Эмма Скотт – Грешник (страница 59)

– Еще рано. Твои книги научили меня еще одному выражению – пресмыкаться. – Я начала смеяться, но он повернулся ко мне, очень серьезный и сосредоточенный. – Я должен просить у тебя прощения, Люси.

– За что?

– За очень многое. За нанесенные тебе маленькие… и большие раны. Те, которые долго не затягиваются. Как в тот раз в торговом центре, когда я велел тебе не лезть не в свое гребаное дело. Я не мог смириться с мыслью, что ты обо мне беспокоишься. Твое нежное сердце и так уже переживало о таком ублюдке, как я.

– Ох, Кас. Тебе не нужно…

– Нужно. Прости, что пристыдил тебя по поводу твоего наряда, когда мы собирались в караоке, хотя, по правде говоря, я был сражен твоей красотой.

– Правда? Я думала, что тебе все ужасно не понравилось. Макияж, платье…

– Нет. Женщины в Ларсе подводили глаза сурьмой. В тот момент ты была настолько похожа на Ли’или, что я едва мог дышать. Но меня действительно взбесило то красное платье. Потому что ты надела его не для меня. – Он убрал прядь волос с моей щеки. – Но мне понравилось, что ты убрала волосы от лица, так я мог тобою любоваться. Я не устаю смотреть на твое лицо. И никогда не устану.

Теперь я почти ничего не видела из-за слез.

– Кассиэль…

– И прости, что не потанцевал с тобой на той свадьбе. Я должен был занять место рядом, не Гай. Мне никогда не следовало вкладывать твою ладонь в его. Я никогда не должен был говорить тебе все эти ужасные вещи. Я сказал их вместо тех, что шли от самого сердца, и вместо правды, что буду любить тебя вечно. Я любил и буду любить тебя всегда, в каждом столетии, в каждой прошедшей и в каждой будущей жизни. Есть только ты. Всегда будешь только ты. Моя любовь. Моя жизнь. – Он стиснул зубы. – И если ты примешь меня снова… моя жена.

Он открыл коробочку и показал золотое кольцо с лазуритом, окруженным крошечными бледно-голубыми бриллиантами.

– Лазурит – священный камень нашего народа, – пояснил он, доставая кольцо из шкатулки. – Того же цвета, что и твои глаза.

Я прижала ладонь к сердцу.

– Кас… оно прекрасно.

– И вполовину не так прекрасно, как ты. Как твое тело и душа. – Он надел кольцо мне на палец и прижал мою ладонь к своим губам. – Люси Деннингс, однажды мы уже были женаты, но я никогда не стану принимать твою любовь как должное. Для меня это величайший подарок, и я проведу эту жизнь, стараясь быть достойным его, если ты мне позволишь.

– Да, – прошептала я. – Да, Кас. Конечно, позволю.

От его улыбки захватывало дух, и он нежно поцеловал меня, взял в плен своих губ, лаская и наполняя своей любовью. Я чувствовала ее вкус, вдыхала аромат, пока она не наполнила меня до краев, не оставляя места для сомнений. Я положила голову Касу на грудь, а он обнимал меня. Так мы и сидели в сумерках, наслаждаясь нашим единением. Кольцо было не просто красивым, оно походило на печать, связывающую нас вместе. Наконец-то обещание было выполнено.

– Ты будешь по этому скучать? – спросил Кас через некоторое время, кивая на пустырь перед нами.

– Немного. Здесь я тебя нашла. Дважды.

– Ты была очень храброй, Люси. Увидела в таком состоянии и впустила в свой дом. Приняла меня.

Я улыбнулась.

– Это все потому, что ты был голым.

Он тихо рассмеялся.

– Я не помню, что произошло на Другой Стороне, но знаю, что мне нужно многое наверстать.

– Стань еще одним хорошим человеком в этом мире, – сказала я. – Большего и не нужно.

– Думаю, я справлюсь. Но тебе придется показать, как это делается.

Кас снова поцеловал меня, и по телу беспрепятственно разлилась радость. Мой возлюбленный. Моя родственная душа и мое «долго и счастливо».

II

– Ты уверена? – спросил я, обхватив ладонями лицо жены.

– Уверена, – ответила Люси, ласково улыбаясь. – Если что-то должно произойти, значит, это произойдет. Мы не можем позволить тебе упустить такую возможность. Это важно, Кас. И выпадает лишь раз в жизни.

Я покачал головой.

– Эта возможность – ничто по сравнению с тобой. Если что-то пойдет не так, а меня не будет рядом…

– Со мной все будет в порядке, – оборвала она меня, отводя мои ладони от своего лица и запечатлевая поцелуй на моем обручальном кольце из вольфрама и лазурита. – Я настаиваю. Это всего лишь неделя.

Неделя покажется вечностью, когда твоя жена во второй раз на девятой неделе беременности. Ее врач сказала, что все идет хорошо, но как она могла знать наверняка? Если мы потеряем и этого ребенка…

– Нет, – сказал я, от этой мысли у меня скрутило живот. – Я не могу тебя оставить. Презентация в Каире состоится и без меня.

– Презентация в Каире зависит от тебя.

Я кипел от злости. В районе Персидского залива был обнаружен клад шумерских артефактов. Их перевезли в Национальный музей Каира, где они ждали, когда я определю их возраст и идентифицирую.

– Там полная коробка мусора. Он не имеет никакого значения, но ты… ты для меня все.

– И ты такой сексуальный, когда говоришь подобные вещи, – сказала Люси, стирая поцелуем мою недовольную гримасу.

Я хотел поспорить, но она меня прервала:

– Я прекрасно себя чувствую. И ты великолепен. Это историческое событие. – Люси обняла меня за талию, положив голову мне на грудь. – Все будет хорошо, Кас. Что бы ни случилось, все будет хорошо.

Я крепко обнял ее.

– Откуда тебе знать?

– Я и не знаю. Просто должна верить, что наши ангелы присматривают за нами.

– Люси…

– Иди, иначе опоздаешь на самолет, а я опоздаю на встречу. – Она снова меня поцеловала. Нежно, но с присущей ей внутренней силой, которую она передавала мне. – Мы не можем откладывать жизнь из-за страха.

Я неохотно кивнул. Прошло полтора года с момента нашей свадьбы, и с каждым днем я любил свою жену все больше и больше. Ее страдания из-за выкидыша дважды разорвали мое сердце в клочья: один раз за нее и второй – за себя. Но она напомнила мне, что нам приходится переживать трудные испытания, чтобы приумножить счастье, и что даже самое ценное не всегда остается с нами столько, сколько хотелось бы.

Я поцеловал ее в последний раз и выкатил свой чемодан за дверь нашей квартиры в центре города, оставив ее за столом у окна с видом на парк.

После оглушительного успеха кампании спортивной обуви Люси и Яна открыли собственную фирму, специализирующуюся исключительно на экологически чистой одежде. Моя гордость за Люси не знала границ, потому что она неустанно трудилась, чтобы добиться перемен к лучшему на нашей планете, сегодня и через много лет. Она доказала, что сильнее и храбрее, чем я представлял. Жизненные преграды и сердечные страдания она встречала с непоколебимым мужеством и любовью. Но каждый шаг от нее в то утро казался предательством. Или ужасной ошибкой.

Три часа спустя я стоял в аэропорту в очереди на прохождение контроля безопасности, когда сердце сжалось от острого чувства тревоги. Я уловил запах курительной трубки в стерильном воздухе аэропорта.

– Люси…

Я протолкался обратно через очередь, нащупывая свой телефон и оставляя за собой шлейф ругательств и неприязненных взглядов. Я набрал ее номер. Тишина в ответ.

– Черт.

Я метался по парковке для такси, когда пришло сообщение от Яны – набор полных паники слов, которые поразили меня, словно пули.

Люси у гинеколога. Что-то случилось. У нее кровотечение. Я не смогу быстро до нее добраться, я на севере штата.

– Черт возьми, нет, – выдохнул я. – Пожалуйста, нет, только не снова.

Приехало такси, и я перенаправил водителя к офису доктора Д’Онофрио, женщины, которая уже провела нас через одну мучительную потерю.

– Люси Абисаре, – сказал я женщине на стойке регистрации. – Я ее муж.

Ее улыбка царапнула меня, как стекло.

– Ох, да, проходите. Смотровая номер три.

Я ворвался в кабинет, и мое сердце раскололось пополам, когда я увидел Люси на смотровом столе, одной рукой она прикрыла глаза и всхлипывала. Нижнюю половину ее тела закрывала бумажная простыня.

– Люси. – Я бросился к ней, взял ее свободную руку и прижал тыльную сторону ладони к губам. – Ох, любовь моя. Мне очень жаль. Очень жаль.

Она качала головой, едва в состоянии говорить.

– Двое малышей.

– Знаю, – со злостью произнес я, мои собственные щеки были мокрыми от слез. – Я знаю, и ты очень храбрая. Чертовски храбрая.