Эмма Скотт – Грешник (страница 57)
«В порядке», кажется, находилось за миллион миль от меня – миллион жизней назад, – но Яна ничего не могла изменить. Было несправедливо вываливать на нее тот океан боли, который рвался из меня наружу.
– Увидимся завтра, – сказала я и отправилась домой.
Оказавшись у себя в квартире, я сразу направилась к черному перу, надежно спрятанному под подушкой. Мне хотелось взять его на работу, повсюду носить с собой, но это было невозможно. Если я его потеряю…
Боль пушечным ядром пробила грудь, но я подавила ее и приготовила ужин, который не стала есть. Затем надела пижаму и держала в руках книгу, которую не читала. На следующее утро я встала и повторила все сначала.
И на следующий день, и еще три дня после. Я приходила в офис первой, уходила последней, почти ничего не ела и не спала до трех часов ночи, пытаясь почитать, чтобы заснуть, истязала себя, чтобы не давать разуму времени прокручивать события последних нескольких недель. Но у меня все было
Где-то в глубине души я знала, что долго так не выдержу, но я выживала. Даже Дебер и Киб молчали.
Я пришла домой с работы, и стоило мне переступить порог, как зазвонил мой телефон. Коул уже был на грани, чтобы сесть в самолет, если я в очередной раз отделаюсь от него расплывчатым сообщением, поэтому пришлось ответить. Всего лишь аудиовызов, а не видеосвязь. Если бы он увидел мое лицо, то прыгнул бы в самолет и испортил себе выпускные экзамены.
– Привет, – поздоровалась я.
– Привет, – многозначительно произнес он.
– Знаю, прости. Я была… занята.
– Мы оба частенько бываем заняты. Но сейчас все по-другому. Что происходит, Люси? Пожалуйста, расскажи мне.
На глаза навернулись слезы, но я сморгнула их. Что я могла рассказать своему лучшему другу? Что любовь всей моей жизни – всех моих жизней – погибла в битве демонов на пустыре за моей квартирой? Что там были мухи, змеи и свеча, которая не гасла под дождем? Что за несколько драгоценных часов я нашла то, чего мне не хватало, а потом меня этого лишили?
Я потянулась за пером под подушкой и прижала его к себе, мягкий кончик коснулся моего подбородка. Жар от него и запах гари исчезли. Я закрыла глаза.
– Ты был прав, – с трудом проговорила я. – Кас и я… Ты был прав. Это он. Не Гай. Гай на Шри-Ланке, но Касу пришлось… уехать, как я тебе и говорила. Так что… да. Со мной все будет в порядке.
Я осознавала, что говорю бессвязно, но надеялась, что Коул сочтет это за девчачьи душевные терзания. Я задержала дыхание и выдохнула, когда беспокойство в его голосе немного поутихло.
– Черт, Люси, мне жаль. Я думал, что он был тем самым.
– Да, спасибо. Я тоже. – Я прокашлялась. – А как насчет тебя? У тебя уставший голос. Все еще не спишь?
– О, ирония судьбы, я сплю больше, но теперь вижу сумасшедшие сны… В любом случае, это неважно. Через несколько недель начнутся летние каникулы, и я прилечу в гости.
– Нет, позволь мне к тебе прилететь. Мне нужно выбраться из этого города.
– Еще лучше! Я могу провести тебе экскурсию по окрестностям и познакомить с интересными людьми. Будет здорово.
– Ага. Здорово.
– Люси, – позвал Коул. Я собралась с духом. – Ты моя лучшая подруга. Я не перестану за тебя переживать. И знаю, что ты рассказала мне не всю вашу с Касом историю.
Перед глазами снова вспыхнуло видение меча, пронзившего грудь Каса, и я крепко зажмурилась.
– Ох, угу.
– И я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом и всегда выслушаю, когда ты будешь готова. Договорились?
– Ладно. Спасибо, Коул.
– Люблю тебя.
– И я тебя люблю, – ответила я и быстро отключилась.
В ту ночь я съела три вилки ужина и отправилась в постель с книгой. Я пялилась на страницы и не видела слов, но заставляла себя это делать, пока глаза сами не закрылись и я не заснула.
Будильник зазвонил в шесть утра, как обычно. И, как обычно, я полезла под подушку за пером. Рука скользнула по гладкой простыне. Я отбросила подушку в сторону. Там не было ничего, кроме пепельного пятна в форме перышка.
– Нет. Нет, нет, нет…
Я разворошила всю постель, перетряхнула простыню и одеяло. Исчезло. Плотина вокруг моего сердца чуть не прорвалась, но мне каким-то образом удалось взять себя в руки. Я оделась для работы и направилась к двери. Но остановилась посреди гостиной с сумочкой в руке. Эдгар все так же стоял в горшке у открытого окна, совершенно засохший. Его листья завяли и побурели, опадая один за другим. Я несколько раз его поливала, но было уже слишком поздно. Он не собирался оживать.
Я отнесла растение на кухню, нажала на педаль, чтобы открыть мусорную корзину, и выбросила его. Крышка со щелчком закрылась, а моя сумка выпала у меня из рук. Я рухнула на пол, сотрясаемая душераздирающими рыданиями, и плакала до тех пор, пока не начали трястись руки и не заболел живот. Снаружи снова пошел дождь – не буря, но довольно сильный ливень. Я же выплакала весь свой запас слез и теперь гадала, хватит ли мне сил когда-нибудь подняться с пола.
Но я встала.
Собрала всю свою волю в кулак и медленно поднялась на ноги. Вытерла слезы и вышла из квартиры. Заперла дверь, затем повернулась на верхней ступеньке лестницы, а в следующий момент мой громкий вздох потонул в шуме дождя.
На пустыре лежало тело.
Я застыла, внутри все сжалось, а сердце замедлилось, с трудом гоняя кровь. Разум подсказал, что человек живой. Я заметила неуверенное движение его ног. Сквозь шум дождя до меня донесся тихий стон.
Я шагнула на ступеньку ниже, затем еще.
Кассиэль медленно подтянулся и сел. На нем все было черное: джинсы, ботинки, кожаная куртка. Он огляделся вокруг с озадаченным выражением лица. Красивого, мужественного лица, которое я любила больше любого другого. Его взгляд остановился на мне, и он улыбнулся.
– Люси.
Глубокий тенор его голоса вывел меня из оцепенения. Мне захотелось кинуться в его объятия, а волна радости была такой мощной и сокрушительной, что я едва могла дышать. Или поверить.
Я покачала головой, отступая назад.
– Нет. Нет, это не… Я видела, как ты погиб. Я держала тебя на руках, пока ты умирал…
– Знаю, – хрипло ответил он. – Я помню. Но Люси, я…
– Это нереально. Это не по-настоящему, – прорыдала я, поскользнувшись на ступеньке и резко сев. Слезы снова потекли рекой, пока тело боролось с тысячей различных эмоций. Меня охватила надежда, в то время как в голове перемешались всевозможные предположения. Со мной играл демон. Выбрал самое больное место, чтобы вонзить нож в свежую рану.
Я спрятала лицо в ладонях.
– Оставь меня. Оставь меня в покое!
– Люси…
В голосе Кассиэля звучала му́ка. Я слышала, как он поднялся по ступенькам, чувствовала, как он сел рядом со мной. Его запах – свежесть дождя и тепло тела – окутал меня, приятный и чистый.
– Люси, это я. Я вернулся. Сам не понимаю как. Они позволили мне вернуться, и теперь я здесь. – Я услышала его прерывистое дыхание, его голос, грубый от эмоций. – Боги небесные, как ты прекрасна. Взгляни на меня. Прошу тебя, посмотри на меня, Люси. Посмотри на меня, чтобы я знал, что это не сон.
Я опустила руки и разлепила опухшие веки. Его лицо было очень близко, а взгляд переполняла тревога. И любовь. Безграничная любовь.
– Это все происходит на самом деле?
Кас кивнул и начал что-то говорить, но я приложила ладонь к его губам, заставляя замолчать. Он сидел неподвижно, и его собственные глаза блестели, когда я позволила себе его осмотреть. Держа за подбородок, обвела пальцами его губы, брови, скулы, прямую линию носа. Потусторонняя аура исчезла, и он выглядел очень по-человечески с веснушкой возле уха и прядью влажных волос, ниспадающей на лоб. Постепенно у меня не осталось сомнений, что тепло его кожи под прохладным дождем реально.
– Кас? – прошептала я.
Он кивнул, в его глазах стояли слезы.
– Да, любимая. Это я.
Я наконец позволила себе поверить в происходящее и потянулась к Кассиэлю. Из моего горла вырвалось судорожное рыдание. Он заключил меня в объятия, и мы сидели на лестнице под дождем, обнимая друг друга, мои волосы впитывали его слезы, пока я крепко прижималась щекой к его шее. Мы обнимали друг друга нежно, осторожно, но с каждой минутой все крепче. Его присутствие вновь пробудило потоки слез, и я прильнула к нему, позволяя себе выплакаться.
– Что произошло? – спросила я в конце концов, отстраняясь и обхватывая ладонями его лицо. – Как ты здесь оказался?
Он покачал головой.
– Не знаю. Все очень туманно. Я был в каком-то другом месте, окруженный белым светом. И я знал… – его голос дрогнул. – Я знал, что свет – это прощение. А потом очутился здесь.
– Я не могу в это поверить, – пробормотала я, снова оказавшись на грани слез. – Как много ты помнишь?
– Я помню нас. И битву с Астаротом. – Он покачал головой, и его взгляд стал отстраненным. – Помню, кем был. Чем-то… нечеловеческим. И помню все, что произошло, пока я находился здесь, но ничего из того, что было за пределами. – Он кивнул на площадку внизу. – Или что случилось после того, как я умер там, внизу.