Эмма Скотт – Грешник (страница 19)
Когда я снова могла доверять своему желудку, то встала и поплелась на кухню за стаканом воды. Двигаясь как старушка, прошла мимо слегка приоткрытого окна и поморщилась при виде ползающей по стеклу снаружи мухи.
– Эй ты, держись подальше от моих снов.
Мне удалось достать из буфета стакан и наполнить его водой из-под крана. Во рту было ощущение, будто я вылизала пол в кинотеатре: я смутно припоминала, что бармен в «Маллигане» в какой-то момент вчерашней попойки поставил перед нами миску с прогорклым попкорном.
Я хихикнула и выпила еще воды, оглядывая свою маленькую пустую квартирку. Теперь за окном уже собралось несколько мух. Одна из них у меня на глазах влетела внутрь и приземлилась на вазу с фруктами, стоявшую на столешнице. Одинокий банан вот-вот должен был испортиться.
К ней присоединилась еще одна муха. Потом еще одна.
– Что?..
Я вся похолодела, когда увидела целый рой мух, жужжавших у окна и облепивших стекло. Живая масса маленьких серых тел. Все больше и больше… Потом они хлынули внутрь, заполонив пространство, словно дым. Сначала кучками, а затем так густо, что я ничего не могла разглядеть.
Стакан с водой выпал у меня из рук и разбился о линолеум у моих ног. Я отчаянно – и бесполезно – отбивалась от роя.
«
Я споткнулась и врезалась в крошечный выступ столешницы. Захваченная в плен, я не осмеливалась открыть глаза или даже дышать, пока мухи безжалостно покрывали мою кожу. Меня охватил ужас, вытесняя все рациональные мысли. Невозможно даже вообразить, что такое может происходить наяву.
Я начала сползать на пол, но внезапно в воздухе что-то переменилось. Как будто по квартире пронесся поток.
–
Сквозь пальцы я разглядела Кассиэля. Демона Кассиэля. Он стоял в центре квартиры, облаченный в свою черную одежду. Но между перекатывающимися мышцами спины и плеч был закреплен огромный меч, а по бокам тела свисали впечатляющего размера крылья, покрытые блестящими черными перьями. Такими длинными, что кончики касались каблуков его ботинок. Даже в это полное ужаса мгновение у меня перехватило дыхание от его мрачного величия.
Он протянул бледные, бескровные руки к окну и взмахнул своими огромными крыльями. Вызванный ими порыв ветра подхватил всех мух и вынес их через открытое окно. Через несколько секунд они исчезли, снова оставив меня отчаянно цепляться за реальность и пытаться сохранить здравый рассудок.
Я стиснула край столешницы, и из горла вырвалось рыдание. Кассиэль повернул голову на звук, его черные глаза без белков казались ониксовыми безднами на совершенном алебастровом лице. Они внушали ледяной ужас, и я съежилась, сползла на пол и свернулась калачиком посреди разбитого стекла.
В следующее мгновение Кас уже очутился передо мной на коленях, в своем человеческом обличье, а на его лице читалось раскаяние.
– Прости меня, Люси. Прости меня…
Он обхватил обеими ладонями мое лицо, наклонился ко мне. На одно безумное мгновение я подумала, что он собирается поцеловать меня. Но он прижал большой палец к моему лбу и закрыл глаза.
–
Я очнулась и заморгала, с губ сорвался тихий вскрик. Я сидела на кухонном полу, прислонившись к островку, а не в своей кровати. Вокруг меня в луже воды валялось разбитое стекло. Прошлой ночью я сильно напилась и, должно быть, пыталась набрать воды, но уронила стакан, а потом… потеряла сознание?
Желудок скрутило от мысли, что я повела себя так безрассудно.
«
Несмотря на выпитый галлон вина, Кас оставался до чертиков трезвым…
– Ого! Дежавю.
Я осторожно босиком обогнула осколки стакана. В квартире никого не было. Я посмотрела в открытое окно, гадая, не собирается ли Кас влететь в качестве ворона, и решила, что если так, то мне не стоит такое видеть. Моему бедному мозгу достаточно потрясений.
И что-то было в этом окне…
Я убрала стекло, вытерла воду и снова попробовала утолить жажду. На этот раз у меня вышло вернуться в свою постель с полным стаканом и двумя таблетками обезболивающего из ванной. Я откинулась на подушки, чувствуя, как за закрытыми веками пульсирует головная боль.
Только я задремала, как раздался звонок телефона. Застонав, я пошарила вокруг, пока не нащупала его на полу рядом с кроватью.
– Если я тебе хоть немного небезразлична, ты будешь говорить шепотом, – сказала я своему лучшему другу.
Глаза Коула за стеклами очков в черной оправе испуганно округлились.
– Ты в порядке? Заболела?
– Я в порядке, просто похмелье.
– У тебя? – воскликнул Коул, и я скривилась. – Прости, прости, – хихикнул он, и его озабоченное выражение лица сменилось довольной улыбкой. – Неужели ты напилась «фруктового вина от местного винодела, который добавляет аромат мускусной дыни в шардоне из дубовых бочек»?
– «Это было прекрасное банановое розовое». – Я рассмеялась и снова поморщилась. «Шиттс Крик» был одним из наших любимых сериалов, и мы никогда не упускали возможности перекинуться парой цитат в тему разговора.
– И? – нетерпеливо спросил он, потянувшись за своим альбомом для рисования. – Выкладывай. Я хочу услышать все грязные подробности. – Он замер, его осенила мысль. – Вот черт, а ты одна? Я, случаем, не прерываю ваше «доброе утро»? Ты с тем парнем, которого я вчера услышал?
Вчера? Вчера было сто лет назад.
– Да. Нет, – быстро поправилась я. – Его здесь нет. Но да, мы вместе тусили прошлым вечером.
Глаза Коула практически вылезли из орбит, пока его рука порхала над блокнотом для рисования.
– Рассказывай. Все. Кто он?
– Он мой друг. Наверное.
Коул поник, поджав губы.
– Даже не начинай.
– Я серьезно. Он в городе всего на несколько дней.
– А что потом? Он навсегда уедет?
Сердце внезапно заболело так же сильно, как и голова.
Рука Коула замерла.
– Люси?
– Типа того.
– Как его зовут?
– Касси… Его зовут Кас. И ты будешь рад узнать, что он собирается помочь мне с Гаем.
Боже, как нелепо это прозвучало вслух.
– Ладно, и каким образом этот Кас собирается тебе помогать с Гаем?
– Это долгая история, а я не могу сейчас говорить. Я тебя люблю, но если не закрою глаза через десять секунд, то ты станешь свидетелем сцены из «Изгоняющего дьявола».
– Хорошо, хорошо, можешь попозже мне все рассказать, – смилостивился Коул. – Я позвонил, чтобы показать тебе кое-что. – Он перевернул альбомный лист и показал мне очередной мой реалистичный портрет. – Этот я нарисовал вчера, помнишь? Когда у тебя лицо озарилось.
– Помню, – тихо отозвалась я.
Коул положил карандаш на портрет, который в миллионы раз отличался от тех, что он рисовал в последнее время.
– Обрати внимание, как сияют твои глаза, и на приоткрытые в легком удивлении губы. Как будто тебя застала врасплох приятная мысль. Почти улыбка, но не совсем.
Я с трудом сглотнула.
– Вижу.
– Ты ведь не о Гае думала, верно?
Я покачала головой – нет.
– Это был Кас. Да?