Эмма Рид Джонсон – Личный демон для Мин Джихо (страница 7)
Видишь, что мало еды, – меняешь гастру с большой на среднюю или маленькую. Если еще отодвинуть еду к задней стенке, то можно блюдо растянуть, и на фотографии будет казаться, что ее достаточно. С третьего ряда (он немного возвышался за счет металлических подставок) все можно было перенести на первый и второй, а его заставить коробками, которые накрутили утренники в период тотального безделья. Оставшиеся сэндвичи перенести из кондитерки и красиво выложить на доску, не забыв смахнуть с пергамента хлебные крошки. Кимпабы[16], которые неаккуратно стояли на круглой тарелке на длинной ножке, положить тоже в гастру и сделать витрину более плоской. Проверить ценники, убрать капли соуса, сделать фото – о’кей, первая готова.
У меня оставалось еще минут тридцать в запасе.
С десертами было сложнее из-за их хрупкости. Мне не нравилось работать специальными лопатками, поэтому чаще я просто натягивал одноразовые перчатки и брал десерты руками, но некоторые муссовые торты имели тупую привычку прилипать к пальцам или ладоням. Из-за этого работалось медленнее. Еще и тарелки надо было протирать от крошек и прилипших кусочков. Если бы гости знали, что мы этими тряпками могли и стол мыть, и раковину, и десертные тарелки, на которых стоит их любимый аппетитный тортик, то точно бы к нам не приходили. Но, как мне кажется, все, кто когда-либо работал в общепите, знают, что там постоянно творится какая-то херня.
Одна стажерка рассказывала, что сперва пришла стажироваться в сетевую пекарню. Если мы списывали выпечку каждый вечер, то там она стояла и на следующий день, но, помимо прочего, на той точке водились крысы, которые любили прогрызать запакованные коробки и воровать всякие булки. Как их еще не закрыли, я не знал, но теперь с пренебрежением и опаской поглядывал на эту пекарню, если встречалась на улицах города. Еще и друзьям любил рассказывать эту душещипательную историю, чтобы они тоже туда не ходили.
А сонбэ могла уронить целый пирог на пол, а потом как ни в чем не бывало выставить на витрину, если он был более-менее цел. Не так давно она в шутку отпустила, что сперва на производстве всякие нелегалы собирают нам еду, наверняка уронив ее двести тысяч раз, затем валяем на полу ее мы, а уже потом она достается посетителям. Сомнительно, но ладно. Такие казусы все равно происходили не так уж и часто, но я и сам временами поправлял всякие уродливые трещины на тортах, ронял один кусок пирога в другой и так далее.
Закончив с витриной, сфотографировал и ее. Дело за малым – выпечка у кассы и холодильник с напитками.
И тут одновременно произошли сразу три вещи.
Во-первых, повалили люди.
Во-вторых, телефон безостановочно вибрировал в кармане штанов.
В-третьих, когда я уже взялся принимать заказ у одной парочки, в кафе зашел не кто иной, как Ли Ёнхён.
Скорее по привычке я с ним поздоровался, пока ждал, когда лапша с креветками разогреется. Спросить, что он тут забыл, времени не было: я метнулся к подносам, как только микроволновка запищала. Парочка уже болтала у кассы, и, принеся поднос, я принялся делать свою работу.
– У вас чапчхэ[17], лапша с креветками и пибимпап[18], верно? – Я глянул на открытый заказ, отправленный мной же с линии. Ясно как день, что это их заказ, но заученные фразы и правила сами слетали с языка. – Напитки? Хлеб? Соус?
– Чай есть?
– Конечно. – Я кивнул. – Мята, женьшень, аралия, хризантема, айва, кизил, имбирь…
– С имбирем, – не дал мне договорить мужчина.
– Конечно. – Я добавил чай в заказ. – Что-нибудь еще?
– Нет.
– Можете оплачивать. – Я развернулся, достал пакетик с имбирем и кинул его в жестяной чайник. Горячая вода подавалась из какого-то агрегата, который напоминал кулер, но им не был. Я до сих пор не знал, как он называется. Главная его проблема заключалась в том, что вода чертовски обожала брызгаться во все стороны, поэтому на мою руку упала пара раскаленных капель. Машинально закрыв чайник крышкой, я поставил его на поднос вместе с двумя чашками без блюдец. Так мы экономили время и силы не только Дауль, но и свои, чтобы лишний раз не таскать всякую мелочь. – Приятного аппетита.
Они забрали свой поднос и пошли к одному из множества свободных столиков в зале. За ними стоял наш «постоянник», который всегда заказывал только американо со льдом. Потом три подружки, взявшие по кусочку тортика и чай, а там уже очередь дошла и до Ли Ёнхёна.
– Фух, – устало выдохнул я, упираясь руками в витрину. – Что-нибудь подсказать?
Я иронично улыбнулся, но он едва ли это вообще заметил. Половина моего лица была скрыта маской, давящей на уши.
– Хочу пить. – Ёнхён взял батончик, который стоял на витрине над десертами, и повертел его в пальцах. – Чего-нибудь в меру сладкого и холодного.
– Могу предложить… –
– Годится. – Ёнхён положил батончик на место и пошел к кассе. Я за ним. – Интересное местечко. – Он окинул кафе любопытным взглядом, рассматривая искусственные цветы, белые столики и неудобные диванчики. – Сколько с меня?
Пока он болтал себе под нос, я успел поставить кофемашину (сами кофе мы не варили), достать из холодильника банановое молоко (он же не уточнил, на каком именно хочет кофе, так что я вполне имел право впихнуть ему самое дорогое из меню) и вернуться к кассовому аппарату.
– А чаевые у вас принято оставлять? – Он приложил карту к терминалу, но сам глядел четко мне в лицо, ухмыляясь. – Или это тебя может оскорбить?
– Деньги никогда меня не смогут оскорбить, – заявил ему я. Рядом стояла пустая чашка, в которой когда-то, видимо, была вода. Поставил ее по центру кассы. – Пожалуйста.
Ёнхён как-то не слишком торопился доставать наличку. Это нервировало, мне очень хотелось его выгнать. Мы не были друзьями, чтобы он вел себя так нагло и вызывающе. Кофемашина прекратила шуметь, что означало готовность напитка. Пришлось развернуться и сходить за кофе. Когда я оказался вновь у кассы, Ёнхён все еще ухмылялся, разглядывая меня с ног до головы. Стало даже стыдно за грязный фартук, дурацкую кепку, маску и синяки под глазами. Рядом с ним я выглядел суперпаршиво.
– Спасибо. – Он положил деньги в чашку, но я не позволил себе посмотреть, сколько там. Пусть думает, что мне просто безразлично.
Ёнхён свалил в самый дальний угол кафе, расположившись около окна. Открыл то ли тетрадь, то ли книгу, и больше наши взгляды не пересекались. До чего же странный тип!
Я подтянул к себе чашку и вытащил наличку. Сто тысяч вон?![19] Да он явно издевается…
Я нахмурился, засовывая деньги в карман брюк. Еще раз взглянул на Ёнхёна, отмечая, что сидел он как-то вальяжно и элегантно: закинув ногу на ногу, облокотившись о краешек стола, держа спину прямо, точно на него сейчас обращены все взоры мира.
В кафе ворвалась запыхавшаяся Хаюн. Растрепанные пряди упали ей на лицо. Выглядела она весьма измученно.
– Это… – Она грязно выругалась всеми известными ругательствами, вскидывая руки. – Это просто… я не могу…
Пока людей не было, позволил себе налить какао. Размешивая порошок в горячем молоке, наблюдал за Сом И – он вовсю кружил вокруг Ёнхёна. Тот его не видел, хоть и не был человеком, – странно. Кто же тогда Сом И такой? Да и этот чеболь[20]. Опасный? С виду и не скажешь. Высокомерный разве что, но это не такая уж и большая проблема. Подобных ему выскочек я встречаю каждый день, но они только выносят мозг вместо того, чтобы дать мне сто тысяч вон за просто так.
Хаюн вернулась из раздевалки. Взяла две одноразовых маски под кассой. Одну натянула на лицо, а другой завязала волосы в хвост. Приметив мою курилку, бесцеремонно взяла ее и засунула краешек под маску, делая затяжку.
– Просто тупые пособия куда-то исчезли, – тихонько выговорила она, размахивая рукой, чтобы скрыть дым. – Сраный коп опоздал, да еще и все эти говноинстанции футболили меня туда-сюда. Пришлось завести новую карту.
– У вас деньги-то хоть остались?
– Да. – Хаюн потерла глаза. – Но это были деньги на Гисока. Тупизм, короче, но решаемый, плевать. Только нервы мне растрепали.
– Все равно на, это вам, – я вытащил из кармана подачку от чеболя. – Сегодня были щедрые чаевые. Думаю, ты можешь их забрать себе.
Хаюн на мгновение опешила, смотря на купюру с подозрением. Впрочем, она, как и я, никогда от денег не отказывалась. Она дернулась, будто хотела что-то спросить, но тут заметила Ли Ёнхёна. Как-то неприлично долго Хаюн всматривалась в него, прежде чем сощурилась и недовольно выдала:
– Что этот хер здесь забыл?
– Не знаю. – Я пожал плечами. – Игнорируй его, и все.
– Мог бы уж не одну чашку кофе заказать, – пробубнила она, отходя к кофемашине. – Нам выручку надо бы сделать. Сколько там?
– Мало. – Я отмахнулся.
Наша точка располагалась возле бизнес-центров, поэтому аншлаг и запары приходились в основном на обеденное время. Реже, но все же чаще, чем обычно, второй волной запар становился вечер, когда люди уходили из офисов. Но конкуренция играла свою роль: рядом находилось еще несколько заведений, где цены были ниже, качество лучше, а в некоторых еще и нормальный алкоголь подавали, не то что у нас – какие-то вина, которые я бы ни в жизнь не купил.
За последние месяцев пять план мы выполнили всего раз. Такой себе результат, но меня он волновал мало. Премии за это были копеечные, раза в два меньше, чем сегодняшний спонтанный чай от Ёнхёна. Так что и смысла стараться я не видел. Мне нравились спокойные вечера, когда не нужно никого обслуживать.