18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Эмма Рид Джонсон – Личный демон для Мин Джихо (страница 6)

18

– Не-не-не, – запротестовал тот. – Я убого ее делаю, и вообще, у тебя рука легкая.

Этот хитрый лис скользнул на несколько шагов назад – к кассе и, помахав рукой, скрылся в посудомойке, оставляя меня один на один с самой нелюбимой витриной. Тяжело вздохнув, я удрученно взглянул на ровные треугольники тортиков, украшенные ягодами и марципановыми фигурками. Перед внутренним взором всплыло лицо того типа, с которым мы пили прошлым вечером. Черт, и до чего же у него классные волосы! Наверняка отгрохал за них в парикмахерской кучу денег. Завидно до жути.

С неохотой взяв деревянную доску и отрезав пергамент, я аккуратно начал выкладывать на нее кусочки тортов, сверяясь с ротацией. День тянулся до безобразия медленно, и все, чего мне хотелось, – побыстрее уйти домой.

С обеда вернулась Пак Мина. Она вышла на линию, завязывая фартук, и кротко улыбнулась мне.

Устроилась она не так давно. В целом она была довольно приятной, но имела один очень существенный минус – была невероятно глупой. Настолько, что, когда подходила к кассе, мне начинали капать на мозг, ведь «Пак Мина не кассир! Встань вместо нее». А еще она не знала, как зовут лидера Северной Кореи, – то вообще была отдельная история, после которой многие начали над ней стебаться.

В какой-то момент менеджер Ким заставила всех и каждого сдавать меню: что входит в порции, какие соусы использовались в блюде, где есть орехи, лук или чеснок. В общем, информация, с одной стороны, полезная, но с другой – нет, потому что порой гости не знали всяких вычурных словечек по типу «шантильи»[14], и приходилось дополнительно объяснять, что это (да и после сдачи меню у всех в головах была зияющая пустота).

Пак Мина, как типичная студентка, попросила поспрашивать ее. Тогда я ткнул на одно из блюд с кимчи. Вспомнить его Пак Мина, разумеется, не могла: жалась, нервно прикусывала губу и ныла, что ничего не сдаст. Тогда я решил над ней сжалиться и дать подсказку:

– Не кипишуй, давай так, как зовут лидера Северной Кореи?

Девушка похлопала своими нарощенными ресницами и странно улыбнулась, будто я спросил, а не разговаривает ли она сама с собой. Для красочности Пак Мина могла бы только повертеть пальцем у виска и обозвать меня тупым.

– Ты че, прикалываешься?

– Н-нет?.. – Я растерялся и на мгновение задумался. – Это же типа… ну… все знают…

– Вот это тут шарады.

Со спины появилась другая девушка, с которой я работал обычно всего раз в неделю, – Хан Мина. С моей хубэ они были тезками, но это единственное, что их хоть как-то связывало (не считая места работы). Она посмотрела сначала на меня, потом на нее, а затем принялась переделывать витрину, перекладывая все из одной посудины в другую.

– Шарады?.. – тихонько прошептала себе под нос Пак Мина. – Ага, так, хорошо.

До меня не сразу дошло, что она на полном серьезе подумала, что существует ингредиент «шарады». Я впал в некоторый ступор, пытаясь не рассмеяться, и тут за ее спиной выросла менеджер Ким. Она окинула нас насмешливым взглядом и, положив руку на плечо Пак Мины, спокойно произнесла:

– У нас не бывает в блюдах «шарад».

– А, ой… – пробормотала та, но, кажется, так и не поняла, в чем конкретно был подвох.

В общем, она была в целом человеком приятным (хоть иногда и раздражала меня), но совершенно не сообразительным. К своему счастью, когда ей в лицо говорили: «Ты тупая», – она только хихикала и думала, что с ней так заигрывают, – ладно, все-таки я даже немного завидовал ей. Если бы я меньше думал, то, вероятно, жизнь казалась бы чуть более терпимой.

После массового выноса мозга, подшучиваний над Пак Миной или выслушивания очередных похождений Чжиыну наступало время тишины. Особенно если в кафе было пусто. В такие моменты я ощущал себя загнанным в угол призраком, которому много чего нельзя, но и делать нечего. Если сменщик был нормальный, то мы часами могли смеяться до колик в животе, а если нет… то неловкая пауза нарушалась какими-то рабочими вопросами, и большую часть времени я проводил у кулера, где вливал в себя стакан за стаканом воды.

Хотя я считал себя парнем весьма харизматичным и легко находил общий язык с окружающими, кулер и воду все равно любил больше жизни, поэтому не пренебрегал зависнуть около него до конца смены.

Вот и сейчас я пил воду, пока менеджер Ким махала мне на прощанье, бормоча что-то в духе: «До следующей смены». Сегодня она ушла раньше, потому что сама пришла к открытию – часам к шести утра, чтобы встретить грузовик с поставкой, сделать витрину и все такое. Конечно, она классная, и мы часто болтали и сплетничали, но она ассоциировалась с грозной матерью, которая контролирует все твои действия. Без начальства дышалось в разы легче.

Хаюн что-то опаздывала. Время все ползло, за окном уже темнело. Чжиыну давно свалил, сонбэ – тоже, сказав Пак Мине остаться до прихода Хаюн. Тогда-то эта глупышка и обнажила клыки:

– Да плевать я хотела на Чхве Хаюн, я пошла.

– Эй, стоять! – Я опешил. Оставаться одному в кафе было самоубийственно. – Тебе же сонбэ сказала дождаться.

– И что? – Она тряхнула головой, снимая фирменный ободок. – Она же ушла. Я поем, а потом уйду.

– Ты не можешь оставить меня одного, – запротестовал я. Уже не знал, что такого бы ей сказать, чтобы она осталась. Если вдруг начнется запара, то я окажусь в беспросветной заднице. – Эй, не отворачивайся, хубэ!

– Не мои проблемы, – съязвила Пак Мина. Налила себе бульон и, демонстративно отвернувшись, ушла к столикам. – У меня пары вообще-то!

Мне оставалось только глубоко выдохнуть, жалобно взглянуть на Сом И и достать телефон. Набрав сообщение Хаюн, я агрессивно ждал от нее ответа. Пока никого не было – отлично. Умудрился даже сесть на табуретку и немного дать ногам отдохнуть.

Чхве Хаюн: Блин, прости, я в полиции…

Мин Джихо: Че?

Чхве Хаюн: Заяву пишу, надеюсь, опоздаю минут на 15, не знаю…

Мин Джихо: Хёджу еще, короче, не вышла.

Мин Джихо: А Мина ровно в 5 сказала свалит.

Мин Джихо: День просто зашибись…

Пару минут была тишина. Сообщения она прочла, но ответ не набирала. Я глянул в спину жующей Пак Мине и мысленно проклял ее сто тысяч раз.

Чхве Хаюн: Какого?! Пусть задержится, не умрет.

Мин Джихо: У нее типа курсы, универ, не знаю)))))

Чхве Хаюн: Похоже на тупые отговорки лол.

Чхве Хаюн: Ладно, скажу, что у меня мало времени, может, прокатит…

Хаюн снова ушла из онлайна. От нервов у меня появился сушняк, и я вновь оказался у кулера. Хубэ как раз успела доесть свой несчастный суп и, вернувшись из раздевалки, ехидно махнула мне рукой со словами:

– Удачно Чхве Хаюн опоздать!

Поправив распущенные волосы и выпрямившись, она вышла из кафе и скрылась где-то за поворотом. От услышанного я обомлел и стоял так некоторое время, глупо хлопая глазами. Ну и хамло… Не удержался и наябедничал Хаюн.

Чхве Хаюн: Хера она важная… да пошла…

Чхве Хаюн: Если у нее украдут с карты двести кусков, я посмотрю на ее табло.

Двести тысяч вон?![15] Мощно…

Достал из-под кассы под и немного затянулся. Если правильно выпускать дым, то никто и не заметит, что ты сидишь и дымишь там, где делать это категорически нельзя. Молился лишь на то, что никто не захочет поесть, а если и захочет, то пойдет в более цивильное место, чем наше кафе.

Телефон в кармане завибрировал.

Чхве Хаюн: Нет слов, только маты… Мне сказали, что не знают, помогут ли вообще… обнадежили пиз… Сказали, что это не они должны разбираться, и сказали обращаться к приставам судебным, ну, я и обратилась, на что они такие типа оснований нет и типа ниче не знают…

Мин Джихо: Ну да, конечно, и неважно, что это уже, считай, сраная кража, получается?

Чхве Хаюн: Джихо, следователь еще даже не пришел, сука… куда там Мина эта, на какую, блин, учебу в 5 вечера собралась?

Мин Джихо: Без понятия, но она уже свалила, как королева помойки обоссанной.

Чхве Хаюн: ……………

Чхве Хаюн: А че, народу много?

Мин Джихо: Не, норм, но лучше, конечно, поторопиться.

Чхве Хаюн: Ситуация – сраный сюр.

Не согласиться было сложно. Я окинул линию и витрины полуслепым взглядом. Через час нужно будет делать фотографии для отчета, поэтому стоило бы приступить к подготовке витрин, но как же не хотелось всем этим заниматься.

Шумно выдохнув, я подошел к кулинарии, печально посмотрел на некоторые полупустые гастры. Метнулся к кондитерке – пергамент помялся, доски смотрелись пустовато, нужно будет объединять тортики и сужать витрину, заставляя одну ее половину фирменными коробками для десертов.

По плечу меня кто-то похлопал. Я встрепенулся, видя, что Сом И бродит по залу.

– Джихо-хан, где Хаюн-хан? Уже даже эта дурочка свалила.

Акцент Дауль узнался моментально. Сама она присела на корточки, залезая в небольшой холодильник для персонала. Ели мы списанные вечером остатки, которые к этому времени практически закончились, но из большого белого мешка с выпечкой она вытащила пару булок и бросила их в глубокую тарелку.

– В полиции.

– О-о-ох! – Дауль удивленно округлила глаза и перешла на шепот: – А что случилось?

– Деньги с карты украли, – выдохнул я, вжимаясь руками в край витрины. – Пытается вернуть.

– Ой-ой-ой, – причитала Дауль, качая головой и периодически цокая. – Как нехорошо-то, да, Джихо? Бедная Хаюн…

Я принялся за витрины, изредка поглядывая на прохожих. Если кто-нибудь зайдет до того, как я все сфоткаю, – готов буду прибить гастрами. Впрочем, за почти полгода работы здесь я стал своеобразным гуру в переделке витрин. Некоторые сотрудники периодически просили у меня совета – это даже льстило. Да и с кулинарией всегда справиться было куда легче, чем с кондитеркой.