Эмма Райц – Фенрир. Том IV. Разрушитель проклятий (страница 7)
Лера кивнула и снова задумчиво уставилась в окно, пока ее смартфон не завибрировал в сумке. Она нехотя достала гаджет и чуть не застонала, увидев на дисплее надпись «Моцарт». Лера вдохнула побольше воздуха и ответила:
– Да.
– Я вроде бы понятно изъяснил свою мысль: ни шагу из города! Куда ты намылилась?!
– Домой я намылилась. Мой дом, к вашему возможному сожалению, находится в одном из коттеджных комплексов на Рублевском шоссе. И это, к вашему сведению, еще МОСКВА! Технически я и близко не нарушила приказ.
Федотов откашлялся:
– Ладно. Пусть так. Не вздумай хитрить.
– Всего хорошего, – буркнула Лера и отключилась, не дожидаясь ответа.
Оказавшись в безопасности своей территории, Пики сама выбралась наружу и с наслаждением вдохнула влажно-хвойный воздух.
– Валерия Владимировна, вам сегодня еще нужно будет куда-то ездить?
– Да, но дальше я сама. Спасибо, Саид.
Когда служебный автомобиль скрылся за автоматическими воротами, Лера в очередной раз сняла обувь прямо на улице и с диким наслаждением побрела по влажной от ночной росы холодной траве. Она прекрасно осознавала, что основная масса разбирательств и проблем еще только надвигается, но конкретно в этот момент хотела встать под душ и доспать еще три-четыре часа в собственной постели.
В доме царила абсолютная тишина. Лера удивленно вскинула бровь и огляделась: обычно ее всегда встречал Бегемот. На его крупной пушистой морде неизменно читалось вселенское раздражение, а огромный хвост беззвучно извивался вокруг своего владельца. Но сегодня никто не появился при звуке открывшейся двери.
– Бегемотик! Я дома!
Снова никакой реакции. Пожав плечами, Пики прошла на кухню, чтобы наполнить миски кормом и водой, и замерла в дверном проеме.
– Эй, пушистая морда. Дрыхнешь? – Не дождавшись ни единого проявления внимания, Лера присела к вальяжно разлегшемуся коту и привычным жестом запустила пальцы в его густой черный мех, но тут же отдернула ладонь и, сдавленно вскрикнув, приземлилась на пол пятой точкой.
Бегемот не дышал и казался значительно холоднее нормы.
– Малыш… – Пики, пересилив себя, снова протянула дрожащую руку: кот, которого Дима когда-то вытащил из-под капота «Ауди», был мертв. – Бегемотик… – По щекам Леры скользнули слезы. Прижав к себе любимца, она обессиленно заскулила.
Тушка все еще была мягкой и податливой, значит, Бегемот завершил свой путь буквально пару часов назад. Пики сгорбилась под очередной волной чувства вины, а в голове вспышкой безумия пронеслась мысль, что это была… ее плата за шаг вперед.
Вселенная взамен на призрачный шанс на счастье лишила ее одного из самых дорогих напоминаний о Соколе.
«Или…? Дима, это ты? Забрал его в отместку?.. – чувствуя, что по-настоящему сходит с ума, Лера, оглушаемая грохотом собственного пульса, зажмурилась и задержала дыхание. – Прости меня! Я не справилась… Я больше так не могу…»
Необъяснимое колебание воздуха всколыхнуло ее волосы, и откуда-то из глубины дома прозвучало тихое: «Я не злюсь, милая. Ты как никто заслужила немного счастья. Буду скучать…»
Резко вскочив на ноги, Лера широко распахнула глаза и ухватилась пятерней левой руки за голову:
– Я схожу с ума.
Через секунду на втором этаже со стороны спальни раздался гулкий грохот, словно что-то тяжелое швырнули с размаху об пол. И тут уже Пики испугалась не на шутку. Выхватив из каменной подставки нож, она сжала его в кулаке и медленно двинулась в направлении грохота, аккуратно заглядывая за углы. Дойдя до кабинета, скользнула внутрь, приложила ладонь к сканеру и вытащила из сейфа «Глок», который еле слышно пискнул, узнав ее отпечаток.
– Кто здесь?! – С увесистым пистолетом Лера чувствовала себя значительно увереннее.
Усталость и недосып послушно уступили место адреналиновой собранности и готовности выстрелить в любого, кто посмел без спроса нарушить границы территории Валерии Перовской. Но дом снова погрузился в тишину, и Лера даже подумала, что почудился ей не только родной голос Сокола, но и раздавшийся одиночный удар. И все же она приближалась к спальне, стараясь не дышать и не шуршать одеждой.
Оказавшись внутри, Пики присмотрелась к отражению в настенном зеркале, где была видна бóльшая часть ванной. Никого не заметив, она прижалась к стене и маленькими шагами преодолела расстояние до раскрытой двери. После короткого выпада, сжав оружие обеими руками, Пики за пару секунд убедилась, что в ванной действительно никого нет, и задумчиво огляделась: вещи лежали на своих местах, окна были закрыты и целы, на полу не наблюдалось никаких следов, а воздух был наполнен привычными домашними запахами.
Взгляд скользнул выше, и Лера свела тонкие брови над переносицей, уставившись на гардеробную.
– Если ты наверху, то шансов выжить примерно ноль целых ноль десятых!
Пики на цыпочках устремилась вверх по лестнице и, сделав глубокий вдох, распахнула дверь. Гардеробная оказалась пуста. Одежда Леры в положенном ей порядке покоилась на рейлингах и полках. Но что-то все равно было не так… Картина!
Портрет таинственного брюнета с отпечатком тяжелой усталости на лице в треснувшей раме валялся на полу. Вокруг разлетелись мелкие щепки, а само полотно искривилось и смялось, словно дряхлая ветошь. Лера с минуту лицезрела случившееся, боясь моргнуть. А за спиной вдруг снова что-то грохнуло и зашелестело.
Решив, что окончательно сбрендила, Пики приготовилась оказаться лицом к лицу с одним или несколькими призраками прошлого, медленно развернулась на пятках и чуть не расхохоталась в голос. У нее под ногами бесформенной кучей лежали пластинки жалюзи, закрывавшие стеклянную стену, которая отделяла гардеробную от спальни. Внутрь струился мягкий утренний свет, благодаря чему небольшое холодное помещение потрясающе преобразилось и будто бы наполнилось жизнью.
Лера отложила «Глок» и закрыла лицо ладонями. Каждое ее нервное окончание вибрировало от напряжения, наполняя тело тупой болью. Мысли в голове смешались, и обессилевшее сознание никак не могло зацепиться хотя бы за одну из них.
– Волохов, отвали… Я и так уже все поняла.
Но находиться в доме, каждый угол которого решил внести свою лепту в доведение Леры до истерики, она уже не хотела. Закинув в дорожную сумку необходимый минимум одежды, она сунула голые ступни в кожаные кеды и, спустившись в спальню, рывком стащила с подушки черную шелковую наволочку.
Сумка плюхнулась на заднее сиденье «Гелендвагена». Лера в обнимку с Бегемотом обошла дом и, вооружившись садовой лопатой из хозяйственной бытовки, медленно побрела к дальнему углу заднего двора.
– Прощай, Бегемотик. Буду грустить без тебя… – В последний раз уткнувшись носом в черный мех, Пики заботливо уложила кота в наволочку и принялась копать могилку под высокой сосной. Земля была влажной и легко поддавалась лезвию лопаты. Спустя двадцать минут Лера опустила Бегемота в глубокую яму и, тяжело вздохнув, приступила к закапыванию. В конце она утрамбовала грунт, аккуратно уложила поверх земли куски газона и поплелась к машине.
По пути к центру города Лера забронировала люкс в уединенном отеле рядом с Нескучным Садом и, получив электронный ключ на ресепшен, наконец-то расслабилась. Утонув в мягких подушках под невесомым одеялом, Пики мгновенно провалилась в мертвый сон.
Глава 4
Похмельная скорбь
– Андрей…
Фенрир с трудом открыл глаза, беспомощно оглядываясь в поисках источника звука. Проморгавшись, он попытался встать, но тут же со стоном рухнул на подушку, когда непрошеная реальность взорвала его сонное сознание. Раненое плечо противно ныло, а желудок умоляюще сжался.
– Зачем я проснулся?
– Андрей? Ты как? – В дверном проеме показался отец.
– Все так же хочу сдохнуть… – Фенрир натянул одеяло на голову и тоскливо свернулся в позе зародыша.
– А я тебе пиццу заказал.
– Супер, – раздалось глухо. – Ешь сам. Я не хочу.
– Так нельзя. Ты сутки без еды.
– Я НЕ ХОЧУ!
Почесав затылок, Макс вздохнул:
– Выпить тоже не хочешь? У меня есть виски, ром, текила, водка.
Тело под одеялом замерло, потом Андрей, словно печальный призрак, бесшумно сел на край кровати и, сгорбившись, долго сжимал лицо ладонями, чтобы утихомирить взбесившийся пульс и жесткое головокружение.
– Наливай, – наконец буркнул он сквозь пальцы.
– Что именно?
– А что меня быстрее вырубит?
– Хорошо… – Давыдов-старший был настроен скептически по отношению к алкогольному угару сына, но решил дать ему несколько дней на пьяную «передышку».
На обеденном столе ждали своего часа две плоские коробки с пиццей «От Люцио». Макс выгреб из морозильника лед, достал из шкафа бутылку «Джонни Уокера» и стаканы.
Фенрир плюхнулся на стул и, облокотившись на стол, запустил пальцы во взлохмаченные волосы. Под обычно озорными, но сегодня почти мертвыми карими глазами темнели круги, уголки губ траурно поникли.
Давыдов-старший подумал, что его сын не был настолько опечален даже из-за смерти матери и деда… Но вовремя притормозил и, тряхнув головой, уточнил:
– Ни запивать, ни закусывать ты не планируешь?
– Неа.
Вздохнув, Макс плеснул в стакан виски, подхватил пальцами пару кубиков льда и, опустив их в алкоголь, придвинул к сыну. Андрей нахмурился, уставившись на второй стакан, и отцу пришлось налить и себе.
– Что-нибудь скажешь?
– Что я должен сказать?
– Ну… Что-то о Злате.