Эмма Орци – Старик в углу (страница 15)

«Только два или три дня спустя, – добавил мистер Вернер в мёртвой тишине, царившей в зале, – у меня появилась возможность вернуться к моим записям. К тому времени газеты переполняли сообщения о загадочной смерти в метро, и имена тех, кто был связан с происшествием, были у меня на слуху. Поэтому я, посмотрев на кусок картона, который случайно подобрал в вагоне, с удивлением обнаружил, что это – визитная карточка с именем Фрэнка Эррингтона».

Что ж, сенсация в суде стала почти беспрецедентной. Ни разу со времён загадки Фенчёрч-стрит и суда над Сметхёрстом я не видел такого волнения. Имейте в виду, сам я оставался спокойным – теперь я знал каждую подробность этого преступления, как будто бы сам его совершил. Честно говоря, я не смог бы совершить его лучше, хотя уже много лет изучаю преступный мир. Многие – в основном его друзья – считали, что Эррингтон обречён. И он, очевидно, тоже так считал, потому что я видел, что его лицо покрывала смертельная бледность, и время от времени он проводил языком по губам, как будто те пересохли.

Вы видите, что перед ним стояла ужасная дилемма – совершенно естественная, кстати – не иметь ни малейшей возможности доказать своё алиби. Преступление – если это было преступление – произошло три недели назад. Прожигатель жизни, подобный мистеру Фрэнку Эррингтону, мог вспомнить, что в определённый день он провёл определённые часы в своём клубе или в парке, но в девяти случаях из десяти крайне сомнительно, что найдётся друг, который смог бы поклясться, что видел его там. Нет! Нет! Мистер Эррингтон был загнан в угол, и осознавал это. Видите ли, помимо улик, имелось два или три обстоятельства, которые не улучшили его положение. Токсикология как хобби, для начала. Полиция обнаружила в его комнате всяческие описания ядовитых веществ, в том числе синильной кислоты.

С другой стороны, это путешествие в Коломбо через Марсель было, хотя и совершенно невинным, но очень неудачным. Мистер Эррингтон отправился шататься по свету, но публика думала, что он сбежал, напуганный своим злодеянием. Сэр Артур Инглвуд, однако, в очередной раз продемонстрировал изумительное мастерство в интересах клиента, мастерски вывернув наизнанку всех свидетелей Короны[43].

Для начала вынудив мистера Эндрю Кэмпбелла признать, что он не может поклясться в тождестве обвиняемого и человека в твидовом костюме, выдающийся адвокат после двадцати минут перекрёстного допроса настолько лишил биржевого маклера невозмутимости, что, вероятно, тот бы и собственного служащего не узнал.

Но, несмотря на путаницу и досаду, мистер Эндрю Кэмпбелл до конца твёрдо стоял на том, что дама, оживлённая и весёлая, с удовольствием разговаривала с мужчиной в твидовом костюме до того момента, когда последний, пожав ей руку, ласково бросил: «Au revoir! Не опаздывай сегодня вечером». Он не слышал ни крика, ни звуков борьбы. По его мнению, если человек в твидовом костюме ввёл дозу яда своей спутнице, то исключительно с её собственного ведома и по её свободному желанию. Дама же абсолютно не напоминала женщину, приготовившуюся к внезапной и насильственной смерти.

Мистер Джеймс Вернер, с другой стороны, столь же решительно уверял, что стоял прямо перед дверью купе с того момента, как вышел мистер Кэмпбелл, а после того, как он сам вошёл в купе, к ним никто не присоединился от Фаррингдон-стрит до Олдгейта, и дама, насколько он помнил, не двигалась с места на протяжении всего путешествия.

– Нет, Фрэнка Эррингтона не приговорили к смертной казни, – произнёс Старик в углу с сардонической улыбкой, – благодаря смекалке сэра Артура Инглвуда, его адвоката. Обвиняемый категорически отрицал свою тождественность с человеком в твидовом костюме и клялся, что не видел миссис Хейзелдин с одиннадцати часов утра того рокового дня. Доказательств его утверждений не имелось; более того, по мнению мистера Кэмпбелла, мужчина в твидовом костюме по всей вероятности, не убийца. Здравый смысл не допускал предположения, что женщине могли без её ведома ввести смертельный яд, пока она мило болтала со своим убийцей.

Мистер Эррингтон сейчас живёт за границей. Он собирается жениться. Не думаю, что кто-либо из его настоящих друзей хоть на мгновение поверил, что он совершил подлое преступление. Полиция думает, что знает лучше. Они действительно много знают – например, что это не самоубийство, и если бы человек, который, несомненно, ехал в метро вместе с миссис Хейзелдин в тот роковой день, не имел преступления на своей совести, он давно бы нарушил обет молчания и пролил свет на эту тайну.

Что касается того, кем был тот человек, то полиция не желает испытывать ни малейшего сомнения, оставаясь слепой. В непоколебимой уверенности в том, что Эррингтон виноват, они провели несколько месяцев в неустанных трудах, пытаясь найти новые и более убедительные доказательства его вины. Но ничего не выйдет, потому что их не существует. Нет никаких убедительных улик против настоящего убийцы, потому что он – один из тех умнейших негодяев, которые думают обо всём, предвидят все возможности, великолепно знают человеческую природу, понимают, что против них могут быть представлены доказательства, и действуют соответственно.

Наш мерзавец с самого начала прятался в тени Фрэнка Эррингтона. Фрэнк Эррингтон был той пылью, которую злодей, выражаясь метафорически, бросил в глаза полиции, и вы должны признать, что ему удалось ослепить их. Ослепить в такой степени, чтобы заставить их полностью забыть одно простое маленькое предложение, подслушанное мистером Эндрю Кэмпбеллом, которое, конечно же, было ключом ко всему – единственную оплошность, допущенную хитрым мошенником: «Au revoir! Не опаздывай сегодня вечером». Миссис Хейзелдин в тот вечер шла в оперу со своим мужем…

– Вы удивлены? – добавил он, пожав плечами. – Вы ещё не видите трагедии, которая, как живая, развернулась перед моими глазами? Легкомысленная молодая жена, флирт с другом? – всё мишура, всё притворство. Я взял на себя труд, которым полагалось немедленно заняться полиции – разузнать кое-что о финансах дома Хейзелдинов. Деньги являются причиной преступления в девяти случаях из десяти.

Я обнаружил, что завещание Мэри Беатрис Хейзелдин предъявлено мужем, её единственным душеприказчиком, и наследство представляло собой сумму в 15 000 фунтов стерлингов. Более того, я узнал, что мистер Эдвард Шолто Хейзелдин был бедным клерком какого-то поставщика, когда женился на дочери богатого строителя из Кенсингтона – а потом обратил внимание на тот факт, что безутешный вдовец позволил своей бороде отрасти после смерти жены.

– Нет никаких сомнений в том, что он был умным негодяем, – добавило странное существо, взволнованно склонившись над столом и вглядываясь в лицо Полли. – Вы знаете, как смертельный яд был введён в организм бедной женщины? Самым простым из всех способов, известным каждому преступнику в Южной Европе. Кольцом – да! кольцом с крошечной полой иглой, способной выделить количество синильной кислоты, достаточное для того, чтобы убить двух человек вместо одного. Мужчина в твидовом костюме пожал руку своей очаровательной спутнице – вероятно, она и укола-то не почувствовала; в любом случае у неё не было причин для вскрика. Напоминаю, что преступник имел неограниченные возможности – благодаря своей дружбе с мистером Эррингтоном – добыть тот яд, который ему требовался, не говоря уже о визитной карточке своего друга. Мы не можем определить, сколько месяцев назад он начал копировать Фрэнка Эррингтона стилем одежды, фасоном усов, общим внешним видом – и изменения были настолько постепенны, что никто из окружения Эррингтона не заметил этого. Он выбрал в качестве козла отпущения человека своего роста и телосложения, с такими же волосами.

– Но оставался ужасный риск, что его опознает попутчик в метро, – возразила Полли.

– Да, этот риск, безусловно, был; Хейзелдин решил пойти на него, и поступил мудро. Он рассчитывал, что пройдёт несколько дней, прежде чем попутчик, который, кстати, был бизнесменом, поглощённым своей газетой, увидит его снова. Величайший секрет успешного преступления – изучение человеческой природы, – добавил Старик в углу, приступив к поискам шляпы и пальто. – Эдвард Хейзелдин хорошо это знал.

– Но кольцо?

– Возможно, купил его во время медового месяца, – предположил Старик с мрачным смешком. – Трагедия не планировалась за неделю; возможно, потребовались годы, чтобы план полностью вызрел. Но признайте, что редкостный подлец избежал виселицы. Я оставлю вам его снимки, сделанные год назад и сейчас. Вы увидите, что он снова сбрил бороду и усы. Кажется, теперь он дружит с мистером Эндрю Кэмпбеллом.

И оставил мисс Полли Бёртон в недоумении, не знающей, чему верить.

Вот почему она пропустила встречу с мистером Ричардом Фробишером (из «Лондон Мэйл») и не увидела, как Мод Аллан танцует в театре «Палас».

ГЛАВА XII.

ЗАГАДОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В ЛИВЕРПУЛЕ

– Титул – я имею в виду иностранный титул – всегда очень полезен для мошенничества и надувательства, – заметил как-то раз Старик в углу, обращаясь к Полли. – Самые хитроумные ограбления современности за последнее время совершены в Вене человеком, называвшим себя лордом Сеймуром, в то время как здесь тот же сорт воров называет себя графом Каким-то, оканчивающимся на «о», или принцем Сяким-то, чья фамилия заканчивается на «офф».[44]