Эмма Мист – Истинная цена любви дракона,или кто ещё кого спас,канцлер! (страница 34)

– Теон, ты в порядке? Почему ты молчишь? Ты уснул? Ты пугаешь меня, Теон? – почему-то жалобным шёпотом проговорила я.

Снова тишина.

Я протянула дрожащую руку к его лицу и подняла подбородок. Он был ещё тёплым. Тёплым, таким живым, вот только… глаза безучастно смотрели перед собой. Невидящие. Стеклянные. Мёртвые.

Я вскрикнула и отшатнулась. Нелепо завалилась набок и едва не упав, удержалась лишь благодаря тому, что упёрлась рукой в пол.

– ТЕОН! Теон! Теон! – оправившись от первоначального шока, я рванулась обратно к нему и зачем-то, зная, что это абсолютно бесполезно, начала трясти его за грудки.

Разум целителя уже дал мне ответ: Теон мёртв. Но сердце влюблённой девушки отказывалось принимать эту простую и жестокую истину. Как?! Что с ним?!

Я отчаянно, сквозь предательство мешающие слёзы, пыталась «просканировать» его тело и ауру, чтобы понять, в чём проблема, почему он умер?

А он точно умер?! Я несколько раз, судорожно давясь всхлипами, слезами и соплями, пыталась понять, точно ли остановилось его сердце. Как давно? Если он ещё тёплый значит совсем недавно?!

Позабыв про всю магию, которой я владела, в первые секунды я уложила его на спину и попыталась сделать ему зачем-то искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Дула в лёгкие, колотила по груди (так сильно, что массаж вполне прямым можно было бы считать!), но так бестолково и беспомощно, что почти сразу перестала. Это, видимо, у меня так истерика появилась.

Покричав и поколотив Теона за то, что он внезапно умер, я довольно быстро собралась с мыслями и попыталась понять, в чём проблема.

Нашла я её не сразу: всё ещё слёзы мне мешали или неотступающая паника, не знаю. Я даже его скорее визуально нашла проблемную зону, а не магией «увидела» – слишком незаметный и поверхностный был след.

Тонкий укол со спины в основание шеи каким-то предметом, похожим на длинную иголку. И чёрная сетка узора, разбегающаяся от этого места, будто плесень.

Прокля́тая магия Раскола. И тут она! Они, получается, добрались до него? Но как? Почему? Всё же было хорошо?

С трудом уложила Теона на живот и освободила область «укола» от волос и одежды. Вдохнула воздух полной грудью, выдохнула. Ещё раз. И ещё.

Да, знаю, скорей всего бесполезно.

Да, понимаю, результата скорей всего не будет.

Но я не смогу спокойно жить, если не попробую. Заклинательница я душ или кто, в конце концов?!

Протянув руки к ране, я начала вытягивать магию Раскола, словно Теон ещё был жив.

Глава 63

Я знала, что это безнадёжно, но моё сердце и разум отказывались это принимать. Я не могла просто сидеть и смотреть на мёртвое тело Теона, не попытавшись его спасти. Не могла, и всё.

 «Бесполезно, – сухо заметил внутренний голос целительницы. – Он мёртв. Ты не богиня, чтобы воскрешать. Ты тратишь силы впустую. А если тебя ещё и поймают над его телом, то ты будешь очень долго всем объяснять, что ты здесь делаешь рядом с мёртвым канцлером».

 «Заткнись!» – приказала я сама себе и впилась пальцами в его шею, словно могла этим удержать в ускользающую душу в его теле.

Закрыв мокрые от слёз глаза, я сосредоточилась, вспомнила всё, что читала, и всё, что уже делала с Джеймсом. Магия Раскола – это коррозия, разъедающая не только плоть, разум и магию, но и душу человека, в которого она попадает. Её нужно вытянуть, как яд из раны.

Мои ладони, прижатые к месту укола, засветились тусклым, неровным светом. Это был совсем не тот яркий поток, как тогда с Райсбергом, а скорее тусклый мерцающий туман. В этот раз на кону была жизнь Теона, который был УЖЕ мёртв, и я не то что волновалась, я сама в себя не верила.

Я вспомнила, каково это – заглянуть ему в глаза, в эти самые ясные и любящие глаза, и увидеть там не только ехидный прищур, но и веру в себя. Веру в то, что я разгадаю, что это снова какая-то шутка. Что я пойму этот «прикол».

И вот эту веру я и буду использовать, раз сама в себя не верю. Помоги мне, Теон, помоги мне с того света. Помоги мне, пожалуйста, вернуть тебя оттуда в этот мир.

Я буквально почувствовала, как магия вытекает из меня и заполняет опустошённый резервуар жизненной силы Теона. Вот только эта «ёмкость» казалась мне бездонной, будто бы я заливаю туда, а в ней дыра, из которой всё выливается наружу.

 «Прекрати, дура, ты так всю свою магию растратишь, – настойчиво твердил разум целителя. – Он мёртв. МЁРТВ! Это бессмысленно, как биться головой об стенку в этом случае». Но я, разумеется, стиснула зубы и продолжила.

Он ещё тёплый. Душа ещё совсем недавно покинула его тело, если вообще покинула. В нашем мире же бывает клиническая смерть на несколько минут? Вот, пусть и это будет таким же случаем. Я затащу эту душу обратно в это тело, чего бы мне это ни стоило.

Наконец, я нащупала «корень» заразы, что не давала мне заполнить резервуар жизненной силы Теона. Всю свою магию, всю свою волю я направила в этот источник заразы, но ощутила в ответ, как чёрная магия сопротивляется, цепляется за остатки ауры Теона, будто корни ядовитого плюща. Я зацепила за «корень» и потянула ещё сильнее.

Мои силы уходили с пугающей скоростью. Голова кружилась, в висках стучало, сердце подкатило к горлу. Вот уже даже не тусклый туман, а едва заметные искры исходили от моих рук. В глазах потемнело, и я едва не рухнула вперёд, лицом на его спину.

Удержало меня лишь моё упрямство. Ну уж нет, я не отключусь, когда я так близка к победе. Я чувствую, что практически вырвала эту прокля́тую магию Раскола из его ауры.

 «Слишком много, – когда я снова начала терять сознание, панически завопил мой разум. – Ты отдаёшь слишком много! Остановись! У тебя не хватит сил! Ты черпаешь оттуда, откуда уже нельзя! Ты разрушаешь собственную ауру!»

Я знала. О да, я отдавала себе в этом полный отчёт. Я уже перешагнула грань разумного, зашла за пределы своих возможностей. Это было не лечение, а самоистязание. Жертва. Ритуал отчаяния, который я совершала уже даже не для него, а для себя. Чтобы потом, лишившись магии на долгие годы, я могла себе честно сказать: «Зато я сделала всё, что могла».

И я сделала это. Вырвала эту гадость и сожгла остатками своей магии. А следом сделала последнее, на что ещё была способна: собрала в кулак всё, что осталось – последние крохи, ту самую искру, что теплилась где-то в глубине моей души и, вспомнив всё, что между нами было, я вдохнула свои воспоминания в ауру Теона.

– Теон! Очнись! – с отчаянием прошептала я и с рычанием раненого зверя перевернула мужчину на спину.

Глаза Теона были закрыты. Грудь не поднималась.

Свет вокруг моих рук погас полностью, но это меня уже не сильно волновало. Я медленно, практически не дыша, положила свои ледяные от страха и напряжения пальцы на его шею, нащупав пальцами сонную артерию, и замерла в ожидании.

Я отстранилась. Руки тряслись мелкой, неконтролируемой дрожью. Внутри была пустота.

Ничего. Никакого биения сердца. Ни единого толчка. Ничего не вышло.

А я выдохлась, я даже магией сейчас не способна проверить его, и могу уповать только на обычные, человеческие способы проверки. Но я вижу, что проверять нечего. Он не очнулся.

А я отдала всё и всё равно проиграла.

Я не знаю, сколько сидела на холодном полу, глядя на неподвижное тело Теона. Я чувствовала, как мой мир медленно прогорает и рассыпается пеплом, и с этим я тоже ничего не могу сделать.

И тут, сквозь свинцовую пелену горя, я услышала какую-то возню и крики. Подняв заплаканные глаза, я увидела знакомые лица: Грегори, Ивара, Джеймса и Оливию. Я даже не успела испытать облегчения, при виде друзей, потому что до меня, наконец, дошло, что твердила Оливия, глядя на меня:

– Она его убила! Я всё видела, Джеймс, всё видела. Это она его убила.

Глава 64

Я не сопротивлялась. Наверное. Я не помню.

Горе по Теону временно убило во мне всё желание бороться, а потом, когда я уже очнулась, было поздно.

Потому что я уже оказалась на суде перед королём. Вроде бы я провела ночь в темнице, если я не ошибаюсь. Или нет? Или две ночи? Или неделю?! Я не помню.

В голове – пустота. Разум был в тумане, а память за это время (ещё бы знать, какое?!) отсутствовала, будто её стёрли. Я даже сама не ожидала, что смерть Теона меня настолько подкосит.

Это сейчас, стоя на коленях перед королём Кловельдом Вайраном и толпой каких-то зевак на галерее в тронном зале, я потихоньку начала соображать. Точнее, у меня будто кто-то щёлкнул тумблер в голове, и апатию как рукой сняло.

Точнее, это произошло потому, что мне показалось, что в толпе на галерее я выцепила взглядом Теона, но это абсурд. Он умер. Зато я, наконец, очнулась. И только теперь поняла, что поведение Оливии и Джеймса показалось мне очень странным.

Почему я здесь? Почему меня выставили виноватой? Почему после всего, что я сделала для неё, Оливия так легко и поверхностно судила о моих действиях? Почему она подумала, что я способна убить Теона?

Почему не подумала, что я пыталась излечить его? Как вообще ей в голову пришло, что я способна его убить?! Почему Джеймс поддержал её в этих безумных выводах? Забыл, что жизнью мне обязан?! Да что с ними такое, почему они так себя повели?!

Я понимаю, Джеймс мог быть, как и я, крайне опечален смертью Теона, но он же знал о наших с ним отношениях, точно знал! Разве это по-дружески после смерти товарища арестовывать его девушку, рыдающую над телом, и без суда и следствия во всём обвинять?!