Эмма Коуэлл – Последнее письмо из Греции (страница 52)
– Я ничего не знаю, только люблю тебя и ребенка, – смеется он.
Он целует меня, и я отвечаю на поцелуй, не задумываясь о запахе изо рта или больной челюсти. Мы смотрим друг на друга, и земля вновь устанавливается на своей оси.
Я улыбаюсь, зная, что не успокоюсь, пока не увижу, как на черно-белом экране бьется маленькое сердце. И предвкушаю, что будет с Тео. Обрывки сна, когда я была без сознания, возвращаются и кажутся испытанием.
– Надеюсь, ты не слишком разочаруешься, – говорю я, и он вопросительно на меня смотрит. – Полагаю, это девочка.
Он расплывается в широчайшей улыбке, и глаза блестят от радости.
– Когда же наконец закончатся несчастья? – прошу я, имея в виду не только Тео, но и вселенную, судьбу, призраков, богов…
Я прошу милости. Слегка касаясь, Тео кладет голову на мой живот и смотрит на меня.
– За последние дни я произнес столько молитв, сколько не читал за всю жизнь. Похоже, кто-то прислушался и сказал: «Хорошо».
Внезапно опустошенная из-за событий предыдущего дня, я закрываю глаза. Пока я спала, тело неосознанно защищало нашего ребенка, как Тео молитвами к Всевышнему, постепенно меняя отношение к вопросу. Меня не нужно предупреждать о хрупкости жизни, как Тео.
Может, это мама защищает нашего малыша. Или нам просто везет. Я знаю, во что бы охотнее поверила. Засыпаю с улыбкой на лице. Мой мир целехонек, таким я его и сохраню.
Глава 37
Море, словно чистейший тоник, плещется вокруг израненного тела после, казалось, вечного заключения в больничной кровати. Несмотря на обгоревшую кожу вокруг гипсовой повязки, окунув ноги в песок и слушая, как плещутся о берег волны, я ощущаю, как заживает сломанная рука, а с ней исцеляюсь и я. Подходящий момент, чтобы вспомнить, как мне повезло и как я избежала очередного горя.
Я перестала копить страхи, а вместо этого полна оптимизма, собираюсь восстанавливаться, намерена наслаждаться каждой секундой беременности и радоваться каждому мгновению рядом с Тео.
Метони изменил не только меня, но и Тео.
Пока он работает, я с удвоенной энергией изучаю язык. Я пью кофе с
Я сижу рядом с домом Тео, который после моего следующего возвращения официально будет считаться нашим семейным домом, и звоню Таше. Тео держал ее в курсе моего состояния. Во время их длинных разговоров она в основном выжимала из него мельчайшие подробности и требовала подтвердить, что он меня никогда не обидит.
Когда видеосвязь налаживается, она разражается яростной тирадой.
– Я с ума схожу от тревоги! Если ты будешь там жить и не выходить на связь, посылая вместо себя на переговоры Тео, только отдавая приказы, я забираю назад все слова о том, что тебя поддерживаю. И поставлю под сомнение твой переезд за границу из-за курортного романа!
– Ну нет, извини, по этому пути мы не пойдем. К твоему сведению, я только что выписалась из больницы.
Она меняется в лице и смущается, когда я размахиваю своей тяжелой гипсовой повязкой в качестве доказательства.
– Прости. Ты же знаешь, я не люблю, когда не понимаю, что происходит, и невозможность нормально поговорить сводит меня с ума. Если бы я получила разрешение от врача, я бы прилетела к тебе. У тебя все в порядке? А с ребенком?
– Успокойся. Да, у меня все нормально, кроме руки и несметных синяков – и с ребенком все в полном порядке.
– Боже, Соф, представляю, как ты перепугалась. Мне очень жаль.
– Самое странное, что я меньше тревожусь о беременности, несмотря на падение. Как будто это должно было случиться.
Она сочувственно хмурится, словно представляя несчастье, о чем я, слава богу, не вспоминаю.
– Нам обеим нужно избавляться от тревоги. Конечно, легко сказать – труднее сделать, но, по крайней мере, можем поддерживать друг друга по телефону, если ты не без сознания в больнице, конечно. Пожалуйста, будь осторожней. И хотя Тео тебя обожает, его знание английского вызывает вопросы. По-моему, по телефону ни он меня, по большей части, не понимал, ни я его!
– Прекрати! У него прекрасный английский – не будь такой занудой. Я из-за этого с тобой ссориться не хочу – но терплю в последний раз.
Ее более ранняя шутливая проверка меня слегка задела, но как старинная подруга она имеет на это право, если бы мы поменялись местами, я поступила бы так же.
– Вопрос о переезде в Метони я рассматривала, еще не зная о ребенке. Я ведь ничего не теряю, только выигрываю. Я не могу постоянно обращаться к тебе за советом, чтобы принять решение. Я была растеряна и путалась, подвергая сомнению каждое суждение из-за Роберта. Но как никогда была уверена в себе. Ты ведь убеждала меня переехать сюда до того, как я приняла решение. Называть мои отношения «курортным романом» больше не будем. Если случится самое худшее, у меня есть мамин дом в Лондоне, и я всегда смогу вернуться к своим делам с Тифф. Если нет, я могу начать снова. Грош мне цена, если не найду решения, и я могу заплатить за себя сама. Мне невероятно повезло, что у меня есть мамино наследство. В финансовом отношении я не завишу от Тео, что дает мне выбор. Таша, я его люблю – у меня нет слов это описать, – и я с ним счастлива. И я не бросаю все ради мужчины, я хочу, чтобы сбылась моя мечта, о которой я даже не подозревала. Кому-то покажется, что я спятила, но поверь, я знаю, что делаю. Разрешаю тебе сказать: «А я предупреждала», если все пойдет наперекосяк. Но нет, не пойдет. Короче, вопрос закрыт.
Я не виню ее за то, что она снова упомянула об этом, вроде в шутку, в начале нашего разговора. Она только следит за тем, чтобы я принимала разумные решения, не омраченные горем, ведь, если не получится, подруга рассыплется на тысячи осколков.
Таша довольна ответом, изображает, как закрывает молнию на губах, и мы переходим к сплетням об однокласснике, который пытается стать влиятельным лицом в сфере питания.
Я чувствую в себе силу и уверенность. Даже не помню, когда в последний раз себя так ощущала. Ответственность непривычна, но я теперь другая. Тифф возглавит мой бизнес, я передам ей все, кроме имени, оставаясь молчаливым партнером. Осталось подумать, чем зарабатывать на жизнь, когда перееду в Грецию.
Пока я в Метони, между Григором и мной складываются очень теплые, дружеские отношения. Я больше не боюсь, хотя иногда ловлю на себе его взгляд, зная, что он думает о маме. Мы сидим на их скале и непринужденно болтаем, наблюдая, как Тео плывет на лодке по заливу. Григор вспоминает, как в свое время рыбачил, рассказывает историю морских конфликтов прошлого, о Греции, местах, куда они с мамой летом ездили на экскурсии.
Он делится воспоминаниями о времени, когда они были вместе, тайными эпизодами, которые они так долго скрывали, и передает их с особой поэтичностью. Для меня очень важно лучше узнать маму.
Я погружаюсь в эти воспоминания, раскрываю слой за слоем мамины тайны, ведь я ее так люблю, и стираю из души гнев и вину, хоть и не до конца. Со временем все утрясется. А времени у меня в избытке, я буду здесь жить постоянно. Еще одна поездка домой, и скоро я переселюсь в Грецию. При этой мысли перехватывает дыхание, но я уже договорилась с компанией по перевозке и доставке о сроках, чтобы приступить к делу, как только приземлюсь в Лондоне. Дни летят слишком быстро, некоторые потрачены на больницу. Утешение нахожу лишь в том, что до конца лета я вернусь. Навсегда.
Я вхожу в новую жизнь, вписываюсь, словно всегда здесь жила.
Иногда обед мне готовит Кристина или я ей. К обеду заходит Кристоф: мы почти каждый день жарим на свежем воздухе барбекю. Я счастлива и вью гнездышко, хотя мне приказано не усердствовать. Когда Тео возвращается с моря домой, его всегда ждет что-нибудь новенькое: подушка или покрывало из антикварного магазина в Пилосе, винтажная коллекция бокалов или комплект постельного белья. Уютные детали в бывшей холостяцкой берлоге и все необходимое для кухни, чтобы в будущем принимать гостей.
Я ухаживаю за садом, разбивая грядки с травами и овощами, помечая их высокими бамбуковыми палками. Сею семена и с трудом сажаю крошечную рассаду – рука все еще в гипсе. Наша полностью укомплектованная садовая кладовая будет чем-то особенным, когда растения приживутся в благословенном климате, где их можно выращивать круглый год.
Пропалывая заброшенный клочок земли, прилегающий к дому, я останавливаюсь, чтобы передохнуть на каменной скамье, подставляя кожу припекающему солнцу. Теперь оно палит каждый день, так будет всю осень, и тепло сохранится до самой зимы. Я окидываю взглядом каменную кладку полуразрушенной голубятни и амбаров, окружающих участок. Мы можем полностью обеспечить себя овощами, завести кур, возможно, козу, Тео будет приносить рыбу. Сараи почти не используются: в некоторых хранятся сети и ловушки для крабов, а остальные завалены хламом. Там наверняка водятся крысы и ящерицы – пища для бездомных кошек.