Эмма Хамм – Позолоченная роза (страница 49)

— Это правда, и ты это знаешь, как и я, — он провел ладонью по ее шее, плечу и руке. Александр переплел пальцы с ее на пару секунд, а потом притянул ее ладонь к своему рту, прижался губами к тыльной стороне ее ладони. — Мне повезло, что я провел последние дни с тобой. Моя душа летает, когда ты тут.

Амичия подавила всхлип.

— Я не могу этого сделать.

— Тогда позволь мне помочь, mon amour.

Он обвил ее пальцы на рукояти ножа, притянул ее ближе к груди. Она покачнулась от всхлипа. Она смотрела на блестящий клинок, прижатый к его голой груди.

— Посмотри на меня, Амичия.

Она смотрела на каплю темной крови, уже бегущую по острию. Она покачала головой. От взгляда на него это станет реальнее. Она ранила его. Решала ранить по своей воле, и она не могла быть таким монстром.

— Прошу.

Она медленно подняла взгляд по его шее к глазам, что глядели на нее с любовью.

— Ты поступаешь правильно, — сказал он. — Тут нет вины.

— Ты звал меня солнцем, — выдавила она. — Но это ты заберешь с собой солнце, когда умрешь. Я не могу оборвать твою жизнь, не лишив себя света.

— Может, это твоя плата и твоя жертва, — он притянул ее ладонь, заставляя нож погрузиться глубже в его грудь. Александр охнул от боли, но все еще глядел на нее с нежностью.

— Я не хочу жертвовать еще больше, чем уже пожертвовала, — прошептала она. Амичия соскользнула с кресла и опустилась перед ним на пол. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я была самоотверженной, разобралась со всеми твоими ошибками. Но я не хочу больше страдать в мире, где я лишилась всего. Я лучше буду гореть вечность, чем потеряю хоть миг с тобой.

Амичия вырвала нож между их пальцев и бросила его в сторону окна. Он полетел недалеко, но, может, Амичия сможет убедить Александра уйти, чтобы он не мог уговорить ее убить его. Он не мог заставлять их спасти ее народ, если она этого не хотела.

Кинжал ударился об окно и разбил его, выпал на снег с тихим стуком. Осколки стекла упали сверкающим дождем боли и воспоминаний об умирающей зиме.

Александр напрягся под ее ладонью, лежащей на ране, останавливая кровотечение. Он смотрел на окно, хмурясь.

— Ты выбрала страдание нашего народа?

— Я выбрала не это. Но если на время забыть, кем ты был, это не значит, что ты забыл, кто ты такой.

Он сглотнул, пытаясь освободить слова, что терзали ее сердце.

— Тогда ты нашла свое лекарство, можешь идти домой.

— Я не хочу. Мой народ здесь, — она прижала ладонь к его груди сильнее. — Ты здесь.

— Но ты не выбрала нас, когда мы в тебе нуждались, — он посмотрел на нее, и Амичия увидела, что свет покинул его глаза. — Возвращайся в свой пустой город. Может, призраки там получат от тебя больше милосердия, чем Жути.

— Ты не серьезно, — как он мог так говорить? Она думала, что он ощущал то же самое, но…

— Твое место не здесь, Амичия. Не здесь, если ты не хочешь делать то, в чем нуждается твой народ.

Ее мутило, сердце сжималось, но Амичия встала на дрожащих ногах. Если он хотел, чтобы она ушла, так тому и быть. Она хотя бы знала теперь, что он был жив. И это было лучше, чем блуждать по миру, зная, что он мертв.

Она прошла к двери библиотеки, золотое платье переливалось от движений. Она замерла на пороге на миг. Стоило ли сказать ему? Признаться в том, что было в ее сердце? Что она любила его больше жизни?

Амичия оглянулась, увидела белые крылья, уже не пропадающие, нависшие над ним, пока он сидел на коленях на полу. Кровь была на бежевых перьях с золотыми кончиками.

Он был падшим ангелом, и она не могла до него дотянуться.

Амичия повернулась и побежала из поместья. Она побежала по льду озера, окружающего место, которое она теперь считала домом. С каждым шагом лед трещал за ней и проваливался.

Глава 34

Амичия помнила, как охнул с болью лес, впиваясь в ее тело и одежду. Но она не помнила, каким жестоким он мог быть. Ветки трещали, хлестали ее по лицу, царапая щеки и шею. Прутья путались в ее волосах, рвали платье, обрывки золота трепетали на ветру за ней.

Грязь запачкала платье внизу, шлепала между пальцев ног, пока она бежала босиком, всхлипывая, прочь от поместья. Ей было плевать, простынет ли она. Она была сильной, но не переживала из-за простуды, она слышала только слова Александра.

Амичии не было там места. Поместье было домом Жути, а не человека, который хотел изменить их взгляд на мир.

Как она могла глупо решить, что он хотел ее? Поцелуй был лишь для того, чтобы мужчина насладился женщиной, которую считал привлекательной. Александр был Королем Жути, одним из Небесных, и у него были женщины куда лучше, которые могли прийти по его зову, чем дочь изобретателя.

Она размазывала слезы по щекам. Она уже дала ему достаточно места в своем разуме. Она не хотела больше плакать из-за мужчины, которому не было до нее дела.

Лес пропал под ее ногами, и она упала в овраг. Амичия скатилась по склону, грязь запятнала ее руки и ноги. Она быстро оказалась на дне. Ее нога оказалась в журчащем ручье, платье промокло в холодной воде. Острые камни впивались в ее тело, в ее ребра, мешая дышать.

Может, ее ждали лишь неудачи в жизни. Она села со стоном, убрала волосы и лица, ощущая всюду грязь.

Раз в жизни она была красивой. Была в платье из золота, танцевала на чудесном балу.

А теперь жизнь смеялась над ней. Разрушала все, что могло напомнить ей, что она была красивой, даже если была простолюдинкой.

Амичия подняла край платья, тяжелого от воды и грязи. Она отпустила ткань, и та шлепнулась в ручей с плеском.

— Что теперь? — прошептала она. — Куда мне идти?

Болотце было развалинами, алхимик был прав. Даже если Жути украли бы людей из города, он бы не уцелел. Но она сожгла город. Там для нее ничего не осталось.

Омра всегда был вариантом, но туда идти нужно было не меньше месяца. Путники не помогут ей, не подвезут, потому что из Болотца больше никто не ездил.

Она застряла в грязи в прямом и переносном смысле.

— Что сказал бы отец? — спросила она у себя. — У него был бы план, в котором я не стала бы ведьмой болот, пугающей Жутей и угрожая проклятиями.

Хотя идея была неплохой. Она не была бы против напугать их хоть раз.

Не важно, что она делала со своей жизнью, Амичия не могла оставаться на земле. Так она простынет, и никто ей не поможет.

Она поднялась на ноги, застонав от новых синяков и царапин на теле. Ручей куда-то вел. Может, даже к океану, который она еще ни разу не видела. Она поищет там, куда идти. Место, где она сможет отдохнуть хоть пару мгновений.

Камни двигались под ее ногами. Ручей долгое время не беспокоили. Животные не забредали сюда, если не падали.

Амичия миновала большой скелет и скривилась. Зловеще человеческий. Она смотрела в пустые глазницы, мурашки побежали по рукам. Она не хотела думать, что сделало бы с ней это существо, будь оно живым.

Амичия забыла, что нужно было бояться обычных вещей в лесу, а не Жутей.

Она шла часами, может, днями, а потом заметила впереди свет. Огонек подпрыгивал, мог быть блуждающим огоньком, если бы она в них верила. Но она поняла, что покачивалась она, а не свет.

Как маяк посреди океана, он вел ее из тьмы и полумрака к маленькой хижине на берегу реки. Хижина стояла в тусклом свете с маленькой пристанью, тянущейся в реку. Одинокий фонарь висел на конце пристани, этот огонек и вел ее.

— Итак, — пробормотала она ручью, — ты стал больше.

Намного больше, судя по виду. Река ревела так жестоко и громко, она не могла перебраться через такую воду. Даже лодка не справилась бы с таким течением.

Хижина была крохотной. Соломенная крыша была ухоженной, окна — целыми, а маленькая свеча у двери горела для гостей. Амичия не видела теней в окнах, но время могло быть поздним.

Она поднялась на маленькое крыльцо и постучала в дверь.

— Здравствуйте?

Вместо ответа дверь открылась сама. Петли скрипнули, раскрывая одну темную комнату за дверью. Маленькая кровать стояла вдали у камина с вязанкой дров. Стол со стеклянными сосудами стоял под одиноким окном. Амичия не видела, что за вещества были в мутных бутылочках. Паутина покрывала место, пыль падала с потолка от ветра. Тут давно никого не было.

— Но… — Амичия посмотрела на горящую свечу, огонек трепетал от ветра.

Как тут мог быть свет, если никого не было?

Она так устала от таких странностей. Амичия была дочерью своего отца. Она не верила в магию, но магия словно хотела, чтобы она в нее поверила.

Амичия сдалась, вошла в хижину и вздрогнула, когда дверь сама закрылась за ней. Она утомленно опустила плечи, решив не спорить с тем, что хотел показать ей мир или проклятие.

— Я тут, — сказала она. — Что ты хочешь мне показать?

Еще порыв ветра поразительной силы подул над столом. Две свечи по краям загорелись, одна из книг подвинулась к ней. Этого хватило, чтобы она поняла, что эту книгу нужно было прочесть.