Эмма Хамм – Изумрудная роза (страница 32)

Король никак не мог выкрутиться. Император убедился в этом перед тем, как пришел.

Король сглотнул и прорычал:

— Ты хочешь руку моей дочери? — его голос прогудел в зале.

Все снова притихли, глядели на монстра, посмевшего просить их принцессу.

Он был монстром среди них, но Император не боялся стоять перед этими людьми. Он был опасным и пугающим. У них будут кошмары о нем и его народе, когда они вернутся в постели этой ночью.

Он широко раскрыл крылья. Ветер оттолкнул людей, подошедших близко, некоторые упали на колени или спины. Император выпрямил спину и с гордостью поднял лицо в шрамах.

— Я пришел за вашей дочерью, король Холлоу-хилла. Как моей невестой.

Он слышал, как она приглушенно охнула. Даниэлла не будет рада его решению. Для нее важно было принимать решение, он знал. Он понимал это.

Он хотел бы рассказать ей, что другого выхода нет. Что ее отец был жесток, и одолеть его можно было, не дав ему ни шанса построить план.

Жути в замке были первым удивлением. Вторым — его просьба о руке дочери.

Он понял, что отвлекся. Король прищурился, улыбнулся Жути так, будто победил.

Король указал на свою дочь.

— Можешь забрать ее, Жуть. Но я не буду уважать брак между зверем и моим самым ценным ребенком.

Брат рядом с Даниэллой остолбенел. В этот раз он отпустил, когда она отпрянула.

Она подбежала к ним так быстро, как позволило платье. Расправив плечи и стиснув зубы, она прошипела:

— Я не товар.

Он это знал. Он пытался передать ей взглядом, но они обсудят это позже, но она хмуро сверлила его взглядом.

Ничего. Пускай злится.

Он оскалился.

— Все королевства звали. Разве мы — не часть вашего королевства, король Холлоу-хилла? Ваш народ не знает о монстрах под их домами. Мы дали вам хороший урожай. Так ведь в легендах? Если не будете чтить нас, мы лишим вас урожая.

Тревога зазвенела после его слов. Скоро начнутся слухи, как было, когда король был юным.

— Это просто миф, — прорычал король. — У тебя нет тут власти.

— Ах, у меня много власти, и ты знаешь об этом.

Даниэлла встала между ними и сказала тише, чем они:

— Возможно, стоит уединиться и продолжить этот разговор.

— Отойди, дочь.

— Нет, — она выпрямила спину, уверенность текла из нее, как вода из переполненного колодца. — Неправильно говорить об этом тут, отец. Нам нужно в твой кабинет.

— Я сказал, отойди, — король густо покраснел. — Или провести разговор как несколько недель назад?

Даниэлла отпрянула, ее спина прижалась к его груди. Император с трудом сдержался, чтобы не обвить ее рукой. Она ведь понимала, что он спасал ее от короля? Он защитил бы ее мечом и когтями, если бы было нужно.

Он уже победил. Король просто еще не знал об этом.

Он сжал ее плечо.

— Ваша дочь — моя, король. Это наша сделка.

— Холлоу-хилл не признает брак между вами, — прошипел король.

— Я прощу не этого.

Король резко вдохнул, и Император понял, что победил. Он хищно и жестоко усмехнулся королю.

Даниэлла не шевелилась под его ладонью.

Ее отец сдался, но его слова ранили его дочь.

— Я позволю тебе забрать ее, зверь. Но она уже не принцесса Холлоу-хилла и не моя дочь. Я не дам ее тебе как жену.

— Тогда я возьму ее такой, — Император склонился, подхватил ее на руки и взмыл в воздух.

Жути последовали за ним. Они покинули зал со свистом ветра в крыльях Императора, стеклянная туфелька соскользнула с ноги Даниэллы.

ГЛАВА 20

Даниэлла не боролась, пока они летели. И молчала, чтобы не спорить всю дорогу до Впадины.

Как он смел? Она не была лошадью на ярмарке. Ее отец видел в женщинах товар. Но Жути?

Она еще никогда не была так разочарована. И еще никогда так не злилась. Жар гнева пылал в ее груди, и пальцы немели от этого.

Она хотела ударить его так, чтобы он увидел звезды. Как он смел так ее воровать?

Под гневом был страх. Ее отец отказался от нее, и теперь она была ничем. Игрушкой для Жути, которому она думала, что можно было доверять.

Как ей мириться с этими существами? Они забрали ее из дома. Лишили брата и сестры.

Ее матери.

Только Даниэлла говорила с королевой. Только она давала матери свежий воздух, чистое постельное белье, слушала ее.

С Жутью и ее планами по свержению отца она перестала ходить к матери.

Вина смешалась со страхом, отравляя ее тело. Она бросила больную мать, которую все считали безумной. Ее заставили бросить брата и сестер, и кем она была без них?

И все без ее разрешения. Она была веткой, отломанной от дерева. Без корней. Без листьев.

Жуть опустился на знакомом лугу, они один за другим спустились в туннель. Они двигались сквозь землю, прижав крылья к груди. Ее Жуть, хоть она не знала, могла ли звать его так дальше, опустил ее ноги на землю и помог встать ровно.

— Я не могу тебя нести, — низко произнес он. — Но ты уже это знаешь.

— Я справлюсь. Всегда справлялась, — Даниэлла держала спину прямо, расправив плечи, скрывая эмоции на лице.

Жуть коснулся когтем стеклянной бусины на ее плече.

— Жаль портить это платье. Ты прекрасна, принцесса.

Хоть она хотела его ненавидеть, ее лицо вспыхнуло от комплимента.

Она глубоко вдохнула и сказала себе не поддаваться. Он проявил себя монстром. Он забрал ее из дома и сделал рабыней.

Даниэлла поймала его взгляд и покачала головой.

— Я уже не принцесса.

Он нахмурился сильнее, шрамы выпирали на лице, создавая впадины теней.

— Ты всегда будешь принцессой для нашего народа. Для меня.

Слезы обжигали ее глаза. Она не могла думать о Жутях как о своем народе, когда ее народ отказался от нее.

Даниэлла повернулась к туннелю, встала на четвереньки и поползла во Впадину.