Эмма Гольдман – Моё дальнейшее разочарование в большевистской России (страница 6)

Но всё же было жалко видеть, как такие люди наводняют голодающую Россию. Однако они не могли навредить ей так, как это делали другие — создания с четырёх концов земли, для которых Революция была золотой жилой. Многие из них находились в «Интернационале».

Все они приезжали с легендами о чудесном росте коммунизма в Америке, Ирландии, Китае, Палестине. Такие истории были бальзамом для голодных душ людей у власти. Они принимали их так, как старая дева принимает лесть своего первого поклонника. Они отправляли этих самозванцев обратно домой хорошо обеспеченными финансово — и снаряжёнными воспевать хвалу Республике Рабочих и Крестьян. Наблюдать за этой породой, раздувшейся от сознания «важных конспиративных миссий», было и трагично, и комично.

Ко мне в комнату приходило много посетителей, среди них — моя маленькая соседка из «Астории» с двумя детьми, коммунист из французской секции и несколько иностранцев.

Моя соседка выглядела больной и измождённой с тех пор, как я видела её в последний раз в июне 1920 года.

— Вы больны? — спросила я её как‑то.

— Не совсем, — сказала она. — Я почти всё время голодна и истощена. Лето выдалось тяжёлое: как инспектор детских домов, я много хожу пешком. Возвращаюсь домой совершенно обессиленная.

Моя девятилетняя девочка находится в детской колонии, но я не рискнула отдавать туда своего маленького сына из‑за его прошлогоднего опыта, когда он был так запущен, что чуть не умер. Мне пришлось оставить его в городе на всё лето, что вдвое усложнило мою жизнь.И всё же не так было бы плохо, если бы не субботники и воскресники. Они полностью высасывают из меня силы. Вы знаете, как они начинались — как пикник, с трубами и пением, маршами и празднествами? Мы все чувствовали вдохновение, особенно когда видели, как наши ведущие товарищи брались за кирку и лопату и включались в работу. Но всё это в прошлом. Субботники стали серыми и бездушными, превратились в обязанность, налагаемую без учёта склонностей, физической готовности или объёма другой работы, которую человек должен выполнить. В нашей бедной России ничто никогда не удаётся.

— Если бы я только могла уехать в Швецию, Германию, куда угодно, подальше от всего этого… — вздохнула она.

Бедная маленькая женщина! Она была не единственной, кто хотел покинуть страну. Именно любовь к России и горькое разочарование заставляли большинство людей стремиться убежать.

Некоторые другие коммунисты, которых я знала в Петрограде, были ещё более озлоблены. Когда бы они ни навещали меня, они повторяли, что твёрдо намерены выйти из партии. Они задыхались, — говорили они, — в атмосфере интриг, слепой ненависти и бессмысленных преследований.

Но чтобы выйти из партии, которая абсолютно контролирует судьбу более чем ста миллионов человек, требуется немалая сила воли — и моим гостям‑коммунистам её не хватало. Но это не уменьшало их страданий, которые сказывались даже на их физическом состоянии, хотя они получали лучшие пайки и питались в элитной столовой Смольного.

Я помню своё удивление, когда впервые обнаружила, что в Смольном есть две отдельные столовые: одна — где здоровая и достаточная пища подавалась важным членам Петроградского Совета и Третьего Интернационала, а другая — для рядовых сотрудников партии.

В своё время было даже три столовые. Каким‑то образом кронштадтские матросы узнали об этом. Они пришли всем скопом и закрыли две столовые.

— Мы делали Революцию для того, чтобы все делили поровну, — сказали они.

Некоторое время работала только одна столовая, но позже вторая снова открылась. Но даже во второй еда была намного лучше, чем в советских столовых для «простых людей».

Некоторые коммунисты возражали против дискриминации. Они видели промахи, интриги, уничтожение жизней, совершаемое во имя коммунизма, но у них не хватало сил и смелости протестовать или отмежеваться от партии, ответственной за несправедливость и жестокость.

Они часто изливали мне душу по поводу вещей, о которых не смели говорить в своих кругах. Так я узнала многое о внутренней работе партии и Третьего Интернационала — сведениях, которые тщательно скрывались от внешнего мира.

Среди прочего была история так называемого финского белогвардейского заговора, в результате которого в Петрограде были убиты семь ведущих финских коммунистов. Я читала об этом в советских газетах, когда была на Украине. Помню, как я снова с досадой подумала о себе: как это я критикую большевистский режим в то время, когда контрреволюционные заговоры всё ещё столь активны?

Но от моих гостей‑коммунистов я узнала, что опубликованное сообщение было ложным от начала до конца. Это был не белогвардейский заговор, а борьба между двумя группами большевиков: умеренными финскими коммунистами, контролировавшими пропаганду из Петрограда, и левым крылом, действовавшим в Финляндии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.