Эмма Донохью – Запечатанное письмо (страница 6)
Но подруга лишь коварно усмехнулась.
– Я имела в виду тех женщин, у которых нет других важных дел – например, воспитание детей, ведение домашнего хозяйства…
– Полно, полно тебе! Мы достаточно хорошо знаем друг друга, к чему эти церемонии. Обучением девочек занимается миссис Лоулесс, а хозяйством – миссис Николс, я уже давно вручила ей все свои ключи. Я провожу время в чтении, в поездках за покупками и… зеваю, – лениво возразила Хелен. – Сейчас, когда сезон еще не начался, в Лондоне царит невыносимая скука. – Она обвела взглядом гостиную. – Думаю провести сюда газовое освещение. Надеюсь, мне удастся уговорить на это Гарри под предлогом научного прогресса.
– Только не торопись и хорошенько подумай, – посоветовала Фидо. – На мой взгляд, с газом связано множество проблем. Случаются его утечки, в комнатах стоит резкий, неприятный запах, от копоти чернеют потолки, а летом от него слишком жарко.
– Гм… Зато он дает такой яркий свет! «Шагай в ногу со временем» – кажется, так звучит лозунг ваших «новых» людей?
– Мы имеем в виду подлинный прогресс, нравственный, – слегка задетая ее насмешливым тоном, возразила Фидо, – а не научные эксперименты.
– Я бы сказала, что руководство собственным издательским домом тоже является экспериментом. Довольно необычно для женщины – самой зарабатывать себе на жизнь.
Фидо усмехнулась:
– Вот что я скажу тебе, моя дорогая: если человеку платят за его работу, значит, кому-то нужны плоды его труда. И тогда у него появляется возможность творить добрые дела. Когда я впервые принесла в банк чек и получила настоящие золотые соверены… Может, тебе тоже попробовать? – весело предложила она.
Хелен рассмеялась:
– Скажи, ты читала в газетах на прошлой неделе про мадам Женевьеву?
– Я не знаю эту леди.
– Я тоже. Это циркачка, акробатка, которая ходит по натянутому канату. У нее есть муж и дети. Мадам Женевьева исполняла свой трюк с завязанными глазами на празднике в Бирмингеме, упала и разбилась насмерть. Выяснилось, что она была неуравновешенна…
– В отношении психики?
– В буквальном смысле! – уточнила Хелен. – Поскольку находилась на последнем месяце интересного положения.
Фидо в ужасе вздрогнула.
– Не значит ли это, что природа устанавливает некоторые границы для амбиций женщин?
– Этот трагический случай, Хелен, не может служить веским аргументом.
Хелен снова рассмеялась:
– Лично я чувствовала себя на последнем месяце неуклюжей коровой. Трудно подняться по лестнице, не говоря уже о том, чтобы балансировать на канате.
– Оставь этот тон, – серьезно произнесла Фидо. – А чувство гордости от сознания, что ты даришь жизнь еще одному созданию?
– И от кого я это слышу? От женщины, которая никогда этого не испытывала! – воскликнула Хелен, шутливо ткнув ее пальчиком в плечо. – Все, что я помню, – это запах хлороформа и странное ощущение, будто у меня в мозгу взлетают сигнальные ракеты. А потом сознание заволакивается туманом, и все обрывается, – объяснила Хелен. – К тому же в первые месяцы мои девочки не вызывали во мне никакой нежности. Новорожденные выглядят ужасно: отекшая голова, тощие ручки и ножки, которыми они судорожно дергают, как лягушки лапками.
Фидо не смогла удержаться от смеха.
– Однако, сделай милость, расскажи мне об этой Лэнгхэмской группе реформисток, вы ведь так, кажется, называетесь?
– Ты хорошо информирована. – Фидо почувствовала себя польщенной тем, что Хелен проявляет такой интерес к движению.
– Ну, в газетах, которые мы получали из дома, много писалось о тебе и твоих сподвижницах с Лэнгхэм-Плейс: про ваш «Журнал английской женщины», законопроект о собственности замужних женщин, про твое издательство «Виктория-пресс»…
– Значит, ты читала и презрительные отзывы о нас, и одобрительные. А реформистками нас прозвали наши противники, и мы, как в свое время квакеры, приняли это название, чтобы доказать, что мы занимаемся серьезным и важным делом и что мы выше издевательских насмешек.
– А лидер вашей группы мисс Паркес?[16]
Фидо покачала головой:
– Мы представляем собой неофициальное общество единомышленниц. Каждая из нас занимается улучшением доли женщины в разных областях. Ты помнишь страшное прошлогоднее кораблекрушение, когда погибли все до одной пассажирки, потому что не умели плавать? Вообрази, нам удалось убедить купальни Мерилибон раз в неделю устраивать для женщин занятия по обучению плаванию.
Но занятия по плаванию Хелен не интересовали.
– Но ведь в каждой организации непременно есть свой лидер.
– Что ж, тогда нашим лидером можно назвать мадам Барбару Бодишон[17], в девичестве Смит, – сказала Фидо, – на собственные средства она организовала первые кампании за права женщин и руководила ими. Но она вышла замуж за доктора из Алжира и большую часть года проводит в этой стране.
– Довольно разумно с ее стороны, – иронически заметила Хелен.
– Мисс Бесси Паркес – главный помощник и близкая подруга мадам, она основала «Журнал английской женщины» и редактировала его до тех пор, пока по состоянию здоровья не была вынуждена передать эту работу мисс Дэвис – нашей новой, удивительно талантливой подруге… Пожалуй, я сказала бы, что мисс Паркес можно считать «первой среди равных», – признала Фидо. – А я занимаюсь главным образом издательством и Обществом содействия трудоустройству женщин, сокращенно ОСОТРУЖ.
– Не очень благозвучная аббревиатура, – усмехнулась Хелен.
– Сейчас уже все привыкли. Но пять лет назад, когда мы с таким энтузиазмом основывали его, многие посмеивались.
– А скажи, кто из этих леди… Полагаю, все вы леди?
Фидо смутилась.
– Да, по образованию, если не по рождению. Мисс Бушере[18] достаточно состоятельна, чтобы охотиться верхом с собаками, а мисс Крейг – дочь перчаточника, – с некоторым вызовом ответила она.
– Но меня интересовало, кто из них твой настоящий друг?
Фидо посмотрела на Хелен с недоумением.
– Ну, кто занял мое место?
Ее насмешливый тон задел Фидо.
– Хелен! Видно, ты плохо знаешь меня, если думаешь, что я способна пожертвовать старой дружбой ради новой!
Лицо Хелен озарилось сияющей улыбкой.
– Как отрадно это слышать!
– Конечно, всех нас на Лэнгхэм-Плейс связывают узы товарищества и взаимной симпатии, но… Например, Иза Крейг[19] очень милая и приятная, но не знаю, могу ли я считать ее своим настоящим другом. И после смерти мисс Проктор[20]…
– Ты лично знала эту поэтессу? – изумилась Хелен.
– Аделаида была нашей самой энергичной и самой мудрой сотрудницей, – с грустью сказала Фидо. – С тех пор как мы потеряли ее, в нашем кругу стали резче проявляться разногласия, чаще вспыхивают дискуссии… Но нас по-прежнему объединяет общая цель, – поспешно добавила она, опасаясь, что ее неправильно поймут. – Всеми нами движет большая любовь и сострадание к людям.
Хелен презрительно фыркнула.
– Мне приходилось заниматься благотворительными распродажами с женщинами, которых я бы с радостью похоронила. Но, carina[21], – рассмеялась она, кладя руку на шелковую юбку платья Фидо, – мне просто не верится, что из всего этого сборища ведьм ты не выбрала себе хотя бы одну близкую подругу! У тебя же истинный талант к дружбе, такая страстная, такая любящая натура!
«Все это было у меня… в молодости, – с горечью подумала Фидо. – А теперь, видимо, ушло…»
– Должна признаться, у меня было что-то вроде подруги там, на Мальте, – сообщила Хелен.
– Что значит – вроде?
– Это жена преподобного Уотсона, который служил там в миссии, она много старше меня. Дело в том, что они пригласили гувернантку-француженку для своих подопечных детей и предложили Нэн и Нелл приходить к ним на уроки, что казалось вполне безобидным, – холодно рассказывала Хелен. – У нас с миссис Уотсон были прекрасные отношения до тех пор, пока она не стала настраивать Гарри против меня.
Фидо была поражена.
– Но, конечно, он не…
– О, она не из тех, кто привлекает красотой, – объяснила Хелен, – но ей удалось полностью подчинить его себе. Хуже нет женщины, чем лицемерная ханжа. За ее напускной скромностью таится жажда власти.
Фидо пришло в голову, что сейчас самое время спросить об отношениях с Гарри. Только дома ли он? И знает ли о том, что она пришла в их дом?
Но она слишком долго раздумывала, а тем временем Хелен продолжала говорить:
– Что ж, дорогая моя, если у тебя действительно нет ни одной близкой души среди этой своры ведьм, я намерена снова занять свое место.
Обеих развеселила ее дерзость.
– Среди нас нет ведьм, – заверила Фидо. – Вот, например, Бесси Паркес такая хорошенькая и хрупкая, что рядом с ней я кажусь себе просто коровой. Прошлой весной произошел курьезный случай: один шведский профессор принял меня за мисс Паркес и в своих воспоминаниях описал как плотную женщину независимого нрава, которая вышла на улицу и сама подозвала себе кеб! Бесси пришла в неописуемый ужас!
Хелен расхохоталась над забавной сценкой, после чего заметила: