Эмма Донохью – Притяжение звезд (страница 25)

– Туда поступают умершие, – шепнула я.

Брайди с ужасом взглянула на коробку, которую держала в руках, только сейчас осознав, что это.

– Ты в порядке? – спросила я.

Возможно, я чересчур многого требовала от неопытной девушки. «Почти двадцать два», – сказала она. Может быть, у нее были свои причины дать мне такой расплывчатый ответ, а может, она просто не знала точно свой возраст?

– В порядке, – ответила Брайди.

Смахнула со лба медно-рыжий локон и умчалась.

– Какая энергичная у вас помощница, – заметила доктор Линн.

– И правда.

– Практикантка?

– Нет, обычная волонтерка.

Мэри О’Рахилли уже засыпала. Зато зашевелилась Айта Нунен и задышала с отчетливо слышным клекотом. Доктор Линн взяла ее за запястье, и я тотчас подбежала с термометром в руке.

– Как вы себя чувствуете, миссис Нунен?

В ответ она выпустила пулеметную очередь кашля, но при этом улыбнулась.

– Просто прелестно! Не обращайте внимания на воск!

– Шесть дней держится жар, – пробормотала доктор Линн. – Она поступила к вам с флебитом на одной ноге?

Я кивнула.

– Она сказала, что нога опухла и побелела после последних родов. И все это время оставалась холодной и твердой.

Температура у Айты Нунен опустилась почти на градус, но доктор Линн сообщила, что пульс и дыхание участились. Она приставила мембрану стетоскопа к впалой груди пациентки.

– Хм… В обычных обстоятельствах я бы срочно направила ее на рентгенографию, но там сейчас выстроилась очередь на полкоридора.

Я попыталась припомнить, когда все у нас было более или менее нормально – прошлым летом?

– В любом случае, – добавила врач, – рентгенограмма показала бы, насколько поражены ее легкие, а не как их очистить.

Айта Нунен обратилась к ней с подчеркнутой учтивостью:

– Вы останетесь на танцы?

– Непременно останусь, спасибо, миссис Нунен.

Опять повернувшись ко мне, доктор Линн заметила:

– Ее левая рука слегка трясется. При этой инфлюэнце такое бывает. У нее голова не кружится?

– Мне так показалось, когда я водила ее в туалет.

Доктор Линн добавила запись в ее медкарте.

– Как же это мучительно, не иметь возможности получать точные ответы от бредящей пациентки, правда? Ведь каждый симптом – это слово на языке болезни, и иногда мы не можем четко расслышать эти слова.

– Но даже если и можем их расслышать, – невольно отозвалась я, – мы не всегда способны понять фразу целиком.

Она кивнула:

– И потому мы пресекаем их бессвязную болтовню и стараемся вытянуть из них отдельные слова.

– Может быть, дать миссис Нунен еще порцию горячего виски? Доктор Прендергаст посоветовал воздержаться от аспирина.

– Боюсь, он прав. А у хинина и каломеля есть нежелательные побочные действия. Такое впечатление, что для больных инфлюэнцей алкоголь – самое безопасное средство.

– Доктор Линн! Вы нужны в женской хирургии!

В дверях стояла незнакомая мне младшая медсестра.

Врач встала и передвинула очки на переносицу:

– Уже иду! – И бросила мне через плечо: – Я пришлю священника переговорить с миссис Гарретт.

– Можно ей тоже дать виски – для облегчения послеродовых болей и симптомов инфлюэнцы?

– Конечно! Со всеми этими пациентками, медсестра Пауэр, поступайте по своему усмотрению.

Ее слова меня немало изумили.

– Вы хотите сказать… я могу давать им лекарства без предписания врача?

Если я неверно ее поняла, то могла потерять работу за самоуправство.

Но доктор Линн нетерпеливо кивнула:

– Меня сегодня заставляют бегать чуть ли не по всем отделениям больницы, а вы, как я вижу, вполне компетентны, так что да, я разрешаю вам давать пациентам алкоголь, или хлороформ, или морфин от сильных болей.

Это был возмутительно вольный протокол, но я испытывала к ней благодарность за то, что она развязала мне руки.

Влетев в палату, Брайди, немного запыхавшаяся, с испариной, блестящей на веснушчатых скулах, едва не столкнулась с доктором Линн. Она что, взбегала по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки?

– Отдышитесь, дорогая, – посоветовала доктор Линн.

– Да все в порядке. Чем еще могу вам помочь, медсестра Пауэр?

Я попросила ее сбросить в мусоросжигатель сверток с растерзанным последом Делии Гарретт и унести в прачечную ворох окровавленных простынок.

Обводя взглядом свои скудные владения, я заметила кастрюльку, в которой разбился термометр. Я аккуратно слила остывшую воду в раковину, оставив на дне крошечные осколки и ртутные шарики. Сложив из клочка газетного листа фунтик, я стряхнула туда стекло и ртуть.

Вернувшаяся Брайди застала меня за этим занятием.

– Какая же я дура – разбила его!

– Это не твоя вина. Мне следовало заранее тебя предупредить, что в кипящей воде ртуть расширяется и от этого стекло может лопнуть.

Она горестно покачала головой.

– Мне и самой нужно было догадаться.

– Если урок не выучен, вини ученика, Брайди. Но если урок преподан плохо или вообще не преподан – вини учителя.

Она печально улыбнулась:

– Значит, я теперь ученица? Дожили!

Я завернула газетный фунтик в оберточную бумагу и сказала:

– Боюсь, я сейчас плохой учитель.

– Немудрено, когда сейчас везде полная жопа.

Брайди произнесла эту фразу сквозь зубы, словно боялась покоробить мой слух.

А я только улыбнулась, услыхав от нее любимую присказку Тима.

Делия Гарретт, все еще без сознания, корчилась на подушках.