Эмир Радригес – Метаморфоза (страница 27)

-- Понятно…

-- Спать иди. Завтра с утра тебе ещё в школу нужно валить.

Лила поднялась наверх, к себе в комнату. Вроде бы пронесло. Скандал не затянулся на пару часов из гневных воплей, с приплетанием «грехов» не только сегодняшних, но и давно минувших. Тем не менее, на душе всё равно было гадко. Лила ненавидела отца. Это по его вине она такая забитая и слабохарактерная. Это по его вине у неё никогда не будет друзей.

Она сделала запись в личный дневник, который вела каждый день – выговориться ведь ей было больше не перед кем, если не считать листок бумаги. Но легче почему-то не стало. Долго валяться в шторме из негативных мыслей не пришлось, тягучая нега усталости утянула её в царство снов.

В сладком забытье она пробыла недолго. Прозвенел будильник, предвещавший начало нового дня. Лила лежала в кровати с распахнутыми глазами и сердце её беспокойно колотилось, в предвкушении похода в школу.

Утро в горах всегда было прохладным. Апельсиновое солнышко выглядывало из-за горных пиков, окрашивая тайгу золотом. Лила хотела выйти из дома даже не позавтракав, но едва она уловила запах омлета, который приготовил отец.... Колоссальное чувство голода словно подчинило всю её волю. Антон с усмешкой смотрел на то, как дочь оставляет его без завтрака. Скоро Лила переключилась на молоко и печенья. Остановилась она только когда вспомнила, что ей с таким грузом ещё предстоит доехать до школы.

-- Впервые вижу, чтобы ты так плотно позавтракала, -- сказал Антон. – Растущий организм. А вчера ещё и не ужинала…

Лила оделась, на этот раз прихватив с собой куртку, закинула портфель с учебниками за плечи и отправилась в школу. Приехала она рано и ещё некоторое время нарезала круги по деревне, чтобы прийти к самому звонку и свести контакты с одноклассниками к минимуму.

Тем не менее, на входе в класс её сразу неожиданно встретили улюлюканьем. Чего это они? День предвещал оказаться нелёгким.

Парни курили в дальнее окно, пока не видела училка, и приставали к одному из очкастых чуханов. Заставляли того курить сигу и смеялись над тем, как он закашливается, отвешивали ему звонкие фофаны. Но едва Лила перешагнула порог – всё внимание перешло на неё и о чухане позабыли.

-- О, стукачка пришла! – воскликнул Андрей.

-- Вуди Вудпекер!

-- Ты че своего старого долбоёба на нас натравила? – спросил Андрей, лицо его выражало злобу. – Скажи ему, чтоб не совался больше! Ещё и ночью припёрся к нам домой.

-- А чё он там? – спросил один из парней, что пока был не в теме.

-- Да припёрся с предъявой, типа где его бомжиха. Будто она мне нахер сдалась…

Лила, не поднимая взгляда, проскользнула к никем не занятой парте, к своему месту.

-- Слышь, бомжиха! Мы ващет про тебя говорим! – прикрикнул Лиле один из заводил. – Ты где вчера шлялась?

-- По помойке лазила, -- Андрей метнул бычок в окно. Класс заполнился лошадиным ржанием. Обидней всего было слышать смех Вити, который обычно был себе на уме и не сбивался ни в одну из групп. Он понравился Лиле с первых же дней в этой школе, но за всё время они перекинулись лишь парой слов. Поначалу он даже вступался за Лилу. Пока её окончательно не опустили на дно иерархии и общаться с ней не стало совсем уж зашкваром. Стулья от парты Лилы снова куда-то утащили парни, наверное, специально. Пришлось тащить поломанный и неудобный.

-- На трассу пошла работать по ночам, -- подосрал кто-то из девчонок.

-- Ну, тебе виднее, -- хохотнул Андрей. – Скоро без бабла останешься.

-- Придурок!

До самого звонка парни мусолили визит отца Лилы к Андрею. Потом в кабинет вошла Алиса Александровна и все разбрелись по своим местам, учить русский язык. На её уроках было спокойней, чем на уроках старых учителей. Учительница была молодая и красивая, парни между собой частенько обсуждали её формы и роскошные рыжие волосы, поэтому особо не наглели, а если решали бесноваться, то исключительно, чтобы обратить на себя внимание. У Алисы к Лиле сложилось особенное отношение. Кажется, учительница видела в ней саму себя. Однажды Алиса Александровна позвала Лилу поговорить после уроков, когда все разошлись. В тот день одноклассники довели Лилу до истерики. Учительница по секрету поведала историю о том, как и она сама в школьные годы постоянно сталкивалась с такими же проблемами.

-- После школы люди сильно меняются, -- сказала она. – Начинается совсем другая жизнь. Просто поверь мне.

И эти слова были для Лилы надеждой, придающей силы. Алиса Александровна была как бы светом будущего, образцом, каким могла бы стать и Лила.

Жизнь после школы временами казалась ей чем-то далёким и безумно счастливым, словно бы попадание в рай. А временами, когда особенно сильно наплывала тоска – эта светлая мечта растворялась в ничто, какой-то зловещей тварью, жившей где-то в сердце. Эта тварь обесцвечивала мечту и тогда для Лилы наступали страшные моменты безвыходного отчаяния.

Этот день был как раз тем самым, когда тварь становилась особенно голодной. Лилу теперь прозвали стукачкой. На всех последующих уроках в её голову прилетала скомканная бумага. Андрей плевал в неё из разобранной ручки с исключительным усердием, а девчонки в полный голос обсуждали вши на тупой голове Лилы и сочиняли сплетни. На перемене Лила ушла в самый тихий и отдалённый угол школы и переждала до начала следующего урока, но по возвращению в класс оказалось, что одноклассники устроили чемпионат по волейболу с участием её учебников. Аккуратные и ухоженные книжки порвались, пенал куда-то исчез, и пришлось унизительно выпрашивать ручку у девушек.

Лила начинала ненавидеть своего отца ещё сильнее. Ведь не взбреди к нему в голову мысль посетить дом Андрея… А расплачиваться, как всегда, приходилось ей. На следующей перемене Лила решила сходить к школьной медичке. Её отец фанатично не признавал врачей. Он считал, что все они работают на обогащение крупных фармацевтических компаний, намеренно производящих если и не смертоносную химозу, то как минимум – пустышки. Когда Лила пыталась с ним спорить – он приводил ей в пример множество случаев из человеческой истории, где производители лекарств наносили непоправимый вред здоровью пациентов. Так что не приходилось рассчитывать на то, что после той потери сознания отец вдруг отвезёт её в больницу на осмотр.

Медичка закономерно посоветовала ехать в больницу и пройти осмотр у нормальных врачей. А учитывая, что ближайшая больница находилась в соседнем селе, куда отец её не отвезёт – визит к врачу приходилось забыть.

Что ж, бывает. Потери сознания. Может, единичный случай и ничего страшного. В глубине души Лила надеялась, что следующая потеря сознания окажется для неё последней.

Единственное хорошее событие за весь день – медичка выписала Лиле освобождение от урока физкультуры, что стоял в самом конце дня. Урок физры всегда был для неё особым испытанием. Взбодрившиеся и разбегавшиеся одноклассники становились невыносимыми.

Поэтому Лила собрала портфель и поехала домой. Целый час она могла посвятить прогулкам, где только захочет, и всё это без последующих отцовских выговоров. Она проехалась рядом со вчерашней речкой, прошлась по берегу, как бы пытаясь вспомнить, что же здесь вчера случилось. Кочки, конечно, были, но чтобы она наехала на них, опрокинулась и ударилась со всего маха головой… Нет. Скорее всего, это было что-то вроде сахарного диабета. Или из-за стресса, одолевшего её в последнее время особенно сильно…

Лила прошлась вдоль берега, прислушалась к журчанию быстрой речки. Вода пенилась на камнях, уносилась куда-то в неведомые дали глухой тайги. Она увлеклась прогулкой и забрела дальше обычного, и едва решила повернуть назад, как заметила, как на светлой гальке что-то темнело. Поначалу девушка приняла это за дерево, но потом осознала, что это какой-то зверь. Стало немного страшно – вдруг он живой? Но любопытство оказалось сильнее. Поначалу.

У самой воды лежало непонятное уродливое существо с узловатыми конечностями. Что-то определённо не местное. Страх и тревога охватили девушку, она немедленно повернула назад, так и не осмелившись подойти вплотную. Шла, постоянно оглядываясь -- не встало ли оно на ноги? Но тварь лежала без движения, будто мёртвая. Тогда её окутало впечатление, будто она уже видела всё это…

Лила вернулась домой. Отец засиживался в мастерской за своей мазнёй. Вдохновение к нему не приходило уже давно. В погоне за музой он даже использовал отвары, листья для которых лежали в корзине на верху кухонной гарнитуры. Вроде из Южной Америки, как ей удалось когда-то услышать. Лиле не нравилось, когда отец напивался этой дрянью. Он начинал вести себя крайне странно, его преследовали видения – не всегда хорошие. Он мычал, кричал и видел Бога. Судя по тому, как он молился. Бесконечные пространства неизведанных миров представали перед разумом художника. Их он и рисовал на холсте. Антон был довольно популярным художником, жили они в достатке. Лила никогда не понимала его картин, отец пытался когда-то учить рисовать, но процесс ей не нравился. Художники у неё безнадёжно ассоциировались с наркоманами, да и душа больше лежала к музыке. Гитару ей купили, вот только учиться было не у кого…