Эмилия Запольская – Везде встречаются монстры (страница 2)

– Тот огромный шар, я назвал его «Голиаф», он чаще всего появляется из вашей квартиры! – восторженно сообщил Славик.

Светлана Эдуардовна сдавленно пискнула и привалилась спиной к косяку двери. Ее сердце старательно пыталось выпрыгнуть из солидной по размеру груди.

– Что ему от меня нужно? – задыхаясь, произнесла она.

– Черт его знает! Может, он вас пьет или подсматривает за вами, а может полюбил. Помните, два года назад умер мужик из восьмой квартиры? Полицейские приходили, расспрашивали о его личной жизни. Я ничего не знал, но из намеков понял, что она у него была бурная.

В этот момент Светлане Эдуардовне совсем поплохело. В памяти шевельнулось воспоминание, как однажды тот охламон сделал ей неприличный комплимент.

– Что же мне делать? – умоляюще сжала она пухлые руки.

Славик сочувственно посмотрел на нее и искренне ответил.

– Молиться!

Это стало последней каплей. Соседка шумно всхлипнула и бросилась к себе в квартиру.

Славик постоял, прислушиваясь к доносящимся из-за двери стенаниям, покачал головой, печально вздохнул и ушел к себе.

Напуганная до нервного тика женщина весь день пила успокоительное, чутко прислушиваясь ко всем шорохам. Ей слышались подозрительные щелчки, неразборчивый шепот, скрежет и тихие постанывания. В художественной литературе такой тихий шум принято называть потусторонними звуками. Растревоженное воображение рисовало ей висящий в воздухе еле заметно покачивающийся белесый пузырь. Он слабо пульсировал и терся боком о дверь, издавая все эти звуки. Одинокий вечер, а следом бессонная ночь совершенно подорвали душевные силы охваченной страхом женщины. Утром, страдая от головной боли над чашкой кофе, она приняла неожиданное решение.

Может «сгустки» и умеют любить, официальной науке это не известно. Но помощь придет! Она напишет письмо в редакцию «Битвы экстрасенсов». Кто-то же должен защитить слабую женщину!

Кто лежит в пруду?

Яркий свет круглой луны заливал парк призрачным светом. Смешиваясь с белым киселем тумана, размывал границу между воздухом и землей. Черные деревья с изломанными ветвями и кривыми стволами выглядели таинственно и пугающе. Тропинка, коротким путем ведущая через лес к пруду, постепенно терялась в молочной белизне. Справа и слева от нее что-то, а может быть кто-то, шуршал опавшими сухими листьями, тихонько шептал и постанывал. Туман мешал и путал звуки, гасил громкость, доносил то с одной стороны, то с другой. Будто неизвестный «шуршун» хаотично прыгал по лесу.

Люди всегда побаивались полнолуния, предполагая, что в это время можно столкнуться с опасным и необъяснимым. И все же, некоторые, то ли из храбрости, то ли по дурости, не боялись ночных прогулок. У края опушки замерли две тоненькие женские фигуры. Они держались близко друг к другу, и настороженно прислушивались к шепоткам ночи. Молодые девушки. Одинаково одетые в потертые джинсы, красные толстовки с розовой эмблемой женской общины и обыкновенные кеды.

– Бекка, может не пойдем? Скажем, что испугались и не смогли. Я не верю, что они угрожают всерьез, – шёпотом проговорила одна.

– Мы уже это обсуждали. Забыла, что у них есть видео в телефоне? Хочешь стать посмешищем всего колледжа? – тихо, но эмоционально ответила ей брюнетка с длинными волосами.

– Мне страшно, – продолжила первая и поежилась.

– Мика, я тоже дрожу, но пойду. С тобой или без тебя, – резко закончила спор вторая.

Мишель сдавленно всхлипнула и кивнула.

– Ладно, давай сделаем это.

Девушки осторожно двинулись вперед, одновременно шагнув в клубящийся у ног туман.

Стараясь идти как можно тише, они спотыкались, останавливались и постоянно оглядывались. Им казалось, что кто-то страшный прячется за деревьями и неотрывно следит за ними из темноты. Чувство тревоги усиливалось с каждым пройденным шагом. Однако, никто не выпрыгнул из-за деревьев, никто не заступил им дорогу. Минут через двадцать подруги вышли к узкому пляжу и синхронно облегченно выдохнули – почти добрались.

Большой пруд или, скорее, озеро почти правильной овальной формы со всех сторон окружала вековая чащоба. Вода в темноте казалась маслянистой. Темно-синего, почти черного цвета с яркими бликами на поверхности. Луна освещала только середину озера, а берега терялись в тени нависающих над водой деревьев.

Ребекка огляделась и, кивком указав на расположенные вблизи деревянные мостки, подтолкнула к ним Мишель

– Вон тот мостик, про который они говорили, – прошептала она.

– Не хочу туда идти, – заныла Мика.

– Мы почти выполнили задание, еще чуть-чуть. Ну же, пойдем.

Несколько шагов, и они подошли к первой доске настила. Конструкция выглядела хлипкой, ненадёжной. Старые доски подгнили, некоторые из них надломились и обломками свисали вниз. Подруги, осторожно ступая и стараясь не попасть ногой в одну из дыр, медленно поплелись к дальнему краю. Мостик скрипел и покачивался, но разваливаться, кажется, не собирался. Приободренные этим девушки подошли к концу мостков и невольно взглянули вниз. Черное зеркало воды приковало их взгляды.

– Я ничего не вижу. Только свое отражение, – сдавленно проговорила Бекка.

– Я тоже. И что дальше? – в тон ей отозвалась Мика.

– Надо позвать… – ответила Ребекка, сделав шаг назад.

– Боже… Зачем я на это согласилась, – запричитала Мика.

Ее охватило неприятное чувство свершившейся непоправимой ошибки.

– Прекрати, давай заканчивать. Зря что ли пришли… – нетерпеливо отозвалась Бекка.

– Зачем? Все равно никто не узнает, что мы тут делали. Пришли и пришли. Скажем, что сделали все как надо. Мне не по себе, давай уйдем отсюда, – перебила Мика подругу.

– Мы должны записать на диктофон слова. Забыла? – Бекка вытащила из кармана телефон.

– Я сейчас включу запись, – продолжила она.

– Ох! Хорошо, – простонала Мика, обхватывая себя руками и отворачиваясь к воде.

– Включила, давай.

Громкий шепот Бекки мурашками отозвался по спине Мишель. Она дрожащим голосом произнесла.

– Та, что раньше жила, отзовись.

– Та, что давно умерла, покажись.

– В сиянье луны окунись.

– Лик обновить торопись.

Произнося странные слова так похожие на заклинание, Мика нехотя, словно против воли, наклонялась над водой. Одной рукой она держалась за торчащий из воды столб-опору. Ладонью второй закрывала рот, чтобы не вскрикнуть от накатившего волнения. Всматриваясь в воду, она не сразу поняла, что говорила одна, тогда как по инструкции проговаривать фразы нужно было вдвоем хором. Удивленная, она вскинула голову и собралась повернуться к подруге с вопросом, но не успела.

На ее затылок обрушился мощный удар. Кто-то с силой толкнул ее в спину. Падая в воду, последней мыслью в затухающем сознании мелькнуло, что ее подло обманули.

Всплеск потревожил гладь озера, и расходящиеся круги разбили мерцающую лунную дорожку.

К краю настила подошла Ребекка. Глянула вниз, хищно улыбнулась, обнажив в улыбке острые мелкие зубы. Размахнулась и забросила подальше в воду обломок массивной доски со следами крови. Поправила растрепавшиеся волосы.

– Какие они все дуры, – мелодичным голосом пропела она, рассматривая свои ухоженные руки с изящными пальцами.

На кончиках пальцев красовались острые черные когти. Они медленно втягивались, становясь обычными длинными ногтями покрытыми черным лаком.

– Всегда срабатывает, – продолжила она.

– Мне уже становится скучно. Может придумать новую причину, чтобы приходить к этому озеру? С другой стороны, если глупышки всегда боятся разоблачения их личной жизни, то зачем искать иной предлог.

Удовлетворенно вздохнув, она закрыла глаза и подставила лицо лунному свету. Раскинула в стороны руки, будто взлетая поднялась на цыпочки. Некоторое время она стояла, едва покачиваясь в такт одной ей слышимой музыке.

Затем еще раз глубоко вздохнув, она открыла глаза и, повернувшись, легкой походкой зашагала к берегу. Дойдя до высокой раскидистой ивы, росшей у самого края помоста, она остановилась и оглянулась на озеро.

– Спасибо за подаренные очередные десять лет жизни, дурочка. В следующий раз приведу тебе новую подружку.

Она заливисто рассмеялась и поспешила обратно в общежитие. Никто не должен связать ее с исчезновением одной из девочек курса. Она как всегда постарается остаться незаметной, ведь жизнь так интересна и за триста лет еще ей не надоела. Впереди еще столько лет полных веселья и развлечений. И длинная череда новых дурочек…

Последнее…

Красиво кружащийся в свете фонарей снег падал и падал, закрывая осеннюю грязь чистым белым ковром.

– Мама, посмотри! Снег пошёл.

Худенькая маленькая девочка показывала на окно тоненькой рукой. За ней тянулась прозрачная пластиковая трубочка от капельницы на треть заполненной желтоватой жидкостью.

Мама не ответила, девочка оглянулась. Её мама заснула, неловко откинув голову на спинку больничного кресла.

– Ты не видишь… – грустно прошептала девочка, и опять повернулась к окну.

– Помнишь, ты говорила, что снежинки – это замёрзшие слезы ангелов? Они плачут, глядя на несчастья людей. Зимой получается снег, – задумчиво продолжила она и надсадно закашлялась.

Ее мать тут же вскинулась и, привычно схватив ингалятор, потянулась к дочери.