Эмилия Вон – Десятый (страница 8)
Такси подъезжает к дому, в котором хранятся бесчисленное количество прекрасных воспоминаний. Белокаменная кладка фасада сверкает в лучах закатного солнца, а гранатовая крыша кажется почти алой на этом золотистом фоне. Эркерные окна украшены ставнями, через которые пробивается мягкий свет, обещающий тепло и уют внутри. Вокруг дома раскинулась пышная зелень – высокие деревья, кустарники и клумбы с яркими цветами.
Рассчитавшись с водителем, я вышла из автомобиля, но не успела дойти до лестницы, как огромная деревянная дверь с витиеватыми узорами распахивается, и на пороге появляется мама, сияющая улыбкой. Росанна Марони выглядит, как всегда утонченно, со вкусом, но не броско. Темно-каштановые волосы аккуратно собраны в высокий пучок, платье молочного цвета легкое и сдержанное с кожаным коричневым ремешком на талии, туфли-лодочки на невысоком каблуке. Глаза ее блестят от радости, и прежде чем я успеваю что-то сказать, она уже заключает меня в теплые объятия.
–
Мы простояли так несколько мгновений, наслаждаясь моментом встречи. Хотя мы виделись на летних каникулах, эти месяцы пролетели слишком быстро, оставив лишь воспоминания о мимолетных объятиях и коротких разговорах.
– Мамочка, я тоже ужасно соскучилась, – ответила я, вдыхая аромат цветов и меда, который всегда ассоциировался у меня с детством и уютными вечерами, проведенными вместе за просмотром фильмов, длинными разговорами или релаксирующими спа-процедурами под солнечными лучами. – Я так рада снова вернуться домой.
– Дай, я еще раз взгляну на тебя, – она с интересом рассмотрела меня с головы до пят, не отпуская моих рук, затем цокнула, качая головой. – Похоже, ты снова похудела, Джемма. Цвет твоей кожи немного бледноват. Ты хоть иногда отдыхаешь?
Я закатила глаза, зная, что отдых для нее – понятие чуждое. Мама – образец энергичности и работоспособности. Начав с должности младшего редактора, она добилась неимоверных высот и теперь возглавляет один из крупнейших журналов о моде и стиле, формирующем глобальные тренды и задающем вектор индустрии. Для меня она не просто мать, а образец для подражания, эталон упорства и мотивации, подстегивающий меня стремиться к совершенству каждый день. Она служит мне путеводной звездой, и быть ее дочерью – большая честь, сопряженная с огромной ответственностью.
Именно она научила меня любить мир моды. С ранних лет я сопровождала ее на фотосъемках, кастингах, примерках и показах. Помню, как зачарованно наблюдала за преображением одежды на подиуме, созданием уникальных образов и превращением всего этого в настоящее искусство. Наибольшее удовольствие доставляли моменты, когда на сцене появлялись модели, демонстрируя лучшие образцы модных домов, созданные известными дизайнерами или новыми талантами. Тогда я ощущала себя частью волшебства, даже находясь на периферии процесса.
С годами моя детская увлеченность миром моды переросла в нечто большее – страсть, стремление и заветную мечту, готовую вот-вот осуществиться.
– С последней нашей встречи я не сбросила ни грамма, мама, – улыбнулась я, крепко сжимая ее руки. – А после твоих канноли уверена, что стрелка весов вниз точно не сдвинется!
Мама рассмеялась, издавая мягкие и теплые звуки, похожие на ее объятия.
– Твой отец тоже постарался, – сообщила она, лукаво подмигивая. – Запас еды в холодильнике заставляет предположить, что Рождество решено отмечать на несколько месяцев раньше.
Мамины слова не успели полностью прозвучать, как из глубины дома донесся знакомый баритон папы:
–
Мама хитро подмигнула и продолжила:
– Помяни черта…
– …и он появится! – оживленно закончила я, смеясь вместе с ней.
Когда отец приблизился, широко улыбаясь, он нежно обнял маму за талию.
– Дочь только что вернулась домой, а ты уже меня предаешь, – с юмором упрекнул он жену, на что получил лишь пожатие плеч и быстрый поцелуй в губы.
Большинство детей закатили бы глаза, смутившись от таких проявлений чувств, но не я. Меня восхищала их открытость и свобода в выражении эмоций, несмотря на возраст. Их взгляды, полные искры и любви, напоминали мне, что настоящая привязанность возможна, и я верю, что однажды найду такую же глубокую связь.
– Пойдемте внутрь, ужин уже готов, – пригласил папа, обнимая нас обеих.
Мы вошли в дом, и я ощутила, как приятное домашнее тепло окутывает меня, как уютное одеяло.
Первое, что я ощутила, войдя, – это тонкий аромат свежемолотого кофе и свежеиспеченного хлеба, напоминающий о домашних уютных утра. Светлые стены, украшенные полотнами современных художников, преимущественно работами Себастьяна, создавали ощущение простора и свободы. Мебель была подобрана с особой любовью и вкусом, каждая деталь отражала характерные особенности моих родителей: утонченность и стиль матери, практичность и функциональность отца.
Мы вошли в просторную столовую, и я увидела милую картину. Вокруг огромного дубового стола, расположенного в центре комнаты, суетились Антонио и его супруга Лусия, держащая на руках малышку Савану. Брат аккуратно расставлял стаканы для вина, а рядом с ним, подражая взрослым, стояла старшая дочь Сильвия, крепко сжимая в ручках розовый стаканчик с клубничным лимонадом и оживленно хвастаясь своим родителям о том, как в школе она сделала «извергающий вулкан».
Когда наши взгляды пересеклись, в глазах девочки зажглась искорка узнавания. Забыв обо всем на свете, она стремительно бросилась ко мне. Высвободившись из крепких объятий отца, я успела вовремя поймать свою любимую племянницу.
– Тетя Джемма! Ты вернулась!
Ей исполнилось пят лет, но она все еще казалась такой маленькой и хрупкой. Прижимая ее к себе, я глубоко вдохнула аромат ее волос, наполненных запахами лета, солнца и детства. Этот уникальный аромат дарил мне ощущение покоя и счастья, которое ничем нельзя было заменить.
Детские ручки Сильвии обвили мою шею, прежде чем она посмотрела мне в глаза.
– Да, одуванчик, я вернулась, – прошептала я, гладя ее золотые кудряшки. Прозвище «одуванчик» идеально подходило ей: ее волосы были мягкими и пушистыми, как цветок одуванчика, а добротой и открытой душой она напоминала маленькое светило.
– Навсегда-навсегда? – с надеждой спросила племянница, заглядывая мне в глаза широко раскрытыми глазами.
Я хотела ответить положительно, но не могла допустить лжи. Я сама не знала, как сложатся события, если показ не будет успешным. Придется ли вернуться в Париж и начать все сначала? Или смогу остаться здесь и продолжить заниматься тем, что приносит мне наибольшее счастье вне «Маркони»?
Сильвия была слишком проницательной для своего возраста, чтобы поверить в простую ложь, поэтому я мягко улыбнулась ей:
– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы остаться здесь. Хорошо?
Свет, загоревшийся в ее глазах, мгновенно угас, уступив место недоумению. Она нахмурилась, как делала всегда, столкнувшись с чем-то, что нужно было обдумать.
Видя ее расстроенное лицо, я почувствовала легкую вину за причиненное расстройство. Но тут Сильвия оживилась, схватив меня за щеки и провозгласив:
– Я буду тебе помогать, хорошо?
Не в силах сдержать улыбку, я кивнула в ответ.
– Договорились!
– Сестренка, добро пожаловать домой, – Антонио подошел к нам, нежно поцеловал в щеку и отстранился, скрестив руки на груди.
За прошедшие месяцы он почти не изменился, разве что щетина стала немного гуще, делая его еще больше похожим на молодую версию отца. Те же черные, как вороново крыло, волосы, та же горбинка на носу и глубокие синие глаза. Но не только внешность делала его похожим на отца. Его поведение, жесты и манера держать себя, – все это подчеркивало желание моего брата подражать нашему отцу.
Антонио так хотел быть его гордостью и жаждал его внимания, что после получения специальности он занял пост помощника тренера «Королевских Щитов», и теперь они оба руководили одной из самых титулованных команд в истории футбола.
Несмотря на всю мою любовь к брату, я не могла отделаться от чувства, что Антонио теряет свою уникальность, стремясь быть похожим на отца. Мне хотелось видеть перед собой не копию Карло Марони, а того самого старшего брата, которым он был, когда мы были детьми.
Грустно наблюдать за тем, как желание соответствия чужой личности вытесняет подлинную индивидуальность, особенно когда это касается твоих близких.
– Привет, Антонио, – ответила я, поставив Сильвию на пол, чтобы приветствовать Лусию и малышку Савану.
– А вот и наша потеряшка! – с улыбкой прокомментировала моя невестка, целую меня в обе шеки.
– Привет, Лу, – улыбнулась я и осторожно погладила пухленькое личико малышки на ее руках. – Как она выросла! Посмотрите на эти аппетитные щечки!
Савана радостно засмеялась и спрятала лицо в изгиб между шеей и плечом матери.
– День ото дня она все больше напоминает свою старшую сестру, – поделилась наблюдениями Лусия, нежно гладя девочку по волосам. – А как ты поживаешь, Джемм? Мне нравится твоя новая прическа!
– Мне тоже! – радостно вскрикнула Савана, указывая на мои волосы.
Перед приездом я решила вернуть свой естественный цвет волос, устранив эффект осветленных кончиков. Теперь мои волосы были темно-шоколадного оттенка, длиннее и подстрижены в каскад.