Эмилия Росси – Развод. Нас не вернуть (страница 20)

Нельзя плакать, Ася, не плачь. Я пыталась успокоить себя в своих мыслях, но слабо выходило. Когда я вспоминала это проклятое стечение обстоятельств, не могла не плакать.

– Ты хочешь сказать, тебя заставили?

– Не совсем заставили. Скорее, я сделала это ради тебя.

– Что? Ты ради меня бросила меня же? Ты вообще в курсе, как тяжело я пережил этот разрыв?! Я любил тебя больше жизни!

– Я тоже тебя безумно любила! Не ты один страдал! – вдруг повысила я голос, и слезы потекли рекой. – Но Маша…

– Что Маша?

– Когда ты защитил меня в подворотне от трех парней, – всхлипываю. – Помнишь тот вечер?

– Ну помню. Это было перед нашим расставанием.

– Верно. Если бы я тебя не бросила, ты бы сел в тюрьму на много лет, Родион. – наконец, выпалила я правду, если не всей его жизни, то очень весомую часть. – Это было условие Маши. Либо я отстаю от тебя, и ты достаешься ей, либо ты садишься в тюрьму. Я выбрала твою свободу. Я думаю, что ты поступил бы так же на моем месте. Именно из-за своей любви к тебе я так поступила, не вини меня. Ведь тот парень умер, а Маша была рядом и засняла эту потасовку на телефон. Вот как всё было.

Пауза. Всхлип.

– А деньги я отправляла его жене из-за чувства вины, ведь она была в тот момент беременна. Муж умер, и как она протянула бы? Я поэтому ей начала помогать и все эти годы отправляла анонимные платежи. Ведь я отчасти виновата, что она лишилась любимого мужа и кормильца семьи. Я представляла себя на ее месте, и меня мучила совесть, я не могла иначе.

– Что?! Это правда?! Маша виновата в нашем разрыве?! Она шантажировала тебя?

– Да, – призналась я.

– Ася, какая же ты дура! Тебе нужно было только мне сказать, что тебя шантажирует Маша, и я бы с ней разобрался! – зарычал Родион. - Но меня беспокоит один момент, насчет смерти этого ублюдка. Ты уверена, что он мертв? Ты видела свидетельство о смерти или его тело? Я уверен, что не мог его убить. Свою силу я правильно рассчитывал даже в молодые годы.

– Нет, я не видела ничего, – призналась я, сама осознавая, что была полной дурой, и Родион абсолютно прав сейчас.

Но тогда я не могла размышлять здраво, разум был затуманен, я так страдала. Жизнь почти была кончена для меня. Как же тяжело, когда ты не можешь рассказать правду человеку, которого безумно любишь и хочешь всегда быть с ним, но не можешь.

– Меня корежит, как представлю, как счастливы мы могли быть всё это время, если бы не Маша. Лучше бы я отсидел в тюрьме, – с горечью в голосе произнес спустя время Родион.

Неужели он так несчастлив с Машей? Неужели он так сильно любил меня, что готов был сесть в тюрьму и потратить много лет в ожидании, только чтобы быть со мной всегда? Его слова звучали громко и пафосно сейчас, но правда ли, что он и тогда так думал? У меня не было оснований не верить ему, тем более, что я безумно хотела в это верить. Ведь столько лет подряд после всего этого я думала, как бы могла сложиться жизнь, не встреть я тогда в подворотне этих пьяных парней. Но история не терпит сослагательного наклонения. Нужно работать с тем, что есть сейчас.

Я не переставала рыдать от потревоженных душевных ран, снова откупоренных острыми воспоминаниями, и даже не заметила, закрывая лицо руками, как Родион покинул мою квартиру, не сказав больше ни слова.

Я осмотрелась вокруг, всё всхлипывая и вытирая лицо полотенцем, прошлась по комнатам и поняла, что он действительно ушел, оставив разговор о наших чувствах подвешенным в воздухе. Господи, я даже думать боюсь, что теперь будет. Что он решит сказать жене? И что она сделает в ответ и ему, и мне? Дрожь пробрала всё тело. Нужно успокоиться, но я была не властна ни над своими эмоциями, ни над своими реакциями.

Глава 20

Встречу в обед на следующий день секретарь Родиона отменил, а я не стала спорить, даже звонить самому Вознесенскому не решилась.

А когда через неделю я получила от его секретаря звонок с просьбой прийти в его офис завтра, не стала возражать. Как ни крути, а я не могла отказать ему в просьбе, тем более, такой незначительной, как прийти для разговора. Суетливо накрасилась и долго не могла подобрать наряд. В голове промелькнули мысли, зачем я вообще так заморачиваюсь, мы же не на свидание собираемся? Но тем не менее, ушло у меня на сборы чуть менее двух часов.

Почувствовала себя типичной девушкой лет семнадцати, идущую на свое первое свидание в жизни. Даже вспомнила те деньки, когда была столь молода и беззаботна. В груди потеплело от ностальгии, но я прогнала это чувство, убеждая себя, что сейчас со мной не происходило ничего подобного. Я ведь просто выхожу в свет. Это нормально, что прихорашиваюсь. Должна же я начать оживать после ужасного развода и предательства. Не всю жизнь же страдать.

В его офис я вошла, мандражируя. Коленки тряслись, и я надеялась, что хотя бы голос меня не подведет. Наш вчерашний разговор оставил легкий осадок, и я продолжала чувствовать себя виноватой перед ним за прошлое.

Секретарь предупредила его о моем приходе, и я вздохнула, собираясь с мыслями.

– Родион Павлович, можно к вам? – протянула я, постучав в дверь его кабинета и приоткрыла дверь.

– Да-да, Анастасия Игоревна, я ждал вас, – произнес он, приветствуя меня жестом, и указал на стул напротив своего стола.

Выглядел он неважно, словно всю ночь не спал. Даже волосы были небрежно расчесаны пятерней назад. Не замечала за ним раньше подобного, но не была удивлена.

Я прошла внутрь и заметила, как Родион опустил глаза на мои туфли на каблуке. Выглядела я эффектно, самой очень нравилось. Поэтому его завороженному взгляду я не удивилась. Всё же будучи замужем, у меня не было ни сил, ни желания одеваться эффектно и привлекательно, как того подобает довольно молодой и привлекательной девушке. Но сегодня я превзошла себя. Туфли на шпильке, которые я купила по настоянию мамы, оказались куплены не зря. Темно-синее платье чуть ниже колен открывали вид на мои тонкие ровные щиколотки, и туфли оттеняли их красоту.

Прическу я распустила и слегка накрутила локоны так, чтобы они выглядели естественно, дабы он не дай бог не подумал, что я сделала это специально для него.

– Есть какие-то подвижки с камерами или свидетелями, Родион Павлович?

– Я позвал тебя не по работе, Ась, – выдохнул он, откинулся на спинку стула и сжал пальцами переносицу.

– Я вроде всё сказала тебе в прошлый раз.

И хотя мой голос звучал, как я надеялась, спокойно, я всё равно вся дрожала. Боялась, что он снова станет настаивать на том, что я столько лет скрывала от него ребенка. Глупость такая, я бы не стала, и мне было обидно, что он этого не понимал. Вот только я ошибалась на его счет. Даже стыдно стало за свои мысли.

– Скажи мне, как ты, Ася? – вдруг спросил он, заходя издалека и не бросаясь на меня с обвинениями.

– Вроде всё хорошо. Живу дальше после развода, дочку воспитываю.

– Артем не докучает?

– Нет, у него же сын, жена. Чего ему ко мне приставать? – ответила я с улыбкой.

В этот момент Родион нахмурился. Морщины выступили на лбу, брови сдвинулись ближе друг к другу. Весь погрубел, словно кусок бетона на солнце. Я даже испугалась на секунду. Оказалось, что мое хорошее предчувствие, которое я ощутила перед встречей с ним, оказалось ложным. Это мое хорошее настроение заставляло чувствовать всё в позитивном ключе сегодня. Но реальность оказалась печальнее.

– Я тест ДНК сделал, Ася, – вдруг ошарашил меня и замолчал.

– Тест ДНК? Чей? – нахмурилась я, не сразу понимая, о чем он говорит.

– Своего ребенка, – как-то горько ухмыльнулся он и покачал головой, и я сразу поняла, какой там был результат. Неужели Маша обманула меня тогда, много лет назад, лишь бы заполучить Родиона? Отчасти и поэтому я тоже рассталась с Вознесенским, тая обиду за измену в опьяненном состоянии. Может, если бы мы поговорили тогда откровенно, всё было бы сейчас не так. Я решилась и рассказала ему всё, что не стала в прошлый раз.

– Маша соврала тебе, Ася, и я глубоко оскорблен, что ты поверила, что я мог тебе изменить. Ты ведь знала меня лучше, чем другие, – глубоко и протяжно выдохнул Вознесенский.

– А ребенок…

– Он не мой. Ты знаешь, девочка родилась раньше срока, недоношенной, все эти я был убежден в этом, а оказалось, что всё ложь. Всю эту неделю я много чего рыл и искал, так что на все сто уверен в этом. Да и тест ДНК не лжет. Это не моя биологическая дочь.

– Ты уверен?

Он вытащил из стола документ и протянул мне. Это был реальный тест ДНК в котором было сказано, что Родион – не отец этой девочки. Вероятность отцовства ноль процентов. Почему-то мое сердце кольнуло в тот момент. Пусть Родион был моей первой любовью, и, может, я была бы рада, если бы мы были вместе, не случись той ситуации в подворотне, но я никогда не хотела бы, чтобы он оказался в такой ситуации.

Я всегда желала ему счастья, несмотря на то, что мы не могли быть вместе. Это очень трудно объяснить даже самой себе, не то что другим людям даже. Но от Маши я такого тоже не могла даже предполагать. Зачем она так яростно хотела замуж за Родиона, если забеременела не от него?

– Как видишь.

– И что ты собираешься делать? – задумчиво посмотрела я в его глаза и убрала бумагу в сторону.

– Развод, естественно. Любви между нами никогда не было, а обман поставил окончательную точку в фарсе под названием “брак Вознесенских”, – глубокий вздох, за которым последовала долгая пауза. – Дочку я не оставлю, конечно же. Прикипел за эти годы и даже полюбил, буду платить алименты. Она ведь не виновата, что ее мать – беспринципная дрянь.