Эмилия Марр – Бывший муж. Босс. Миллиардер (страница 4)
– Возможно, я не забыл тебя…
Я не отстраняюсь, а только поворачиваюсь и спокойно произношу:
– А я забыла. И тебе тоже придётся.
Он выпрямляется, молча. А после уходит. Резко. Спина напряжённая, шаги громкие. За его столиком снова шевеление, девушка капризно хмурится. Эрик – напряжён, злой, его челюсть ходит. Он не слушает Барби. Он что-то говорит ей сквозь зубы, хватает пиджак и уходит из кафе.
Кира присвистывает.
– Вот это было сильно. Ты его разорвала, слышишь?
Я не отвечаю. Просто медленно отворачиваюсь, подхожу к окну. Воздух кажется густым, как туман, и я буквально продираюсь сквозь него, чтобы отдышаться. Снаружи вечер – мутный, серый, как смятая бумага. А внутри… внутри всё трещит.
Маска держится. Снаружи я спокойна, собрана. Но внутри – вулкан, который то вот-вот рванёт, то вдруг замирает подо льдом. Меня кидает из жары в ледяную стужу, как в лихорадке. Это отвратительно. Это пугает.
Эрик… после всего. После предательства, после той бездонной тишины, когда он просто исчез, оставив меня в обломках нашей общей жизни. После боли, от которой я думала, не встану. Он не имеет права… Не должен больше ничего во мне трогать. Ни сердца, ни мыслей.
Для меня его больше нет. Я сама это решила. Я выжгла его из себя.
Так почему? Почему эта дрожь в груди? Почему я злюсь и волнуюсь, как девчонка на первом свидании?
Меня трясёт не от холода. От ярости. От обиды. От того, что он всё ещё может влиять на моё дыхание.
И это – самое страшное.
Глава 5
С утра я едва заставляю себя проглотить кусочек хлеба с колбасой. Ком в горле. Волнуюсь, как перед экзаменом, потому что сегодня у меня собеседование. Наконец-то вакансия по моей специальности. Программист-дессинатор – профессия редкая, узкая. Такие нужны только на производстве – в основном на ткацких или текстильных фабриках. И тут вдруг – чудо. В нашем городе, где раньше, кроме как в торговом центре или в аптеке, найти работу было проблемой, открывается цех. Современный, частный, с хорошей зарплатой.
Я стою у входа, сжимаю пальцы в кулаки. Дышу глубоко. Всё получится. Я должна. Ради мамы. Ради нас обеих.
Офис – просторный, с высокими потолками и запахом металла, смешанным с чем-то тёплым, пряжей. Меня встречает мужчина средних лет с внимательными глазами и строгим выражением лица. Представляется технологом. Сразу – по делу. Просит диплом. Изучает внимательно, затем кивает:
– Пройдемте. Но сначала подпишите это.
Он протягивает бумагу – соглашение о неразглашении. Коротко объясняет: конкуренты, промышленные шпионы, дорогостоящие разработки. Всё должно оставаться в тайне. Я расписываюсь, рука чуть дрожит. Это очень серьёзно.
Затем начинается настоящая проверка. Мне показывают рисунки дизайнера – сложные, с детальными узорами и переходами цвета. Задача – создать программу, чтобы машина смогла вывязать такой узор.
Пальцы по клавиатуре бегают уверенно. Голова кипит. Первый тест – неудача. Второй – снова брак. Но с третьего раза – ткань выходит гладкой, рисунок – точный, как на эскизе. Технолог поднимает брови, и впервые его лицо теплеет.
– Обычно уходит до десяти попыток. Вы справились с третьей. Вы нам подходите. Пройдёмте в отдел кадров.
Я почти не верю ушам. Всё происходящее как сон. Мама обрадуется, что я смогла доказать свой профессионализм.
Пока оформляют документы, технолог снова подходит:
– Вот ещё несколько макетов. Оцените. Как думаете, справитесь?
Смотрю внимательно. Сложно. Очень мелкая детализация, новые оттенки в середине узора, сложные переходы. Но я уже чувствую, как в голове выстраивается алгоритм.
– Да. Смогу, – отвечаю спокойно, уверенно.
Он улыбается.
– Отлично. Нам такие, как вы, нужны. Оформляйтесь и выходите поскорее. С завтрашнего дня?
Я киваю. Конечно. Я и сама этого хочу.
Кадровик – женщина лет пятидесяти, добрая, разговорчивая. Пока она готовит договор, рассказывает:
– Контракт – на год. Строгий, да. Но и оплата, и премии соответствующие. Только будьте внимательны: подписывая, вы соглашаетесь не разглашать информацию, не работать по специальности три года в пределах города и за его чертой в радиусе двухсот километров в случае увольнения и не программировать для третьих лиц. Штраф – два миллиона рублей и суд.
Я замираю.
– Это… для всех такие условия?
– Нет, только для тех, кто связан с производством. У нас были случаи. Конкуренты скопировали дизайн, выбросили его на рынок с дешёвыми нитками и, как вы понимаете, по низкой цене – и шеф тогда потерял миллионы. Теперь всё под жёстким контролем. Но не переживайте, шеф у нас отличный. Люди за него горой. Он возит дизайнеров на выставки в Европу, а потом создает коллекции для крупных брендов. Полгорода тут работает. Он – человек дела.
Я слушаю, и внутри всё перемешивается. Страх. Восторг. Сомнение. Но главное – уверенность: я справлюсь. Устроюсь. Заработаю. Подниму маму на ноги. Без кредитов. Без чужой помощи.
– Вы первая женщина-программист у нас. Остальные – мужчины. Это показатель, – с улыбкой добавляет кадровик.
Я благодарю её и выхожу из кабинета. Солнце. Лёгкий ветер. Я вдыхаю воздух полной грудью, и в голове одна мысль: «Я это сделала».
Утром следующего дня я стою у ворот производственного цеха. Смотрю на часы – 07:58. Надо быть пунктуальной, особенно в первый день.
И вдруг рядом, словно из ниоткуда, тормозит чёрный внедорожник. До боли знакомая машина.
Сердце замирает.
Из машины выходит Эрик. Уверенный, деловой. В костюме. Улыбается кому-то у проходной. Его впускают внутрь без проверки, почти с поклоном.
Я в шоке. Это галлюцинация? Или он узнал, что я устроилась сюда?
Охранник замечает мое замешательство:
– Простите за задержку, сначала открыли шефу. Проходите.
– Шеф? – пересыхает во рту.
– Ну да. Это наш руководитель. – Он смотрит на меня как на странную.
Меня прошибает холодный пот. Всё плывёт перед глазами. Это невозможно. Это просто… нет.
Я устроилась на работу к Эрику?
Меня мутит. Ноги ватные. Я хватаюсь за ограду.
– Откройте. Я ухожу, – говорю резко, в голосе дрожь.
– Не могу, – пожимает плечами охранник, настораживаясь. – С территории можно выйти только после разговора с шефом. И только в сопровождении службы безопасности.
– Что?! – у меня перехватывает дыхание. Я не верю. Это что, тюрьма?
И тут появляется он. Как по заказу. Спокойный, самодовольный. И с той самой улыбкой, которую я так хорошо помню.
– Проблемы? – спрашивает, будто ничего не произошло.
И я понимаю: всё только начинается, и кажется, первый раунд за ним.
Глава 6
Я иду за ним. Каблуки стучат по идеально вымытым плитам коридора, сердце – громче. Воздуха будто не хватает, но я заставляю себя держать спину прямо, голову – высоко. Не доставлю ему удовольствия увидеть, как мне страшно. Как дрожит внутри всё.
Он идёт передо мной, в своей идеально выглаженной рубашке, запах дорогого парфюма тянется следом, будто верёвка, которой меня медленно, методично душат. Открывает дверь в кабинет, широкий жест – как всегда театрально, с излишней самоуверенностью.
– Проходи, не стесняйся, – говорит он, как будто мы не бывшие супруги, а незнакомцы, случайно столкнувшиеся в коридоре. – О, ты даже не представляешь, как я был удивлён, когда увидел твою фамилию в списке. Думаю, у нас с отделом кадров будет серьёзный разговор.
Я вхожу. Офис огромный. Панорамные окна, массивный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, аккуратные стопки бумаг. Всё дышит деньгами. Успехом. Жизнью, о которой мы мечтали с ним вдвоем и имели одни мысли на двоих… А потом я вылетела из его жизни, будто из поезда на полном ходу.
– Вот уж никогда бы не подумала, что ты на такое способен, – я поворачиваюсь к нему, в голосе холод. – Взять и нанять бывшую жену. Это что, новая степень мазохизма? Или так прижало, что решил рискнуть?
Он усмехается, неспешно садится в кресло, кладёт ногу на ногу, смотрит на меня как на диковинную зверушку.
– А ты, оказывается, по-прежнему дерзкая. Это даже мило. Знаешь, я ведь правда не знал, что это ты. У нас, видишь ли, есть специальный отдел, который занимается наймом. Я редко вмешиваюсь в такие вопросы. Но… теперь я точно рад, что вмешался.
– Рад? – я фыркаю. – Ты так спешил продемонстрировать мне своё богатство и власть, что не удосужился даже проверить, кого берёшь на работу?