Эмилия Марр – Бывший муж. Босс. Миллиардер (страница 6)

Напряжение как раскалённая проволока между нами. Ни один не отступает. Гордость не позволяет.

Он сжимает челюсти, отворачивается на секунду, будто пытается переварить услышанное. Потом снова смотрит прямо на меня.

– Значит, просто недопонимание? Вот так легко, оказывается, мы разошлись?

Я только качаю головой. И в этот момент понимаю: он действительно не знает. Не понимает. Не видел той агонии, в которой я была. Не знает всей правды.

Но я не собираюсь всё выкладывать прямо сейчас. Он не заслуживает этого.

Я смеюсь – горько, без радости.

– Нет, Эрик. Это был не легко, это был ад. И ты оставил меня в нём. А теперь – прости, но я не собираюсь переживать его снова.

– Объясни! – вспыхивает он. – Я с ума сходил. Ты исчезла. Исчезла, Агата. Я просыпался в пустой квартире и пытался вспомнить, что сделал. Что сказал. Но всё было как обычно.

– Именно в этом и проблема. – Мой голос едва слышен. – Всё было как обычно.

Он смотрит на меня непонимающе. Я чувствую, как во мне поднимается старая ярость. Горькая, тяжёлая, с привкусом предательства и одиночества. Но я не могу – ещё не могу – вывернуть всё это наружу.

– Было ошибкой устраиваться к тебе на работу. Давай расторгнем контракт без шумихи. Эти встречи для нас обоих болезненны….

– Ты подписала договор, – глухо напоминает он, переходя обратно на деловой тон. – Минимум две недели работы. Обязательства. Конфиденциальность. Забыла? Я действовал, рационально, нанимая тебя на работу. Ты хороший специалист.

Я вскидываю бровь.

– Рационально? – я делаю шаг ближе. – А может, это был повод приблизиться? Что, хочешь вернуть меня? Мечтаешь, что чувства снова вспыхнут между нами?

Он напрягается. Взгляд колючий, цепкий. Но не отвечает и не отрицает.

Я улыбаюсь холодно:

– Забудь. Этого не будет, – шепчу я. – Эрик у тебя два выхода, – говорю, выпрямляясь. – Либо ты продолжаешь меня мучить, пытаясь выудить то, чего пока не получишь. Либо дашь мне работать. Мы оба взрослые люди. И, как ты сам сказал, я подписала контракт.

– Ты боишься, что я узнаю правду?

Я молчу.

Он водит пальцем по столу, задерживает руку на краю моей клавиатуры. Взгляд – тяжёлый.

– Не забывай, ты работаешь на меня. Я всё равно узнаю, Агата.

Я усмехаюсь.

– Будь осторожен, Эрик. Не уверена, что тебе понравится то, что ты услышишь.

Он замирает на секунду, затем кивает:

– Продолжай работать. У тебя сегодня пробный запуск на третьей машине. Вторая половина дня – тебе на пробы. Постарайся не облажаться и не наделай много брака.

– О, не переживай. Я не из тех, кто даёт сбой на данном этапе, – сжимаю губы в усмешке. – Я воспользуюсь положением? Не у всех же бывших жен такой мощный карьерный рост – прямо под руководство собственного экса.

– Сама пришла, – бросает он, разворачиваясь к выходу. – Значит, всё ещё тянешься ко мне.

– Даже если бы ты был последним мужчиной на этой планете, я и то… Я бы, скорее всего, ушла к волкам.

Он уходит. Не оглядывается. Но дверь за ним закрывается с таким хлопком, что я подскакиваю на месте.

И остаюсь одна.

Одна в кабинете. В своей новой реальности. В прошлом, которое снова ворвалось в мою жизнь и теперь не отпустит, пока не получит ответы.

И самое страшное – внутри что-то шепчет, что я тоже хочу разобраться в нашем прошлом и найти нужные ответы.

Глава 8

Эрик

Я сижу в своём кабинете, дверь плотно закрыта. Экран монитора перед глазами, но я его не вижу. Мысли – далеко. В том дурацком утре, в том взгляде Агаты. В её словах, колючих, как иглы.

«Мне хватило того ада, что случился после нашей свадьбы», – крутится у меня в голове. Что она имела в виду?

Я вбиваю пароль в архив переписок. Да, у меня всё хранится. Даже старый номер Агаты. Я открываю историю звонков. Звонил ли я ей? Да. Много раз. Все вызовы – без ответа. А с её стороны? Ничего. Ни одного звонка. Ни сообщения. Пусто.

Меня прошибает холод. Тогда, когда я сходил с ума от неизвестности, она молчала. Или… просто не хотела говорить?

Я хватаю телефон. Набираю номер матери.

– Алло? – голос родной, тёплый, и в то же время уверенный.

– Мама… Я только один вопрос задам. Ты точно говорила мне правду об Агате? Тогда, десять лет назад? Мне нужно знать. Тогда, когда Агата уехала с тобой в Тюмень… Ты говорила, что она встретила другого. Что она сказала, будто больше не любит меня?.. Она действительно?.. Ты говорила, что она нашла другого. Это правда?

Короткая пауза. Потом выдох – тяжёлый.

– Эрик? Что-то случилось? – в её голосе беспокойство. – Десять лет прошло, сын, почему ты опять это вспоминаешь? Смотри только вперед, зачем оглядываешься назад? Ты сейчас такой успешный предприниматель, зачем ворошить прошлое?

– Мам, я хочу знать. Повтори то, что сказала мне тогда.

– Сынок… – тяжёлый выдох. – Я всегда хотела тебе только лучшего. Разве ты не помнишь, в каком состоянии ты был? Ты ночами не спал, искал её, а она… Она бегала по свиданиям.

– Мам… – я чувствую, как сжимаются кулаки. – Откуда ты это знаешь?

– Эрик, сын, я же твоя мама, – вздыхает она. – Я бы никогда не солгала, чтобы разрушить твое счастье. Но и скрывать горькую правду я тоже не могла. Поэтому рассказала. Ты у меня единственный сын. Я всю жизнь для тебя старалась. С детства защищала, учила и старалась, чтобы ты вырос правильным и воспитанным ребенком. Ты думаешь, я хотела тебе зла? Нет! Я хотела, чтобы ты был счастлив. А эта девочка… она же не для тебя. Я сразу это увидела. Агата, она… ветреная. Ты же не видел, как она вела себя, как смотрела на других, более успешных, чем ты. Я же тебе всё уже тогда объяснила. Пока я стояла на рынке, она бегала на свидания с руководителем рынка, молодым мужчиной, который выдал нам разрешение на торговлю. Думаешь, мне легко это вспоминать?

– Мам… – я напрягаюсь. – Ты уверена, что не преувеличиваешь?

– Эрик! – перебивает она, с надрывом. – Я всё видела своими глазами. Я торговала, чтобы хоть чем-то вам, молодым, помочь. А она флиртовала с мужчиной. Ты думаешь, я бы соврала тебе? Эрик, сынок… – в голосе появляется что-то мягкое, почти жалобное. – Помнишь, как легко она согласилась поехать со мной? Как будто мечтала уехать из нашего городка. Я предложила, и она, даже не раздумывая, согласилась, даже у тебя не спросила тогда, хотя уже была замужем.

– Я просто хочу понять, – жёстко говорю. – Ты точно уверена, что всё было именно так? Что она сама это сказала, что не хочет возвращаться и встретила нового мужчину?

– Эрик, милый, ты что, опять себя мучаешь? – голос дрожит, но уверенный. – Разве ты не помнишь, как ты сам ездил к ней в Тюмень, в тот хостел, где мы с ней снимали комнату? Разве ты не помнишь, что она уже оттуда съехала? С каким-то мужчиной. Даже телефон сменила, чтобы ты не смог с ней связаться.

Я замираю. Да. Это правда. Как только мама приехала и рассказала обо всем, я поехал в Тюмень. Пришлось занимать на билет у друзей и соседей, так как денег тогда было очень мало в семье. Хостес тогда мне сказала, что сначала съехала Агата, а после мама уехала. И больше она никого не видела.

– Она сама сказала, что влюбилась, что не вернётся. Разве ты не помнишь? Я просто повторила её слова. Я защищала тебя. Она бы разрушила тебя, как разрушила бы любого.

Я сижу, словно ударенный. Её голос, тёплый и уверенный, проникает под кожу. Всё звучит так логично. Так складно. Так… убедительно. Это же моя мама. Она вырастила меня. Она всегда говорила правду.

Значит, всё, что говорит Агата, – ложь? Она пытается сделать меня виноватым? Обернуть всё так, будто я бросил её? А она бедная и брошенная?

Внутри всё сжимается. Что, если я и правда зря начал сомневаться? Что, если это она… просто хорошая актриса?

– Сынок, я тебя родила! Я бы жизнь отдала, чтобы тебя не ранили. И тогда, когда ты был разбит, когда лежал, не ел, не говорил… ты забыл? Кто был рядом? Я! А где была она? Где была та, кто якобы так тебя «любила»?

Я молчу. Ком в горле. Голос матери – искренний, надрывный. Она звучит как женщина, которая пережила боль. Которая не просто зла на кого-то за причиненную ее сыну боль, она ненавидит всем сердцем.

Сердце сжимается. Я хочу все же возразить. Хочу сказать, что она, возможно, ошибалась. Но… я же знаю маму. Она никогда не врала мне. Никогда не манипулировала. Или?.. Нет. Или всё-таки?.. Сомнение гнездится глубже, чем мне хотелось бы.

Молчание давит на грудь. Мамины слова звучат слишком логично. Слишком стройно, как цепочка, в которой всё встаёт на свои места. Разве она бы солгала мне? Моя мать? Та, что ночами варила мне еду, когда я не мог есть? Которая за руку держала, когда я валился с ног от боли?

– Я тебя люблю, сын. Всегда любила. И никогда бы не солгала. Подумай, Эрик. Подумай, что ты знаешь обо мне. Я – твоя мать. А она? Просто девочка, которая когда-то захотела свободы.

– Мама, Агата вернулась в город. Она говорит, что звонила, что просила о помощи и никого у нее не было…

Тишина. И вдруг мама раздраженно выкрикивает:

– Она врёт! Ты же сам тогда звонил ей десятки раз. Я помню, как ты ждал. Как сжимал телефон в руке, надеясь. А она – ни одного ответа. Ни одного звонка в ответ. Знаешь, что это значит? Что она уже сделала выбор. А её мать? Ты же ходил к ней, спрашивал. Разве она не сказала уверенно, что Агата сама решила остаться в Тюмени? Что она влюбилась? Что не вернётся?