Эмилия Харт – Тени Безмолвного дома (страница 2)

Но предупреждение могло быть и ловушкой. Попыткой отвадить его от расследования, запугать. А это означало, что в Безмолвном Доме действительно есть что скрывать. И кто-то боится именно его, Артура Уэйна, пусть и опустившегося, но все еще способного мыслить здраво.

Он положил цветок с запиской обратно и прикрыл их подкладкой. Затем медленно закрыл ящик. Голова шла кругом, но уже не от тумана и абсента, а от противоречивых импульсов. Страх, острый и животный, шептал ему: «Сиди здесь. Выпей бутылку. Забудь». Любопытство, холодное и всепоглощающее, нашептывало: «Вот она. Настоящая загадка. Та, что может все изменить».

Артур встал и подошел к окну. Во внутреннем дворе два полисмена что-то грузили в телегу. Обыденная жизнь, в которой у него больше не было места.

Он повернулся и взглянул на ящик еще раз. На деревянную сову, держащую ключ. Ключ к правде. К прошлому. А, возможно, и к себе.

Решение созрело внезапно и с кристальной ясностью. Он не мог оставаться. Даже если это ловушка. Даже если «он» – сам Генри. За два года в тени Артур понял одну вещь: медленная смерть от стыда и бездействия куда страшнее любой пули или яда.

Он взял ящик, вышел из кабинета, запер дверь и пошел по коридору, уже не обращая внимания на взгляды. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, теперь твердые и решительные.

Вечером он уже сидел в вагоне третьего класса поезда, уносившего его на север, в Йоркшир. За окном проплывали укрытые мглой поля и леса. В его портфеле лежали записная книжка, набор для снятия отпечатков пальцев (последний подарок от Генри годы назад) и револьвер. Он взял с собой и ящик с арманьяком, скрывавший под бархатной подкладкой тихое, ядовитое предупреждение.

«Он не тот, кем кажется».

Артур смотрел в темнеющее стекло, где отражалось его собственное, изможденное лицо.

– А я, – тихо сказал он своему отражению, – возможно, тоже.

Поезд с оглушительным ревом врезался в туннель, поглотив его последние слова, и на мгновение вагон погрузился в полную, абсолютную тьму.

Глава 3. Безмолвный Дом

Путешествие на север было похоже на перемещение в иную эпоху, более суровую и молчаливую. Городская желтизна сменилась свинцовыми тучами, нависшими над холмами, а затем и первыми, редкими снежинками, кружившими в потоках ледяного ветра. Поезд высадил его на маленькой станции, где единственный экипаж, запряженный парой вороных, ждал явно его одного. Кучер, суровый мужчина с лицом, изрезанным морщинами, словно карта этих мест, лишь кивнул, услышав фамилию «Уэйн», и жестом пригласил занять место внутри.

Последние мили до поместья дорога вилась меж голых, скрюченных ветром деревьев и черных, как уголь, озер. Сумерки сгущались быстро, и когда экипаж наконец свернул с проселочной дороги на частную аллею, Артур ощутил ледяное касание тревоги. По обе стороны выстроились ряды древних тисов, подстриженных в виде гигантских, неестественно правильных колонн. Они образовывали мрачный туннель, в конце которого лишь угадывалось нечто огромное и темное.

И вот, когда аллея закончилась, перед ним предстал Безмолвный Дом.

Это не был замок в рыцарском смысле. Скорее, дом казался гигантской, угрюмой громадой из темно-серого камня, вобравшей в себя архитектурные стили нескольких веков. Основой служила массивная норманнская башня, к которой позднее пристроили готические крылья с остроконечными окнами и шпилями. Окна, за редким исключением, были темны. Лишь в нескольких, на первом и втором этажах, теплился тусклый, желтоватый свет керосиновых ламп и каминов, но он не разгонял мрак, а лишь подчеркивал его густоту. Дом не столько стоял на земле, сколько вырастал из нее, будто естественное, но зловещее порождение этих пустошей.

Экипаж остановился перед гранитным крыльцом. Дверь была дубовой, почерневшей от времени, с тяжелым молотком в виде головы горгульи. Прежде чем Артур успел до него дотянуться, дверь бесшумно отворилась.

В проеме стояла женщина. Статная, прямая, в темном платье с высоким воротником, которое скорее скрывало, чем подчеркивало формы. Ее лицо в полумраке прихожей казалось вырезанным из бледного мрамора: высокие скулы, тонкий прямой нос, губы, сжатые в узкую, лишенную тепла линию. Но больше всего поражали ее глаза – светло-серые, почти прозрачные, словно лед на поверхности глубокого озера. В них не было ни любопытства, ни приветствия. Лишь строгая оценка.

– Мистер Уэйн, – произнесла она. Ее голос был низким, ровным, без единой ноты гостеприимства. – Мы вас ждали. Я леди Элеонора Монтегю. Прошу, входите. Сэр Генри в библиотеке. Он… несколько взволнован.

Она отступила, пропуская его внутрь. Прихожая была огромной, с каменным полом и высоким сводчатым потолком, от которого веяло сыростью и холодом. Горели несколько ламп, но их свет тонул в пространстве, оставляя углы погруженными в глубокую тень. Воздух пах старым камнем, воском и слабым, едва уловимым ароматом ладана – странная смесь для протестантского дома.

– Ваш багаж доставят в комнату, – сказала леди Элеонора, двигаясь вперед по широкому коридору. Ее шаги были бесшумны по каменным плитам. – Ужин будет через час. Доктор Рид и мисс Мэриэнн присоединятся к нам. Мистер Фелпс, разумеется, тоже.

Она говорила так, словно перечисляла экспонаты.

– Благодарю, леди Монтегю, – ответил Артур, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. – Сэр Генри в письме упоминал о… происшествии. Могли бы вы пояснить?

На мгновение она остановилась и повернула к нему голову, не меняя сдержанного выражения лица.

– Сэр Генри полагает, что в его доме происходит нечто сверхъестественное, – произнесла она с легким, но отчетливым оттенком презрения в голосе. – Я же полагаю, что его увлечение мертвыми цивилизациями наконец-то помутило ему рассудок. Надеюсь, вы окажетесь практичнее своего наставника, мистер Уэйн. Нам не нужен еще один… мистик.

Она снова пошла вперед, оставив Артура обдумывать этот ледяной выстрел. Супруга не верила мужу. Или делала вид, что не верит.

Библиотека оказалась спрятанной за тяжелой дубовой дверью с железными накладками. Леди Элеонора открыла ее без стука.

Комната была похожа на пещеру, вырубленную в толще книг. Высокие стеллажи из темного дерева уходили под самый потолок, теряясь в тенях. Воздух был густым от запаха старой бумаги, кожи и табака. В глубине, у массивного камина, в котором пылали толстые поленья, стояло кресло. И в нем, укутанный в шотландский плед, сидел сэр Генри Монтегю.

Артура тотчас поразила эта перемена. Его наставник всегда был живым, энергичным, с острым, насмешливым взглядом. Человек же в кресле казался его бледной тенью. Лицо, когда-то полное и выразительное, осунулось, кожа приобрела сероватый оттенок. Но глаза… глаза горели тем же неугасимым огнем, только теперь в них читалась лихорадочная смесь возбуждения и страха.

– Артур! – воскликнул он, сбрасывая плед и поднимаясь с некоторым усилием. Голос его дрожал, но не от слабости, а от напряжения. – Наконец-то! Я знал, что ты приедешь. Знал!

Они пожали руки. Ладонь Генри была холодной и немного влажной.

– Сэр Генри, – начал Артур, – ваше письмо…

– Позже, позже! – перебил его старик, жестом приглашая сесть в кресло напротив. Леди Элеонора, словно тень, оставалась у двери. – Сначала взгляни. Взгляни на это!

Он указал трясущейся рукой в центр комнаты, туда, где на персидском ковре стоял объект, казавшийся абсолютно чужеродным в этой английской библиотеке.

Египетский саркофаг. Не огромный и каменный, а деревянный, расписанный яркими, хотя и потускневшими красками. Изображения богов с головами животных, иероглифы, золото – все говорило о подлинности и немалой ценности. Его крышка была сдвинута и прислонена к стене рядом. Артур подошел ближе.

Внутри саркофага была пустота. Глубокая, темная, обитая потрескавшимся льном. Ни следа мумии, ни обрывков бинтов, ни даже пыли.

– Он был пуст всегда? – спросил Артур, стараясь звучать нейтрально.

– Нет! – почти вскрикнул Генри. – Клянусь всем святым, что нет! Его вскрывали при мне в порту Ливерпуля. Внутри была мумия жреца, прекрасно сохранившаяся. Ее доставили сюда, уложили обратно. Два дня она лежала здесь, в этой комнате! А позавчера вечером я решил показать ее Себастьяну – доктору Риду, нашему египтологу. Мы пришли, открыли… и нашли это!

– Кто еще имел доступ в библиотеку?

– Я! Только я! – голос Генри сорвался. – Дверь всегда заперта. Я ношу ключ с собой. А окна… взгляни сам.

Артур подошел к высоким готическим окнам. Они были заперты на массивные железные задвижки изнутри. Решетки снаружи не было, но подоконник находился в двадцати футах от земли, а стена была гладкой, без выступов.

– Возможно, кто-то сделал слепок с ключа, – предположил Артур.

– Невозможно, – раздался новый голос с порога.

Артур обернулся. В дверях стоял молодой человек лет тридцати, со строгим, умным лицом и в очках в тонкой золотой оправе. Он был одет безупречно, но без изысков и с легким оттенком академической небрежности.

– Доктор Себастьян Рид, – представился он, кивком приветствуя Артура. – Я сопровождал саркофаг из Каира и присутствовал при его вскрытии. Мумия была там. А ключ… – Он взглянул на леди Элеонору, которая все еще молча наблюдала. – Ключ от библиотеки сэр Генри не снимает с цепочки от часов. Он спит с ним. Это известно всем в доме.