Эмилия Грин – Пташки (страница 46)
Хорошо, что отец вновь ночевал в перинатальном центре… Я невольно усмехнулась, представив его шокированное лицо, узнай он о моих ночных приключениях.
Но как я могла отказать Андрею в такой ситуации?
Еще и в его день рождения?
Предупредив своего поддатого отца-тирана, что у нас ни с того ни с сего вдруг вспыхнули безумные чувства, и я собираюсь преподнести имениннику «особенный подарок-сюрприз», мы с Абрамовым сбежали с праздника.
Разумеется, я не собиралась теперь на постоянной основе изображать его фиктивную девушку. Делать мне больше нечего, что ли? Это была единичная, вынуждая акция. Как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер!
Вот я и не оставила своего давнего приятеля в беде, подарив ему целую ночь любви с Мариной, пока сама ютилась на заднем сидении его авто.
Кстати, о любви… В очередной раз набрав номер Сашки, я приложила телефон к уху. В трубке раздавались длинные гудки, но никто не отвечал. Да что за…
Написав сообщение Андрею с просьбой уже и, честь знать, я снова попыталась дозвониться до Воронова.
Тщетно. Тогда, не удержавшись, я зачем-то полезла в профиль Агаты. Каюсь, грешна. Временами просматривала ее страницы…
В полудреме листая ленту, я вдруг застыла…
Это было фото.
Фотография полуобнаженной девушки с белоснежными волосами, раскинувшейся в знакомой кровати.
Его кровати. И подпись.
Глава 44
Когда Андрей в явно приподнятом настроении вернулся в автомобиль, я откинула голову назад и зажмурилась, чувствуя тремор в коленях. Какое-то время Абрамов расшаркивался в любезностях, воспевая оды моим гениальным мозгам, после чего предложил вместе позавтракать.
- Андрей, мне срочно надо ехать домой. Братья ночуют одни.
- Давай тогда хоть кофе возьмем?
Безразлично кивнув, я вновь прикрыла глаза.
***
Мы ехали по пустынному утреннему городу, в машине пахло свежей выпечкой и кофе с корицей.
Придерживая бумажный стаканчик, я отламывала хрустящие слои круассана, стараясь не вспоминать об Агате в постели Воронова, когда Андрей неожиданно сбавил скорость.
- Поль, я подумал… – его пальцы нервно постукивали по рулю. – Может, иногда будем появляться вместе? Ну, для вида. Ты же сама предложила идею с ширмой…
Я медленно поставила стаканчик в подстаканник, чувствуя, как горячий кофе обжигает пальцы.
- Андрей, – сказала я мягко, – я не хочу быть декорацией в твоей личной жизни. Неужели тебе не приходило в голову, что и у меня она тоже может быть?
Он смущенно потупил взгляд.
- Лучше найди кого-то другого для этой роли. Армия эскортниц тебе в помощь, – я покачала головой и даже улыбнулась, наблюдая, как раннее солнце играет в стеклах офисных зданий.
В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только шумом двигателя. Остаток дороги до дома прошел молча.
Бесшумно закрыв входную дверь, я скинула ненавистные туфли, в которых ноги уже гудели. Тихо пройдя по коридору, я приоткрыла дверь в комнату братьев, услышав их синхронное сопение.
Егор лежал на спине, раскинув руки, с телефоном на груди – видимо, уснул во время стрима. Свет от экрана еще слабо подсвечивал его прыщавый подбородок.
Захар свернулся калачиком на своем ложе из трех подушек. Его нога свисала с кровати, а под ней валялся учебник по геометрии…
- Вот кринж, – прошептал Егор, не открывая глаз, и перевернулся на бок.
Я застыла, однако братья продолжали сопеть, тогда я на цыпочках вышла, оставив дверь приоткрытой…
Вернувшись в свою спальню, я избавилась от дурацкого платья и, взяв с полки любимую пижаму, распустив волосы, поспешила в душ.
Настроив воду погорячее, я закрыла глаза, чувствуя, как струи стекают по шее, спине, плечам, смывая с себя все горести этой странной ночи.
Я повернулась к потоку воды лицом. Она была почти обжигающей, но мне нравилось: кожа быстро розовела, а мысли становились яснее. Руки сами собой потянулись к гелю для душа с ароматом тропического оазиса.
Покосившись в наполовину запотевшее зеркало, с влажными розовыми волосами я вновь напомнила себе несчастную всеми покинутую Русалочку.
В сказке она обменяла свой голос на ноги, лишь бы иметь возможность находиться рядом со своим принцем.
Только туповатый принц этой жертвы не оценил, женившись на другой, из-за чего Русалочка превратилась в лужицу морской пены.
Весьма унылый исход.
Не отводя взгляда от своего отражения, я провела пальцами по горлу. Оно не болело, и связки были в норме. Но где-то внутри, в самой глубине, сидел комок невысказанных слов.
Я сжала кулаки, больше не желая чувствовать себя тенью, ширмой, декорацией и удобной для всех молчуньей-Полиной.
А ведь в детстве я в самом деле заговорила гораздо позже своих сверстников… Вот такая ирония судьбы.
Наигранно улыбаясь сквозь выступившие слезы, я вдруг осознала, что больше не могу молчать, потому что нутро разрывало от всех этих невысказанных обид и сомнений.
Похоже, вот он, мой предел.
Сейчас я не чувствовала себя мягким, обволакивающим приливом. Я ощущала себя штормом: опасным, смертоносным, жаждущим уничтожить всех, кто делал мне больно, не желая мириться с моими чувствами…
Накинув банное полотенце, я вытерла запотевшее зеркало ладонью, несколько секунд всматриваясь в свое воинственное лицо, после чего переоделась в старенькую пижаму с изображением Русалочки, поспешив в спальню, для того чтобы покончить со всем этим раз и навсегда.
Остановившись около тумбочки, я решительно схватила телефон, набирая номер Сашки.
Один гудок. Второй.
Внезапно тишину спальни разорвала старенькая мелодия Басты.
Повернувшись, так и не сбросив вызов, я до хруста стиснула телефон, инстинктивно попятившись к тумбочке.
Воронов стоял напротив входа, облокотившись бедром о перила, задумчиво меня разглядывая.
- Саша… – выдавила я, немеющими губами, в миг позабыв, что собиралась вообще-то на него наорать.
Но… Просто в голове не укладывалось, как он мог оказаться в моей комнате? Ведь еще вчера вечером Воронов находился в Швейцарии!
- С Андрюхой-то нагулялись? – лениво растягивая уголки губ.
- С кем? – чувствуя, как мое сердце срывается в галоп.
- С Абрамовым… – Саша брезгливо поморщился, – с твоей давней юношеской любовью… – зло хмыкнул он. – Не знаю, в курсе ты или нет, но весь интернет уже окрестил вас парой года! – краткая усмешка в прищуренных от ярости глазах.