Эмилия Грин – Пташки (страница 31)

Воронов лег рядом, рывком притягивая меня к себе, и это возымело гораздо больший эффект, чем любые слова. На краткий миг он крепко меня обнял.

- Нужно избавиться от мокрой одежды, Поль, – произнес он безапелляционно, расстегивая мою куртку. – Иначе не согреешься.

- Да… да… – пытаясь стянуть ледяной топ одеревеневшими пальцами, но они ни черта не слушались.

- Повернись, я тебе помогу, – перекидывая мои волосы на другую сторону.

Вздрогнув, я ощутила медленное движение длинных пальцев по коже.

Избавляя меня от мокрой тряпки, сковавшей грудь, Саша едва коснулся моих затвердевших сосков, и по коже будто пронесся электрический разряд. Я почувствовала томление глубоко внутри, которого никогда прежде не испытывала.

Я крепко себя обняла, внезапно осознав, что в палатке, в самом деле, гораздо теплее, чем на улице.

- Это еще не все, – странно ломающимся голосом напомнил он, демонстративно отодвигаясь и отворачивая голову.

Мне довольно быстро удалось справиться с мокрыми трусами, натягивая прямо на голое тело длинную хлопковую футболку, и закутывая ноги в куртку.

Какое-то время мы, не произнося ни слова, поочередно передавали друг другу бутылку, уничтожая ее глоток за глотком.

- У меня глюки, или здесь становится жарко? – толкая его пяткой в бок.

- Да, надышали, – стягивая футболку, Сашка посмотрел на меня странным взглядом. – Палатка сделана из какого-то специального, сохраняющего тепло волокна. Не помнишь, что ли? Твоему бате чуть ли не из Силиконовой долины ее прислали… – Воронов непроизвольно поморщился. – Он же много раз хвастал.

- Почему тебе так не нравится мой отец? Он ведь всегда относился к тебе, как к родному…

- Ой, еще скажи, дядя Паша всю жизнь в тайне мечтал меня усыновить, – так мило раздражаясь. – Поль, нам завтра рано вставать. Давай уже спать от греха подальше. Я ведь за тебя головой отвечаю…

А вот я за себя уже не отвечала. Увы.

Я рассмеялась, выдерживая его напряженный взгляд. Дыхание учащено. Глаза неестественно черные. С поволокой желания. Неужели он…?

- Мы еще не закончили играть, – с деланной обидой поджимая губу.

- Последний вопрос и спать, – уже даже не скрывая, что находится на взводе.

- Ты делал когда-нибудь это девушке языком?

Я вдруг вспомнила, как в подростковом возрасте он много раз говорил, что пацаны такое не делают. Воронов утверждал, что никогда не будет доставлять своей девушке удовольствие подобным образом.

Я же, прочитав на женском форуме, что девочкам это очень нравится, пыталась переубедить Сашку.

Однажды мы целый вечер об этом спорили: Воронов даже в шутку сказал, что, если я не перестану его донимать, он посадит меня себе на лицо и заставит замолчать этим самым способом…

Секунды тянулись возмутительно медленно, пока Саша молчал, явно очень активно напрягая свои извилины. Я опустила взгляд, улавливая что-то опасно клубившееся в разряженном воздухе.

- Поль, подойти ко мне, – прищурившись, Воронов тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Я вопросительно приподняла бровь.

- Полина, я жду.

Медленно поднявшись, я на неверных ногах преодолела эти несчастные пару шагов.

- Так что… – застыв перед ним, неуверенно пробормотала я.

Внезапно он подался вперед, притягивая меня, так что мои бедра оказались на уровне его лица.

- Действие, – произнес Саша надломленным голосом, самовольно скользя горячими ладонями по моим обнаженным ногам, прекрасно зная, что на мне нет белья.

Глава 29

Протянув руку, я провела пальцами по его влажным волосам.

Его совершенное лицо – сплошные острые углы, плавные линии и полные губы, а глаза… в этот миг в них была такая мучительная жажда, какой я не видела прежде.

- Саш, я…– на сиплом вздохе, так и не решаясь озвучить это вслух, и не совсем понимая, к чему он клонит.

Неужели он…

- Левицкая, так что я должен сделать?

Я вся покрылась мелкими мурашками, инстинктивно подаваясь вперед, когда его руки скользнули выше по прохладной коже. По позвоночнику побежала дрожь. Моя грудь, обтянутая тонким хлопком футболки, взвинчено поднималась и опадала.

- Я не это имела в виду. Я… – смутившись из-за собственного участившегося дыхания и неловкой лжи, ведь наедине с собой я много раз фантазировала именно об этом.

- Еще ближе, – краткий, голодный взгляд прошелся по мне с головы до ног. – Поль… – голос низкий, вибрирующий, с сексуальной хрипотцой, – Ты спросила, делал ли я это девчонкам языком?

- Д-да… Потому что ты всегда говорил, что…

- Тебе интересно узнать ответ? – перебивая меня самым наглым образом, он поднес бутылку к своим чувственным губам, делая судорожный глоток рома: его глаза, тем временем, темнели, насыщаясь порочным янтарным искушением.

Похоже, Александр окончательно захмелел, прожигая меня двумя глубокими предгрозовыми тучами. А у меня в голове намертво застряли эти его слова.

«Мы с Агатой, походу, все. Полагаю, следующий наш разговор поставит окончательную точку. Жаль, не удалось пообщаться до этой поездки…»

Она уехала. Бросила его. Он принял решение с ней расстаться, значит, не моя вина, что их история подошла к концу…

Я смотрела на него. Такого красивого и совершенного, понимая, что другого шанса у нас может и не быть. Ведь через несколько дней, когда этот отдых подойдёт к концу, Саша вернется в Швейцарию. Кто знает, когда он приедет в Москву, и приедет ли вообще.

Иногда нужно просто отпустить ситуацию, глубоко вздохнуть и сказать: «Ну, и что? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на пустые сомнения и страхи».

Мир ведь не рухнет, если мы с Вороновым нарушим парочку правил?

А значит…

- Тогда действие! – повелительный взмах моей руки. – Я хочу, чтобы ты сделал мне это… – прошептала я, пьянея от сгущающегося дурмана у него в глазах, – языком… – нервно облизывая подрагивающие губы.

Воронов вальяжно улыбнулся, подавшись вперед, после чего его ладони мягко прошлись по моим обнаженным ногам. Пальцы погладили внутреннюю сторону бедер, медленно продвигаясь к заветной цели.

Я вздрогнула, когда он коснулся…

- Раздвинь, – короткий сиплый приказ.

И я подчинилась. На щеках выступил румянец, пока я медленно, грациозно, насколько это позволяла ситуация, раздвигала ножки прямо перед его лицом.

- Поль… – овевая влажные складки своим горячим дыханием. – Если я сделаю что-то не так… Ты сразу говори. Ладно? – с таким пугающим надрывом в неузнаваемом, севшем в ноль голосе, что мне стало не по себе.

- Воронов, я думала, в том, что касается секса, тебе нет равных? М? – подразнила его я.

Не разрывая нашего зрительного контакта, друг детства накрыл мою влажную промежность пятерней.

- Сейчас я уже не уверен… – глядя на меня этим своим вытравливающим душу взглядом, его указательный палец поглаживал затвердевший бугорок клитора.

По мышцам тела пронесся огонь, заставляя их сжаться. Меня нещадно крыло, сжигая сосуды, расщепляя на атомы. Зрачки Сашки расширились, губы растянулись в полуулыбке, он усилил нажим на моем клиторе.

– Тебе так приятно?

Ответом ему послужил мой тихий сдавленный стон.

- Левицкая, что же ты со мной творишь? – тогда Воронов прильнул ко мне между широко разведенных ног, касаясь горячим языком центра.

Меня порвало. Сознание кануло в бездну. В голове – стихийное бедствие. Упоительное. Всепоглощающее. Порочное.

Друг детства стал жадно целовать мой клитор, играясь с ним, с каждой секундой доставляя мне все больше острых ощущений.

- Саш, если ты не хочешь… – дыхание прерывалось: в затуманенном желанием рассудке промелькнула мысль, что я чуть ли не заставила Сашку, склонив его к оральным ласкам – вот тебе и скромная девственница Полина! – Если тебе не нравится…

- С чего ты взяла, что мне не нравится? – парень рывком притянул меня к своему лицу, впиваясь в раскрытую плоть так грязно и запретно, что я чуть сознание не потеряла от наслаждения. – Вот как мужчина должен целовать свою женщину. Вот как нужно целовать тебя, – его рваный вздох сквозь стиснутые зубы.