Эмилия Грин – Пташки (страница 10)
И я была бы рада забыться, перестать смотреть в эти черные бешеные глаза. Но не могла — от этого зрительного контакта тело накрывало горячими волнующими мурашками…
Я даже не отдавала себе отчета, что топ задрался, обнажив пупок и едва ли не грудь — бюстгальтер-то я не надела. Всему виной его взгляд. Парализующий и мужской. Осязаемый. Тяжелый.
Конечно, я, как всегда, сама себе это придумала. Вот только сейчас, танцуя среди разгоряченной толпы, мне было так сказочно хорошо…
Когда заиграл медляк, я заметила, как ко мне направились сразу несколько парней. Только Воронов оказался проворнее: он грубо сгреб меня своими ручищами и подталкнул прочь с танцпола.
— Мы уходим, — тихо скомандовал мне на ухо Саша, порывисто соединяя наши ладони. Одним этим прикосновением он запустил в моем теле какую-то необратимую химическую реакцию.
Его большая горячая ладонь плотно легла в мою. Я судорожно втянула воздух — он словно сгустился между нами — и невольно скользнула кончиком языка по пересохшим губам.
— Я хочу поучаствовать в конкурсе мокрых маек… — пробормотала я, глядя на него исподлобья.
— Отлично! — Притворно улыбнулся он. — Только сперва у папеньки своего разрешение получи… А потом участвуй где хочешь. — Воронов резко подхватил меня и закинул себе на плечо.
— Отпусти-и! — Я попыталась высвободиться, но Сашка вцепился мне в бедро мертвой хваткой.
Хвала богам, что я надела шорты, иначе мою полуголую пятую точку лицезрели бы все участники вечеринки.
— Воронов, ты чокнулся? Куда ты меня тащишь?..
— Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, — отрезал он, ускоряя шаг по направлению к базе.
— Так я там не одна, а с ребятами и
— Твой парень — мелкое недоразумение. Ему веры нет, — с нескрываемым оттенком раздражения произнес «друг детства».
— Сам ты недоразумение, а Женька — хороший! — зло выпалила я.
Секундная заминка. После чего Саша процедил сквозь зубы:
— Если дядя Паша отпустит, танцуй хоть до утра. — Его тяжелая пятерня стиснула мою ягодицу.
— Ты прекрасно знаешь, что мой отец скорее закроет эту базу к чертям, чем разрешит мне туда вернуться! — отчеканила я, едва дыша: кровь прилила к голове, все плыло перед глазами. Единственное, что я могла разглядеть в этом нелепом положении, — его ровная, монолитная спина.
Какое‑то время мы «шли» молча под отчаянные взмахи моих кулачков, которые, увы, не могли переломить ситуацию в мою пользу.
— Приехали! — Ядовито улыбнулся Воронов, опуская меня на ноги около потухшего костра.
— Вот вообще не смешно. Ты не имел права так поступать. — Я с досадой покачала головой, отмечая его стиснутые челюсти. — Даже с ребятами не дал попрощаться! С Женькой…
Сжав губы, он прикрыл глаза ладонью.
— Поль, завтра поговорим. Тебе надо остыть, — буркнул Воронов и, отняв руку от лица, пронзил меня взглядом своих цепких карих глаз, словно гипнотизируя.
Я мрачно рассмеялась, с вызовом вглядываясь в его странно бледнеющее, напряженное лицо. Складывалось ощущение, что остыть действительно нужно — вот только не мне.
— Не поговорим, — прошипела я, стараясь восстановить сбившееся дыхание и вернуть самоконтроль, который, казалось, был окончательно утрачен.
Из-за пронзительного Сашкиного взгляда мое тело будто охватила необъяснимая дрожь. Он застыл. И я тоже не могла пошевелиться.
Это окончательно сбило с толку, потому что в сложившейся ситуации я должна была реагировать иначе — уж точно не впадать в ступор и лететь в бездонный омут его сощуренных карих глаз.
— Приятных снов… — Натянуто улыбнулась я в надежде, что Воронов наконец отправится в свой домик.
Медленно кивнув, он прошелся по моему телу глубоким пробирающим взглядом.
Наконец Сашка развернулся и размашистым шагом направился в сторону своего домика, а я, упав на бревно рядом с дымящимися поленьями, какое-то время бездумно пялилась в одну точку.
И что это сейчас было? Воронов, словно какой-то неандерталец, закинул меня себе на плечо и, не слушая никаких аргументов, лишил возможности повеселиться. Он реально думал, что имеет на это право? Как бы ни так…
Выждав еще немного, я решила вернуться к ребятам. Убедившись, что приглушенные голоса родителей все еще доносятся со стороны банного комплекса — а это означало, что у них там своя вечеринка — я, осторожно озираясь, направилась к кустарникам.
— Поль, ты прикалываешься? — Я вздрогнула, стоило обманчиво ласковому голосу Воронова ударить мне в спину.
Вместе с участившимся сердцебиением и внезапным ознобом меня накрыло смесью решимости, помноженной на юношеский максимализм.
Не обращая внимания на Сашу, я ускорила шаг, когда услышала впереди оживленные голоса — разумеется, вечеринка только набирала обороты, и, да, я собиралась туда вернуться.
В конце концов пристегнусь невидимыми наручниками к Безрукову — он у нас трезвенник с черным поясом по каратэ. В отличие от Воронова, с его варварскими замашками, Илья в курсе, что такое личные границы, и в случае чего сможет меня защитить…
— Полина. — Голос Саши звенел сталью, но я не реагировала, лишь ускоряла шаг, чувствуя, как дрожь в теле становится все сильнее. — Полина… Постой.
Я рассмеялась и покачала головой. Ситуация казалась до смешного абсурдной. Вместо того чтобы почивать со своей правильной подружкой, он караулил каждый шаг своей
— Мы же договорились, что ты спросишь разрешения у бати. — Звенел яростью голос друга детства. — Что-то я тебя там не дождался…
Я перешла на медленный бег, чувствуя, как от напряжения стягивает все внутренние органы. Я не собиралась идти у Сашки на поводу, какого бы старшего брата-тирана он передо мной не разыгрывал… Не дождется!
Рывок — и я, не успев даже ахнуть, вновь оказалась зажата в его руках-тисках.
А дальше начался настоящий хаос: Воронов потащил меня прямиком к воде — ледяной, которая даже днем, под лучами палящего солнца, едва прогревалась, а ночами в ней, пожалуй, чувствовали себя комфортно только моржи.
— Ты совсем рехнулся? — проорала я, когда вода начала набираться мне в кеды. — Ты что творишь, Саш?!
Я не верила в происходящее, а зря, потому что в следующую секунду моя многострадальная пятая точка оказалась в озере, и тело моментально сковал холод, меня затрясло.
— Урод ты, а не д-друг! — сквозь душащие слезы прохрипела я, судорожно хватая носом воздух.
— Зато в следующий раз будешь думать головой, а не одним местом… — спокойным тоном прозвучало где-то поблизости.
Я истерично расхохоталась, пытаясь отползти на сухую часть берега.
— Хотела принять участие в конкурсе мокрых маек? Не благодари! — И меня снова окатило водой — я вдруг осознала, что вымокла до нитки, однако даже наорать на него не могла, потому как зуб на зуб не попадал из-за сковавшего тело холода.
«Лучший друг» тем временем поспешил прочь из воды — он даже умудрился предварительно скинуть шлепки, побоявшись их намочить.
Резко подскочив, я успела нагнать Воронова у самой кромки воды. Вцепившись в его широкие плечи, рывком потянула назад — и с нескрываемым удовольствием выслушала отборный мат, пока он летел в воду.
Сашка с громким всплеском рухнул в озеро, и я для надежности окатила его еще парой пригоршней воды. Затем поспешила выбраться на берег, мысленно молясь, чтобы не встретить никого из родных. Не очень-то хотелось объясняться, каким образом мы с Вороновым вымокли до нитки. Еще подумают, что перебрали с алкоголем и решили проверить поговорку «пьяному и море по колено», а в нашем случае — озеро.
Хотя, спорить не буду, я была бы не против таким образом поглумиться над своим другом — вот была бы умора, если бы наши друзья и родственники подумали, что Воронов не умеет пить…
Вернувшись в дом, я стремительно закрыла дверь на замок, не желая сегодня больше видеть незваных гостей. Затем поспешила в душ, на ходу сбрасывая тяжелую мокрую одежду.
Казалось, у меня даже зубы лязгали от холода. Кожа покрылась острыми мурашками.
Я включила горячую воду на максимум, а затем, обняв себя под грудью, скатилась по стенке душевой и на какое-то время прикрыла глаза.
Боже мой, он сошел с ума… Чему его только учат в этой Швейцарии? Как быть придурком и грубияном, позабывшим про личные границы? Очень похоже на то.
Сама не знаю, сколько я вот так просидела на полу кабины, в душе́ хороня и оплакивая нашу с Сашкой многолетнюю дружбу. Потому что друзья так не поступают, и я не собиралась мириться с его тиранскими замашками…
Шлепая босыми ногами, я сняла с крючка большое махровое полотенце и, заворачиваясь в него, вернулась обратно в комнату.
Перебросив влажные волосы через плечо, я замерла на месте с открытым ртом…
На моей кровати сидел Александр Воронов. С влажными всклокоченными волосами. Обнаженным торсом. Ну хоть в сухих шортах… Прости господи.