Эмилия Грин – Притворись моим (страница 7)
Он пришел на смену кошмару, в котором мой отец собственноручно убивал мою мать, а я смотрел на это и никак не мог ее защитить. Из-за детской травмы я постоянно возвращался в прошлое, которое очень долго не мог отпустить. Но со временем этот кошмар стал сниться гораздо реже, пока наконец его не вытеснил другой сон.
Наставник объяснил, что наше бессознательное иногда может принимать самые причудливые формы. Возможно, таким образом оно сообщило мне, что пора домой. Тем более, с каждым днем я и сам будто все сильнее прозревал, скучая по своей прежней жизни. По той ее части, которую, увы, не вернуть… Тем не менее, я определился со своими приоритетами. Я мечтал о семье и детях.
На прощание наставник сказал мне, что ребенок и будет ключом к моему окончательному исцелению.
В кармане завибрировал телефон. Вытащив его, я принял входящий вызов от Нелли.
— Паш, ну ты где? Я весь вечер одна дома…
— Скоро буду. Засиделся с друзьями. Скачай пока какой-нибудь фильм?
— Хорошо. Только давай быстрее. Я соскучилась.
Отключившись, я убрал телефон в карман и негромко объявил:.
— Забыл сказать — я женюсь!
Кирюха резко подался вперед.
— Че?
— Женишься? — нахмурился Апостолов.
— Ага! — я усмехнулся, глядя в их удивленные лица.
— Свадьба? Снова?! — присвистнул Артем, намекая на мой первый неудачный брак.
Я в очередной раз вспомнил, как проебался, нарушив все наши договоренности — потерял от Мышки голову, а потом поступил как форменный подлец. Дебил, собственноручно все разрушивший.
Я тогда не отдавал себе отчета в происходящем. Очень смутно помнил дни после известия о кончине отца.
Я для нее умер. Судя по тому, что транслировали ее пустые глаза, мое предательство ощущалось именно так. Да, я ее бросил. С размаху. Бросил и не поймал.
Тогда мне казалось, что я долго не протяну, а Маше будет так легче меня отпустить. Ведь куда проще позабыть «ничтожного изменщика», нежели слабовольного душевнобольного.
Я осознанно ее отпустил, но сделал все возможное, чтобы Маша ни в чем не нуждалась. Уезжая, я на всякий случай составил завещание, где разделил все свое имущество между ней, моей, пусть и незаконной, но любимой женой, и друзьями.
До сих пор было тяжело вспоминать обо всем этом, потому что ничего не исправить. Маша видела во мне защитника, а я уничтожил все чистое и светлое, что она ко мне испытывала, разрушил ее под чистую. Потому что я и сам был разрушен.
Слабый. Сломленный. Прогнивший до основания.
Я утащил девчонку за собой на дно. Но, к счастью, она сумела выплыть.
«Спустившись с гор», я полетел на Гоа и в первый же вечер разыскал Машу в соц.сетях. Я выдохнул с облегчением, удостоверившись, что у нее все в порядке. И судя по немногочисленным, но довольно говорящим фотографиям — более чем.
Выглядела Маша прекрасно. Яркой. Вкусной. Головокружительной. Цепляющей. Ее улыбка будоражила кровь и зачаровывала. А самое главное — она была искренней. Очевидно, шла от самого сердца.
Я понял, что Маша так и не вернулась в Москву. Моя бывшая жена жила в Турции и много путешествовала, если судить по фотографиям из разных уголков земного шара.
Ничего общего с той забитой скромницей, которой я узнал Машу несколько лет назад.
Я почувствовал гордость и восхищение, а еще… некоторую досаду. Потому что на одном из снимков я увидел свадебную атрибутику. Эта фотография однозначно давала понять — Маша не просто в отношениях, а готовится к свадьбе. А может, уже счастлива замужем.
Эгоистично было бы надеяться, что Маша все эти годы будет меня оплакивать. Ожидаемо, она вычеркнула меня из своей жизни. И мне бы очень хотелось окончательно выкинуть Мышку из головы. Пиздец, как хотелось бы. Но… с воспоминаниями о Маше было связано самое счастливое время в моей жизни, только я слишком поздно это осознал.
— Расскажи хоть, кто она? Как вы познакомились?
— Возможно, вы ее знаете. Нелли Маркелова.
Мы с Нелли были давно знакомы. Вместе учились в университете, часто пересекались на тусовках, одно время даже трахались.
— Маркелова? — Апостолов недоверчиво прищурился. — Мажорка, что ли, эта?
— Да, — кивнул я, припоминая нашу случайную встречу с Нелли. — Она несколько лет жила на Гоа, «наевшись» московской тусовочной жизни.
— И тут такая встреча! — хмыкнул Кирюха.
— Я помню эту Нелли… — Артем кашлянул в кулак. — Без нее раньше не обходилась ни одна вписка.
— Все в прошлом. Нелька, как и я, нацелена на семью.
— Серьезно? Она теперь осознанная и просветленная? Третий глаз на заднице открылся? М? — ерничал Артем.
— Типа того.
— Вы так быстро решили пожениться? — Кирилл поморщился.
— А чего тянуть? Мне уже тридцать пять, Нелли — столько же. И ни ребенка, ни котенка. Главное, нам комфортно вместе. Да к тому же на Гоа неделя за месяц идет.
— Комфортно? — вновь с напускным неверием переспросил всем известный каблук Кирилл Воронов.
— Да. И в постели она меня устраивает. Что еще надо? — сухо ответил я.
Братья переглянулись. Ну начинается! Сколько мы успели пообщаться без этого пафосно-поучительного тона?
— А как же любовь и страсть? — глубокомысленно озадачился Артем, почесывая подбородок.
— Со страстью у нас все нормально.
Я хмыкнул, вспоминая, как спустя два года воздержания накинулся на женщину. По правде говоря, мне тогда было плевать, кого… хоть резиновую бабу, лишь бы дырка была.
На Тибете, чтобы попасть к наставнику, мне пришлось отказаться от большинства радостей мирской жизни. В том числе и от секса. Потому что слишком много в моей жизни было грязи. Случайные связи. Полная бездуховность. Невозможно очистить душу, не очистив тело.
— Ну что ж… Надеемся, в этот раз у тебя все сложится, — как-то безрадостно подвел черту в нашем разговоре Артем.
Москва
Я сидела в кресле в своем кабинете. Теплое, яркое июльское солнце заглядывало в окно.
Шла третья неделя, как я вернулась в Москву — как бы я ни пыталась, избежать этой поездки не удалось. Слишком много накопилось дел, которые требовали моего присутствия.
Да и бабушка наконец согласилась поехать в Турцию. Мы с ней договорились, что, когда я закончу здесь все дела, вместе вернемся в Стамбул, а оттуда махнем на море — как раз начнется бархатный сезон, жара немного спадет, и отдыхать будет комфортно.
В перспективе мы с мамой планировали, что бабушка переедет жить к нам, потому что в России ее больше ничего не держало.
Весной не стало нашего «семейного дизайнера» Аллы Степановны. Жизнерадостная старушка ушла так же играюче, как и жила. Вечером они с моей бабусей отмечали очередную коллекцию непризнанного модельера, а с утра Алла Степановна не проснулась… Собственно, это событие и стало поворотным, полностью перезагрузив наши отношения с бабушкой.
Так уж вышло, что два года мы с бабушкой почти не общались. Нет, я, разумеется, несколько раз в неделю отправляла ей дежурные сообщения, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке, но дальше этого не шло.
Узнав, что они с Аллой Степановной приняли подачку Левицкого, перебрались из поселка в новую столичную квартиру, да еще и направо и налево сорили его деньгами, я расценила это как предательство.
Но после смерти закадычной подружки бабушка сильно сдала, и пришло время забыть старые обиды. Тем более, я планировала вернуть квартиру дарителю, просто пока руки не доходили заняться этим.
Экран моего телефона засветился.
Следом шла фотография Поли.
Доча поджала губки, умильно сложив ручки под щекой. Меня затопило такой безумной теплотой, что я не смогла сдержать улыбку, адресуя поцелуйчик экрану телефона.