18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Эмилия Грин – Притворись моим (страница 10)

18

— Да, конечно. — Нелли улыбнулась. — Но сперва нужно заглянуть в агентство по организации свадеб. Мне с таким трудом удалось выбить для нас летнюю дату у них! Нужно скорее подписать договор, а то останемся без свадьбы…

— Агентство по организации свадеб? — Я откинулся на сиденье, не скрывая раздражения в голосе. — Зачем? Мы же планировали только роспись?

Я поморщился, стопоря себя, чтобы вновь мысленно не унестись в воспоминания. Я не собирался проходить все это снова. Организация свадьбы. Пафосная церемония с толпой ненужных людей вокруг. И полный пиздец по итогу.

— Паш, ты ведь согласился… — Нелли закусила подрагивающую губу.

Я нахмурился. Согласился?

— Мы обсуждали это пару дней назад перед сном, и ты был не против передать подготовку профессионалам. А это агентство отличается нестандартным подходом к свадебным церемониям! И сегодня на мое сообщение ты ответил согласием! — добавила она, лихорадочно выискивая что-то в своем мобильном. — Вот. Смотри. — Нелли открыла переписку, доказывая свою правоту.

Полагаю, не следовало признаваться ей, что я был так занят на производстве, что даже не полностью прочитал ее сообщение и ответил лишь на последний вопрос… Романтик хренов.

Я сосредоточился на грустном лице своей невесты.

— Поверь, это будет не стандартная пафосно-пошлая церемония. Я… я… — Нелли вцепилась пальцами в ручки сумки. — Я придумала для нас нечто особенное… незабываемое… — еле слышно пробормотала она и, шмыгнув носом, потянулась к салфеткам. — История о том, как два израненных сердца нашли свой путь друг к другу… Конечно, я знаю, у тебя ведь уже была одна свадьба…

— Ты прекрасно знаешь, что она была фиктивной, — резко ответил я, не желая посвящать Нелли в подробности.

Она была не в курсе моей семейной трагедии, полагая, что я слетел с катушек из-за смерти отца. В будущем я планировал ей открыться, но сейчас внутренне ощущал, что это время еще не пришло. Ну а Маша — это запретная территория моих несбывшихся мечт. Не подходи — убьет. Поэтому я и не впускал туда никого.

Проще было сказать, что наши отношения носили фиктивный характер, чем выворачивать перед Нелли душу.

— Если ты передумал на мне жениться, так и скажи… — прохрипела она, снова закусывая губу.

Я почувствовал себя оленем в свете автомобильных фар, неожиданно вспомнив, из-за чего Нелли угодила в рехаб — несколько лет назад накануне свадьбы ее бросил жених. Разумеется, она мечтала о свадебной церемонии со всеми вытекающими…

Подавив вздох, я постарался, чтобы голос прозвучал как можно мягче:

— Только сразу говорю — никаких пьянок с медведями и тамадой. — Я примирительно улыбнулся, в глубине души испытав легкое разочарование.

Вспомнилось, как эта жизнерадостная яркая блондинка несколько недель назад на песчаном побережье уверяла меня, что все материальное — тлен, а свадьба — пустая трата времени и денег. В ней таким потрясающим образом переплеталась прогрессивность взглядов и высокая духовность, что меня зацепило. Однако после того, как я предложил Нелли узаконить отношения, она довольно быстро поменяла свое мнение относительно свадьбы.

Что ж…

— Паш! Ну какие пьянки с медведями? — выдала она с видом оскорбленного достоинства, пихнув меня локтем в бок, — А тамада — это такая пошлость! Ты даже не представляешь, что я для нас придумала… Это будет незабываемо… — прошептала Нелли с придыханием. Ее голубые глаза вновь засияли.

— Только давай сразу договоримся, что это будет небольшой праздник? С моей стороны почти не будет гостей.

— Конечно! Мы позовем только самых близких! — энергично закивала она. — Даже не сомневайся. Предлагаю познакомиться с нашим свадебным организатором, а дальше я полностью возьму все в свои руки! Вообще не буду тебя дергать.

— Договорились, — кивнул я, ощущая вибрацию телефона в кармане. На автомате принял входящий вызов от помощника и повернул голову, бездумно разглядывая подъехавший белоснежный «Порше». — Да, Степ?

— Паш, ну пойдем! — Нелли скорчила нетерпеливую гримасу.

— Иди! Я сейчас подойду.

— С утра до ночи же работаешь… — недовольно вздохнула она. — Первый этаж, десятый офис.

С трудом выслушав новую порцию вскрывшихся на предприятии проблем, я все-таки заставил себя вылезти из тачки. Довольно быстро отыскав нужный кабинет, я открыл дверь и отвесил дежурное:

— Прошу прощения. Мне пришлось задержаться…

А потом поднял голову и оцепенел. Изображение куда-то поплыло. Несколько мгновений я стоял, не дыша и не моргая.

— Маша?

Я напрягся всем телом и перевел взгляд в каком-то мазохистском порыве, желая обнаружить кольцо на ее безымянном пальчике. То самое кольцо, которое попалось мне на фотографии в ее профиле. И… не увидел. Не было кольца!

На секунду зажмурившись, я почувствовал отголоски пульса где-то в глотке. До меня наконец начало доходить…

Я поднял голову и встретился с ней взглядом, и мое сердце… У меня было такое чувство, словно кто-то сжал его в кулаке. От одного взгляда Маши я оказался в безвоздушном пространстве.

«Пока смерть не разлучит нас…» — вот о чем я думал, когда наблюдал из окна, как охранник провожает эту сильную-хрупкую девушку до автомобиля. Расстаться помягче? Подстелить соломки? Я не хотел, чтобы Маша тратила себя, пытаясь до меня достучаться. Скажу больше — услышав этот стук от друзей, я намеренно поплотнее закрыл дверь.

В тот день тридцать первого декабря я умер для Маши и долгие месяцы представлял собой смрадный разлагавшийся труп. Я умер и для своих друзей. Для себя. Тогда казалось, так проще и легче — умереть для всех.

И приехал на Тибет я не в поисках помощи, а скорее, чтобы доказать — моей кукухе уже ничто не поможет. Улетела с концами. Я не знал, когда вернусь и вернусь ли вообще. Это был тупик.

Правда, оказалось, я гораздо сильнее и выносливее, чем сам о себе думал. Но сейчас не об этом.

Я смотрел на нее, и у меня горели легкие, а в висках билось одно-единственное слово: «поздно».

Слишком поздно.

Возможно, она и была той единственной… Я до сих пор уверен, если любишь по-настоящему, должен выбирать самое лучшее для любимого человека.

Бывший нарк и псих, — а психов, как известно, бывших не бывает, — вряд ли то, чего заслуживает молодая, чистая девчонка. Поэтому у меня не осталось другого варианта, кроме как наблюдать за ее жизнью со стороны.

Мой наставник говорил: «Борьба бывает на войне, но никак не в любви. Эмоции и чувства другого человека — храм. В него нужно входить, зная все правила. А если уж наследил там…»

Мне бесконечно стыдно за каждую слезу, что Машенька пустила из-за меня.

Я смотрел в распахнутые от изумления глаза моей нежной Мышки, надеясь, что когда-нибудь смогу взглянуть в них без стыда. Пусть и никогда не прощу себя за это. Потому что и она меня не простит — я прочитал это по Машиному лицу.

«Паш, ты не оценил дар, который получил: чистую искреннюю любовь и доверие».

Да, Маша, не оценил… Я предпочел вариться в своем личном аду. Прости меня.

Слишком поздно.

Я вынужден был признать — шоковая терапия сработала. Картинки из соц.сетей не передавали и половины того, что я имел счастье лицезреть всего в паре метров от себя. Я с трудом мог дышать, сраженный наповал той, что когда-то была моей. Принадлежала мне.

Она выглядела охуенно. Красивая. Загорелая. Ее волосы отрасли и стали гораздо темнее. Насыщенного шоколадного оттенка, оттеняя бездонные глаза. Маша облизала покрытые персиковым блеском губы, и я почувствовал, сука, то, чего не должен был чувствовать…

Обтягивающее кремовое платье подчеркивало все ее сексуальные изгибы. Особенно сиськи. В декольте можно было жить… И единственное желание, которое это долбаное платье вызывало — поскорее его содрать.

Для кого так нарядилась, Мышка?

Мое животное начало рядом с этой девчонкой отказывалось повиноваться. Током по венам, разряд за разрядом неслось нечто первобытное… Сильнее, чем желание. Гормональный торнадо. Просыпался зверь в гоне.

Раньше я списывал это на некую Машину диковинность — смешные очки, нелепые наряды. Но теперь, глядя на яркую фигуристую красотку, понял — во что бы Мышка ни облачилась — все одно. Мой радар безошибочно на нее срабатывал. Да так, что все датчики моментально выходили из строя.

Я инстинктивно сделал шаг, чтобы оказаться еще ближе. Чувство было такое, будто ступаю по лезвию бритвы, не в силах отвести от нее глаз… Я смотрел и смотрел на Машу с комом в горле, и тонны воспоминаний коршунами кружились в моей больной голове.

Ощущения в груди настолько меня потрясли, что я отчаянно пытался придумать им хоть какие-то объяснения. Похабные. Низменные. Тупые. Хоть как-то замаскировать эти давно похороненные чувства, рвущие душу на части.

Потому что мое прошлое встретилось с моим настоящим. Лобовое столкновение. Мотор всмятку и искры из глаз.

Когда казалось, что вместо сердца давно искусственный орган, выяснилось, что-то еще барахтается. Только внутренний голос насмешливо: слишком поздно…

— Вы знакомы? — отрезвляющей пощечиной донесся до меня голос Нелли.

Я сжал челюсти, не в силах на нее посмотреть. Не мог. Не сейчас.

— Были знакомы в прошлой жизни… — Маша улыбнулась, глядя мне прямо в глаза.

Я прекрасно понял, что означает ее улыбка. Она смотрела на меня, как на пустое место.

Шах и мат тебе, Павел Левицкий. Хотел умереть? Ты убит. А я жива и счастлива. Без тебя.