Эмилия Грин – Притворись моим (страница 12)
— Отмалчиваешься? — Она чуть склонила голову. — Паш, ты реально не видишь ничего необычного в том, что твоя бывшая жена будет организовывать нашу свадьбу?
— Полагаю, с этической точки зрения будет правильнее обратиться в другое агентство, — я вздохнул, не обращая внимания на сквозную дыру в груди. Но, сука, как же было больно…
Разумеется, все это казалось какой-то дикостью, я не собирался общаться с Машей в подобном контексте. Я с равнодушным видом разговаривал с Нелли, а у самого от осознания абсурдности ситуации внутри все адским пламенем полыхало. Мозг взрывался. Просто мрак.
— В другое агентство? — Нелли поморщилась и выдала уже гораздо спокойнее: — Понимаешь… перед тем, как обратиться к Кросс, я связалась с представителями трех еще более популярных агентств, и самые ранние даты, которые они предложили — это начало следующего года! Представляешь?
— Ну и что? Будет больше времени подготовиться, — пожал я плечами.
— Нет уж! Кросс пообещала подобрать нам дату в конце августа! Я просто попрошу другого организатора, — произнесла Нелли, устремляя на меня блестящие от слез глаза. — У вас ведь с этой… этой Машей, правда,
Кивнув, я стиснул зубы, вдруг отчетливо осознав потребность обсудить сложившуюся ситуацию с Мышкой…
— Машенька, ты такая бледная… Часом не заболела? — поинтересовалась бабушка, наблюдая, как я монотонно гоняю кусочек огурца по тарелке с салатом.
— Все в порядке. Скоро свадьба, к которой мы готовились более полугода. Это мой первый масштабный проект — несколько сотен гостей… Волнительно, — пробубнила я, стараясь, чтобы выглядело правдоподобно.
— Все получится, дорогая, — с воодушевлением заключила ба, ее голос излучал теплоту. — Я в тебя верю!
После моего возращения в Россию бабушка полностью изменила свое поведение. Больше никакого агрессивного навязывания собственного мнения. Она вообще теперь ничего мне не советовала, наоборот, сама частенько обращалась за помощью. Признала наконец, что я взрослая самодостаточная женщина и в состоянии позаботиться не только о себе, но и о ней.
На время приезда в Москву я сняла двухкомнатную квартиру-студию в центре. Бабушка спала в гостиной, совмещенной с кухней, а мы с Полькой заняли большую двуспальную кровать в спальне.
Мне так и не удалось наладить раздельный сон. Куда там! Я до сих пор никак не могла завершить грудное вскармливание, не решаясь оборвать эту особую эмоциональную связь матери и ребенка.
— Машенька, а ты почему так рано домой вернулась? Я думала, вы с Муратом куда-то собирались? Я бы сама уложила Полю… — со смущением добавила она.
Мой взгляд метнулся к дочери.
Полина жевала дольку яблока, внимательно следя за Нюшенькой из мультфильма «Малышарики». Ее большие серые глаза с пушистыми ресницами были наполнены такой взрослой серьезностью, будто в свои неполные два года она уже переросла все эти малышковые передачи.
Непроизвольно улыбнувшись, я в очередной раз залюбовалась своим ребенком. Легкие каштановые кудри. Умильные ямочки на пухлых щеках. Маленькая принцесса. Невероятно ласковая и нежная. Красота Поли шла изнутри. Она проявлялась во взгляде, выражении лица и детской непосредственности.
— Маш?
Прокашлявшись, я ответила:
— У Мурата появились дела. Ничего страшного, еще будет возможность вместе поужинать.
На самом деле, оказавшись с Муратом наедине, я поняла, что морально не вывезу предстоящий ужин. Вся моя энергия израсходовалась во время случайной встречи с человеком из прошлого. Единственное, чего я желала — вернуться домой. К дочке. Именно она была моей солнечной батарейкой, подзаряжая даже в самый хмурый день.
— Жаль, что не получилось, — посетовала ба, наливая мне в кружку черный чай. — Такой интересный и обходительный мужчина… И с Полюшкой сразу нашел общий язык!
— Не поспоришь.
Мурату было тридцать два года. За плечами неудачный брак, в котором у него родился сын. Возможно, похожий прошлый опыт и подтолкнул нас к общению. Меня подкупило, что Мурат, несмотря на болезненный развод, обожал своего четырехлетнего сына и посвящал ему много времени.
Как-то раз мы случайно встретили Мурата с сыном в парке, и я познакомила их с Полькой. Вскоре Мурат пригласил нас с дочерью в кафе, где мы отлично провели время. А на прошлой неделе мы уже успели исследовать новое заведение для семейного отдыха в Москве.
Я вновь задержала взгляд на лице дочери, стараясь не думать о том, как же
— Полюшка, мишка зовет тебя играть! — ба поманила Полинку игрушкой, подаренной Муратом, однако та продолжила с сосредоточенным видом следить за танцем Крошика.
— Она не особо любит этого мишку, — тихо напомнила я. — Лучше предложи ей пораскрашивать новыми фломастерами?
— Да, так и сделаю. И Маш, напомни, когда вы записаны к неврологу? — поинтересовалась бабушка, опуская взгляд.
Я шепотом произнесла:
— В эту пятницу. Будут проводить какой-то тест, выявляющий аутоиммунные заболевания на ранних стадиях. Но я уверена, что с Полей все в порядке. Скоро она обязательно заговорит.
— Я тоже так думаю. Только вот… ты у нас уже в год болтала предложениями, а Полюшка до сих пор молчит, как рыбка… — бабушка тяжело вздохнула.
Я с трудом сдержалась, чтобы тоже не вздохнуть. Потому что еще ни разу я не услышала от доченьки такого важного и необходимого мне слова «
При этом Полина абсолютно все понимала и была крайне смышленой девчушкой, однако никак не хотела пользоваться своей речью, ограничиваясь лишь жестами, мимикой или звукоподражанием.
После ужина я впервые за долгое время отключила телефон. Хватит с меня общения на сегодня. Укладывая Полину в кровать, я читала ей сказку про цыпленка, который потерял голос, и тем самым пыталась объяснить доченьке, как важно разговаривать.
Я погладила дочь по волосам.
— Слышишь, милая? Я так мечтаю услышать твой голос… Я так тебя люблю…
Полюшка лучисто улыбнулась, утыкаясь мне в щеку губами. Какое-то время мы так и лежали, крепко обнявшись, а потом незаметно уснули.
Я проснулась посреди ночи от того, что Полина плачет навзрыд, вцепившись мне в футболку своими маленькими ладошками.
— Поля! Полюшка… Что случилось? — прижав дочку к груди, я включила ночник, вглядываясь в ее испуганное заплаканное лицо.
Полина, как обычно, молчала, только смотрела на меня так… странно… Что-то новое, абсолютно осознанное и пугающее появилось в ее детском взгляде.
— Полюшка, ты видела кошмарный сон, да? — пробормотала я опустошенно.
После небольшой паузы дочка быстро покачала головой.
Чтобы хоть как-то успокоить ее, я взяла с тумбочки мишку и протянула ей. Однако Полина с такой злобой швырнула его на пол, что мне стало не по себе. Нахмурившись, она отвернулась от меня и натянула одеяло до подбородка. По тому, как содрогалась ее спинка, я поняла, дочка снова тихонько плачет…
***
Первая половина рабочего дня прошла как в тумане. Ночью мне так и не удалось выспаться из-за Полины, и теперь я чувствовала себя абсолютно разбитой. Бездумно перекладывая папки с эскизами для одной из невест, я покосилась на дверь, ожидая увидеть секретаря с очередной чашкой кофе. Почему так долго?
Я выдохнула, наконец услышав приближающиеся шаги в коридоре, и снова взглянула на свои эскизы. Дверь хлопнула. Я подняла голову и… с трудом перевела дыхание. На пороге моего кабинета стоял Левицкий.
Хрясь. Огромным таким булыжником по сердцу. Слишком неожиданно. И слишком больно.
— Маш, прошу прощения, что я без предупреждения. — Он сделал шаг к моему столу. — И без записи, — попытка пошутить, но мимо, так как голос моментально выдал его волнение, — Поговорим? — попросил почти беззвучно..
Я вцепилась пальцами в крышку ноутбука, чувствуя себя так, будто меня выбросило на скалы во время шторма. Когда чудом удалось выжить, но чтобы добраться до берега, необходимо вновь нырнуть в эту опасную стихию…
— О чем нам разговаривать? — прошептала я, глядя на бывшего мужа, застывшего около моего стола.
Мы молча замерли. Хотя мне хотелось вскочить и расцарапать ему лицо, крича в голос. Это желание вызывало внутренний дискомфорт, потому что я бы предпочла не испытывать к Левицкому ни-че-го.
Уставившись на него, я снова подумала о нашей дочери. Такое поразительное сходство. И чем старше становилась Полинка, тем сильнее черты Левицкого бросались в глаза.
В глубине души меня терзало чувство вины, ведь я так и не рассказала ему о Полине. Я прекрасно понимала, что он имеет право знать… Я все понимала! Но… То самое пресловутое «но»…
Зачем ему теперь знать о дочери, если он собрался начать жизнь с чистого листа со своей красавицей-невестой Нелли? Что-то мне подсказывало, они не будут откладывать вопрос с детьми в долгий ящик…
— Так о чем ты собрался разговаривать? Твоя невеста еще не прислала подписанный договор, — ровно проговорила я, словно в замедленной съемке наблюдая, как Левицкий усаживается в кресло напротив меня.