Эмилия Грин – Притворись моей (страница 42)
Слегка запрокинув голову, я почувствовала его ладони на своей болезненно отяжелевшей груди, вновь издав бесстыжий вибрирующий звук ему в рот, будто срываясь в пропасть… перестав думать, перестав дышать.
Я умирала в его руках, понимая, что не смогу от всего этого отказаться…
— Моей будешь, Маш… — шепнул Левицкий, продолжая жадно меня целовать.
Вернувшись домой, я еще минут тридцать сидела в коридоре на тумбочке, не в состоянии даже включить свет, находясь будто под гипнозом. Одурманенная.
Мне требовалось время, чтобы прийти в себя — выплыть из этого водоворота головокружительных эмоций.
Потому что Паша так много и сладко меня целовал. И тискал, где ему вздумается… Медленно. Долго. Уголки рта слегка побаливали от его несдержанности! А внизу живота до сих пор сохранялось это волнующее тепло.
Внезапно мое уединение прервал звонок домофона.
— Маш, это я. Забегу на минутку, — услышала я знакомый хриплый голос, на автомате отжимая нужную кнопку.
Вскоре я вновь увидела Пашу.
Он появился на пороге, держа в руках здоровенный букет белых гвоздик — вот смешной — и еще какую-то розовую коробочку, перевязанную атласной лентой.
— У меня просьба. Пообещай, что выполнишь? — произнес он серьезно, буравя меня откровенным взглядом.
— Смотря, что за просьба…
— Опробуй мой подарок. Прямо сейчас. А потом поделишься своим мнением. Только честно, — Паша подмигнул, скрываясь в дверях также неожиданно, как появился.
Что же там такое?
Глава 32
Закрыв за Пашей дверь, я отложила подарок, решив, сперва, принять душ. Потом отвлеклась на накопившиеся дела, а закончив с ними, набрала бабушке.
Она находилась в приподнятом настроении, принимая в гостях Аллу Степановну. Я не стала мешать закадычным подружкам, довольно быстро свернув разговор.
Когда время подошло ко сну, я расположилась на кровати, осознав, что тянуть больше некуда — пора заглянуть внутрь розовой коробки.
Развязав атласные ленты, я сняла крафтовую крышку, обнаружив под ней аккуратно сложенную черную футболку.
Что это?
Несколько секунд я вертела вещицу в руках, как вдруг до меня дошло — в этой футболке Паша был сегодня вечером. Точно! Я сразу уловила тонкий аромат его парфюма, почувствовав, как кончики пальцев начинает покалывать.
На дне коробки лежала записка, написанная рукой моего босса.
Почувствовав внезапную острую нехватку кислорода, я стянула халат, словно под гипнозом натягивая на обнаженное тело его необычный подарок. Выключив свет, нырнула в нем под одеяло.
Проворочавшись несколько минут, я зацепила пальцами края трусиков, сделав все так, как просил Левицкий. Лежала обнаженной в его футболке.
Внезапно телефон замигал на тумбочке, сигнализируя о входящем сообщении.
Тяжело сглотнув, я оставила его сообщение без ответа, пытаясь отделаться от запретных мыслей.
После нашего свидания я до сих пор будто была сама не своя — дышала неприлично часто и глубоко, наслаждаясь еле уловимым мужским запахом Пашиной вещи.
И от этого запаха по телу одна за другой неслись волны убийственно сладкой дрожи…
Еще какое-то время я не решалась даже пошевелиться, бездумно пялясь в темный потолок, в надежде, что болезненная тяжесть внизу живота исчезнет.
Впервые за долгое время я никак не могла совладать со своим телом: оно просто отказывалось подчиняться.
Я до последнего боролась с возбуждением, внезапно отчетливо услышав хриплый низкий приказ в голове.
Я опустила руку себе между ног, поморщившись от усиливающейся пульсации. Там было мокро и горячо. Проведя кончиками пальцев вперед-назад, я ощутила, как влажные губки расходятся, шумно выдыхая через рот.
Телефон вновь засветился. Удерживая одну руку у себя между ног, второй я взяла телефон, вчитываясь в сообщение.
Присев на кровати, я быстро набрала.
Спустя секунд десять пришла фотография… Ох.
Лучше бы я ее не открывала.
На снимке во всей своей тестостероновой красе был представлен обнаженный, блестящий от капель влаги торс моего босса.
Но одним обнаженным животом Паша не ограничился, прислав крупным планом фотографию своего паха в белоснежных трусах.
Он был возбужден. Очень возбужден, моментально захватив мое внимание многообещающими очертаниями своего…
Дрожащими пальцами я выключила телефон и упала на подушку, расставив ножки и слегка запрокидывая голову. О-о-х.
Я, как зачарованная, растянула свою горячую влажную плоть, представляя, что это делают чужие руки. Нежные и настойчивые.
Все в груди больно-сладко вибрировало, пока я ласкала самое сокровенное место на теле. Каждый раз, случайно задевая немыслимо чувствительный клитор, я слабо постанывала, цепляясь ногтями за простыни.
— Па-ша… — сдавленно бормотала, все смелее играясь с собой, вспоминая, как сладко мы тискались в машине и ресторане, теряя связь с реальностью от постоянно усиливающегося возбуждения.
— Па-а… — я неслась на волнах таких новых острых эмоций, одержимо растирая увеличивающийся клитор, снова представляя…
… Как теплые сильные пальцы моего мужчины сдавливают нежные губки посередине, принимаясь с жадностью их разминать. А потом…
— Пот-о-м… — шептала я, словно в бреду, замедлившись, массируя у самой дырочки.
Из-за прилившей к складкам крови, они набухли, став гораздо чувствительнее… Все мое тело будто воспламенилось изнутри, и всему виной был
Из горла рвались лишь сдавленные хриплые стоны. Лицо и грудь горели.
Хотелось подольше растянуть это кайфовое ощущение во всем теле, особенно внизу живота. Чтобы меня подольше вот так нежно-страстно разминали и массировали, подводя к самому пику наслаждения…
Воздуха не хватало. Перед глазами все плыло. Я задыхалась, мысленно находясь в
— Па-ша… Па-ш-а-а…
Разумеется, я не в первый раз прикасалась к себе там, но впервые эти прикосновения вызывали во мне такую головокружительную всепоглощающую реакцию. Меня всю трясло.