Эмилия Грин – Притворись моей (страница 38)
Потому что слишком все это было не про меня. Ведь я не из тех девушек, кто так… С кем так можно… На столе. Прямо в офисе… Брать, не спрашивая…
— Блять, Маш, я же тебя сейчас отымею, — прохрипел он, размашисто скользя языком по моей шее… выше… к щеке, и по скуле… к мочке ушка.
Хрипло выдохнув:
Вдруг взгляд мужчины соскользнул к красной лямке кружевного бюстгальтера, и он слегка отпрянул.
Секунда… Две…
Отметила, как бешено колотится голубая венка на мощной шее, а крылья носа раздуваются, будто у него кислородное голодание.
Несколько мгновений босс смотрел на меня озадаченным пристальным взглядом. Моргал, без слов озвучивая свой вопрос.
Спустя миг в серых глазах мужчины промелькнуло осознание, смешанное с чем-то новым, бесовским… И многообещающим до помутнения рассудка.
Усмехнувшись, он резко прижался к моим губам на этот раз с медленным дурманящим поцелуем, без всякого сопротивления снова врываясь в мой рот языком. Меня плавило от стыда и… головокружительного предвкушения.
Такого раздирающего нутро всеобъемлющего чувства, зародившегося внизу живота… Слишком опасного. Слишком кайфового. Я поняла, что теряю себя, не в силах ему противостоять…
— Прости, Маш. Херни наговорил… Хочешь, я подгоню тебе грузовик гвоздичек, раз они тебе так нравятся? — ошарашил меня вопросом.
— Паш… — протянула я бессвязно, ощущая себя клубничной сахарной ватой на тридцатиградусной жаре.
— Ма-ша… — Левицкий всосал мою верхнюю губку, шумно затягиваясь запахом кожи. — Ты перестала пользоваться теми духами? Да?! — внезапно тихо спросил.
— Я… Да, они мне разонравились, — ответила на автопилоте, потому что действительно в последнее время остыла к парфюмерии, подаренной мне Аллой Степановной. — А новые еще не купила… Ой, — осеклась, потому что это прозвучало так, будто я напрашиваюсь на очередной подарок.
Но это было совершенно не так. Уж духи-то себе могла позволить…
— Мне нравится
Босс сгреб меня в охапку, подтаскивая к краю стола. Перехватив за талию, он снова меня поцеловал. Уяснил, как мне понравилось, повторяя, словно некий ритуал…
Сначала нижнюю. Потом верхнюю. Облизывал и посасывал, впечатываясь в меня твердым пахом. Я пообещала себе еще капельку продлить эту агонию, потому что… его поцелуи внезапно начали будоражить…
Глубоко внутри произошел перелом. Я будто начала воспламеняться, превращаясь в оголенный провод, робко неумело отвечая на его поцелуи, обнимая за шею. Поняла, еще чуть-чуть и я натурально потеряю голову…
Паша тоже это понял.
И, кажется, от осознания данного факта его руки и губы стали напористее и жёстче. Контраст ласки и грубости заставил меня покрыться гусиной кожей. Он целовал и лапал мою попку через юбку. Лапал и целовал. А я позволяла… позволяла… позволяла, улетая все ближе к краю.
— Трусики тоже красные кружевные? — хрипло спросил на ушко, прижимая мое бедро к своему паху так, чтобы у меня не осталось сомнений в том, какой он большой и твердый.
— Да… — нервно кивнув, я словно под гипнозом потянулась к нему за новым поцелуем.
Вдохновившись этой моей неожиданной инициативой, Левицкий еле слышно застонал, врываясь языком мне в рот, и этот гортанный эротичный звук отозвался в каждой клеточке моего ватного тела.
— Маш, поехали ко мне? Я позабочусь о том, чтобы твой первый раз стал особенным…
Глава 29
Я методично накидывался. Сделав еще один щедрый глоток коньяка, ощутил, как он мягко катится по пищеводу. Лепота.
Полтора месяца вел себя практически как праведник, но сегодня, чтобы не съехать крышей на хрен, мне нужна была разрядка.
Другими словами, я бухал в одну глотку, дабы не сорваться к Мышке и не оттрахать ее до потери сознания.
Занавес.
С тех пор, как Маша, прихватив с собой сумочку и куцее серенькое пальто, вылетела из приемной, я больше не мог думать ни о чем другом. Вот так она отреагировала на предложение о головокружительном сексе с коучем в моей роли — дала деру!
От разочарования и злости я даже передумал ехать домой, хотя, учитывая чересчур загруженные дни, неплохо было бы провести время с пользой для организма и отоспаться.
Хер!
У самурая же нет цели…
Заржал, вливая в себя остатки коньяка, и тут же делая официантке знак, принести новую бутылку. Воздействие алкоголя я едва чувствовал — все еще не мог выкинуть Машу из головы.
И ведь она не сопротивлялась… Сперва, растерялась немного, а потом сама… САМА начала меня целовать! Смущенно, робко… Застенчиво потянулась ко мне своими ручонками. Шептала что-то, прижимаясь так, что я еще сильнее дурел.
Мы оторваться друг от друга не могли. Багровая завеса будто упала перед глазами. Проснулись древние бродячие инстинкты. Заграбастать. Увести в свою берлогу. Стать хозяином этой киски. Долго и обстоятельно учить заниматься любовью…
Мне ведь не шестнадцать лет, чтобы приглашать на свидания и ходить за ручку. Хотя, я и в шестнадцать никогда этим не занимался, будем честны. Сразу лез девкам в трусы. Осечки случались довольно редко, ведь все были в курсе, кто у нас папочка…
Сыновьям депутатов, по негласному правилу, отказывать нельзя, и я класса с десятого имел многочисленных шлюх во все щели.
А тут у нас девственница, еще и с посттравматическим синдромом.
Свезло, так свезло. Пиздец, как весело! И я ведь малодушно пытался оставить ее в покое, потому что не планировал, вот вообще не мой вариант с какой стороны не глянь.
Мы с Мышкой из разных галактик параллельных вселенных. Диаметрально противоположные. Но я думать кроме нее больше ни о чем не мог…
А после того, как нарисовался этот ухажер из Барсуковских ебеней — все стало в разы хуже. И ведь башкой понимал, вся эта ситуация тупая до безобразия!
Может, правда, Мышке счастье привалило?
Нарисовался деревенский кабальеро. Мне надо бы угомониться, тем более, батя пообещал заняться переоформлением семейного бизнеса на меня сразу после «свадьбы». Тут продержаться-то всего ничего, и наши с Машей пути разойдутся…
Запрокинув голову, я разглядывал мерцающую подсветку на потолке, пытаясь хотя бы на один вечер забыться.
Периодически ко мне подсаживались какие-то девки, но вопреки собственным ожиданиям внутренний радар не реагировал… Вообще по нулям.
Возможно потому, что сегодня я слишком внимательно разглядывал девчонок. Горячих. Стильных. Дорогих. И они вызывали лишь чувство гадливости. Тупые продажные шкуры.
Слишком свежи были воспоминания, как я тискал и целовал Машу на ее письменном столе. Мне снова захотелось зажать милую скромную Мышку в ее очередной нелепой блузке расцветки под хохлому.
Зажать и облапать. Вот бы уединиться с Машей в приватной кабинке, потягивая шампанское, время от времени прерываясь на сеансы секса.
Одному Богу известно, как я вообще остановился…
Потому что в моих руках Машенька ощущалась как мед. Сладкая. Пахучая. Аккуратненькая такая. Удобно устроившись между ее разведенных ножек, я озверел… Обнюхивал и целовал. И снова нюхал. Зависимый, не употребляя. Потому что… хотелось. Столько всего хотелось с ней сделать.
Например, взять быстро и жестко. А, выдохнув, снова все повторить… Медленно. Уже у меня на коленях, чтобы контролировать каждую свою фрикцию, отслеживая ее реакцию на меня… Мурашки языком слизывать, растворяясь в нашем обоюдном кайфе.
Да, кайф… Чтобы она оказалась полностью в моих руках. В моей власти. А думать о чьем-то удовольствии — вообще не моя история. Потому что легче заплатить деньги, и уже вообще ни о чем не думать. Пусть шлюхи думают. Я так привык.
Но сегодня, когда Машеньке понравились мои поцелуи, порвало меня. Мозг вытек к херам. Сумасшествие, бля! И эта эротичная красная бретелька под дешманской блузкой забила контрольный — можно готовить гроб.
Я ведь помнил те ее простенькие трусы, оставленные сохнуть на батарее в Дубках. У меня на нее и в них, вернее, без них, стояк жестокий, а, представив, что Мышка приняла мои подарки…
Красный ажурный комплект белья был самым развратным из всех.
Да там трусы микроскопические с прозрачным передом! Неужели осмелилась? Я бы их зубами с нее содрал, а потом оттрахал пальцами, языком и членом.
Интересно, моя скромница думала обо мне, облачившись в этот порно комплект?
Схватив бутылку, я пригубил прямо из горла, стараясь не концентрироваться на конском стояке, заметном, наверняка, с Останкинской телебашни.
Вот тебе и разрядка! В «Темной ночи» привыкли к моим бухим закидонам, осталось только обкончаться в штаны прямо в центре зала Апостолову на потеху.