Эмилия Грин – Притворись моей (страница 29)

Я оскалился и тихо присвистнул, присаживаясь рядом с ним.

— Какого…

Но договорить Русику не удалось.

Дружелюбно улыбаясь, я сомкнул ладони на его шее.

Он лупился на меня перепуганным остекленевшим взглядом, пытаясь что-то сказать, но это оказалось не так уж легко, учитывая, что мои пальцы все еще блокировали этому недоразумению доступ воздуха.

— Скоро все закончится, — подмигнув, я не переставал улыбаться.

Не сказать, чтобы я часто кошмарил людей, тем более, получал от этого удовольствие. Однако, сегодняшняя ночь стала неким откровением — оказывается, вершить возмездие тот еще адреналин и кайф!

Упиваясь беспомощностью Машиного бывшего одноклассника, я пробежался взглядом по его жидким волосам. Три пера на четыре стороны.

Под пустыми впалыми глазами залегли глубокие тени. Землистый цвет лица. Ну, и нездоровая худоба, нареченная сведущей столичной публикой «героиновым шиком».

Скользнув взглядом по дрожащим жилистым рукам мудозвона, я заметил многочисленные следы от инъекций. Ублюдок плотно сидел, очевидно прямо сейчас находясь под кайфом, поэтому потерял всякий страх.

Не имея опыта в запугивании людей, я представил на своем месте Артема Александровича, и дело сразу пошло задорнее.

— Как тебе та дикая яблонька во дворе? — почти беззвучно поинтересовался я, слегка ослабевая хватку на его тощей шее.

— Ш-т-о-о… Т-ы…

— Кажется, вполне живописное место. Сойдет для могилы? — я вопросительно склонил голову, цокнув языком.

— Т-т-ы-ы… — ублюдок тихо заскулил, смерив меня затравленным взглядом.

— Или пойдем по классике? Тихий деревенский погост… — я понимающе подмигнул, наслаждаясь смесью ужаса и шока, застывшей на его лице.

— Земля сейчас мягкая, плодородная. Есть в осенних поминальных службах свое мрачное очарование… Желтые листья кружат… Согласен? — я нажал на тонкие шейные позвонки Русика посильнее, так, что его лицо из красного приобрело слабый фиолетовый оттенок.

— Я… ф-с-ё-ё… ф-с-ё… от-д-а-а-м… — тряслись синюшные губы.

Пара минут, и это убогое тело «переобулось в полете». Даже такое махровое ничтожество желает коптить небо. О как!

Разумеется, одного взгляда в перепуганное лицо Маши хватило, чтобы понять весьма дерьмовый расклад — бабка Серафима не просто так сегодня "игнорировала" звонки внучки, учитывая наличие в доме этого, прости, Господи, «квартиранта».

Планировал разузнать все у своей фиктивной невесты, и наведаться к нему ночью после того, как Серафима Ивановна уснет, заранее не сообразив, что окончательно потерявший человеческий облик торчок вломится к Маше в ванную.

Как итог, Мышка вернулась в гостиную сама не своя.

Она напоминала бесцветную оболочку, оставив за той долбанной дверью свою чистую нежную душу. Не раздеваясь, дрожа, как осиновый лист, девочка прошмыгнула к стенке, отворачиваясь и натягивая одеяло до подбородка.

Я недооценил, насколько далеко ублюдок готов зайти, чтобы причинить девчонке боль… Су-ка. Мысль о том, что он успел с ней что-то сделать, вышибла из меня весь воздух…

Только не это… Я себе не прощу…

Разрушительная ярость обрушилась на меня словно торнадо. Хотелось прямо там, на месте порвать Русика на британский флаг, оросив его кровью стены.

Титанических усилий стоило сдержаться, чтобы не устроить мордобой при бабке, еще сильнее усугубив ситуацию… Маша оберегала родственницу от любого стресса, ну, а пожилая женщина, к сожалению, не видела дальше своего носа, конкретно подставив внучку…

Я так и не решился нарушить долбанное молчание.

Боялся сделать или сказать что-то не так, собираясь с мыслями. Судя по наглой роже этого утырка, их с Машей связывала какая-то драматичная история в прошлом, однако Мышкина сейчас вряд ли была настроена на откровенность.

Да и… кто я такой, чтобы она трясла передо вывернутой наизнанку душой? Решил самостоятельно разобраться в этом дерьме. Если Маша захочет, она со мной поделится, а если нет, это ее право.

Я знал, какого это жить с огромными кровоточащими рубцами на сердце. Даже единственный друг не был в курсе некоторых подробностей моей биографии…

А потом произошло кое-что из ряда вон.

Сперва, мне показалось, я ослышался. Но нет… Это были звуки шагов. Убожество почувствовало себя бессмертным? Он явно собирался доделать то, что не успел…

Маша тоже его услышала. Повернув голову, я заметил в ее распахнутых серых глазах пугающую безнадегу и застывшие слезы.

Сердце сжалось. Тормоза отказали.

Стало кристально похуй на все, ведь я разберусь с ним после, а пока…

Мной двигали исключительно оголенные инстинкты. Я навалился на девчонку, подмяв ее под себя, и поцеловал, не ожидая, что мне настолько понравится… Если бы не этот продавленный диван, суетливая бабка за стеной и горе-сталкер под носом… Бля-я.

Мне захотелось поставить весь мир на паузу, и зацеловать маленькую робкую Мышку до изнеможения. Оттрахать как следует. Так, чтобы она и думать забыла обо всех своих проблемах.

Во время нашего поцелуя я испытывал нечто странное и совершенно мне несвойственное. Абсолютно новые ощущения, хотя бы потому, что девушка мне не ответила.

Мне.

И эта отстраненность делала ее еще более желанной.

У меня и так на Машу был железный стояк, а если бы она сама меня приласкала? Хоть и робко, но ответила на поцелуй? Показала, что в моих объятиях разливается бурной рекой, выходя из берегов? М?

Я нетерпеливо целовал девчонку, желая устроить совместную оргию.

Грязно. Пошло. Долго. Громко. Глубоко войти в нее и растянуть настолько, чтобы Машенька, наконец, почувствовала себя желанной и безупречной. Я собирался ей это устроить. Скоро.

Но, сперва…

— Я жду, — убрав руки с горла Русика, я хорошенько тряхнул ублюдка за плечи, — У тебя есть тридцать секунд, иначе мои люди, которые ждут в подъезде, заглянут по твою душу!

Никаких людей, разумеется, и в помине не было, ведь мы только приехали, но перепуганному до смерти обдолбанному ублюдку этого в голову прийти не могло.

— Она… она… т-тебе… р-рассказала… Я… я… все отдам…

— Быстро, — сухо скомандовал я, скидывая его блеющее тело с кровати.

— Щ-щ-а… — Русик подорвался к ноутбуку, дрожащими руками совершая нехитрые манипуляции.

Компромат. Как все предсказуемо. Сучара.

— У тебя осталось десять секунд, — разминая пальцами шейные позвонки, я сделал шаг к столу, всматриваясь в неоновый экран.

А когда увидел… мир медленно треснул, раскалываясь напополам.

Глава 21

Волна ярости накатила мгновенно, опалив мне лицо. Но ярость тут же сменилась жалостью и прозрением. До меня, наконец, дошел весь масштаб происходящего пиздеца.

Где-то фоном звучала приглушенная речь этого ублюдка, дрожащими пальцами просматривающего десятки папок с омерзительным содержанием.

Я не был впечатлительным, и чего только не насмотрелся к своим тридцати трем годам, но то, что мелькало на экране, вызывало во мне одно единственное желание — блевать.

Это были фото и видео с многочисленных оргий в каком-то борделе. Вдвоем. Втроем. Впятером.

На материалах мелькали лица совсем юных девчонок. Насильников не смущало, что некоторые из них находились в полубессознательном состоянии…

Теперь могила под яблонькой покажется Русику и его подельникам заманчивым предложением, потому что просто сдохнуть для этих тварей было бы слишком легко.

— Погоди… Сейчас… Я найду… Это ведь давно было… — шептал он, монотонно мотая башкой.

— Твое время вышло, — я сжал его шею сзади, намекая, что больше не собираюсь ждать.

— Ща-а… Секунд… — он ударил пальцами по клавиатуре, кивая на открывшееся изображение.

Не сразу осознал, что тихий вздох облегчения принадлежит мне, потому что новые изображения оказались куда менее шокирующими, чем то, что я наблюдал до этого. И гораздо худшего качества, очевидно, снятые не менее пяти лет назад.

К сожалению, я сразу узнал Машу, хоть она и была здесь еще совсем зеленой. Очки с круглыми стеклами и нелепый свитер-букле серого оттенка не спутать ни с чем… Антураж напоминал домашнюю вечеринку, которая зашла слишком далеко.