Эмилия Дарк – Жесткий анал студентки и полное разрушение (страница 9)

Взял мою грудь, которая все еще оставалась в бюстгальтере, обеими руками, он придвинул меня к себе, а потом опустил немного ниже. Его вставший член очутился между чашечками, после чего препод стиснул мою грудь, зажав в ней стой член.

– Откройте рот и коснитесь его языком, – сказал мне препод, и я покорно высунула язык, и, отпустив его, коснулась кончиком языка горячей головки пениса.

Шеф прикрыл глаза и застонал, а потом откинулся на кресло и начал двигаться так, что его член скользил между моими грудями, как будто находился во влагалище.

Я не очень понимала, каким образом грудь в бюстгальтере могла доставлять ему такое наслаждение, но он закатил глаза и приоткрыл рот, настолько хорошо ему было. Я заметила кончик его языка, показавшийся между белоснежными зубами, но уже через несколько секунд он снова исчез во рту.

Отпустив мою грудь, философ направил свой стоящий член в мой уже готовый принять его рот. Я погрузила его инструмент, помогая себе рукой, скользящей от яичек вдоль ствола члена, который теперь полностью погрузился в меня.

Пальцем я опустилась ниже и нащупала запретное место между яичками и анусом.

Никогда раньше я не позволяла себе быть такой смелой. Моя жизнь до этого момента всегда была размеренной, безопасной, будто я ходила по проложенной дорожке, не смея шагнуть в сторону. Но сейчас… сейчас казалось, что все изменилось.

Может, это влияние Артема Борисовича, его взглядов, его слов. Может, что-то внутри меня наконец решило пробудиться. Но именно сейчас я ощутила странную уверенность, что настал момент, когда я могу позволить себе нечто большее.

Мужчина не напрягся от моего прикосновения, поэтому я, продолжая сосать член, блуждала пальцем правой руки между яйцами и анусом, приближаясь к заветной дырочке все больше и больше.

И вот, покрытая жесткими волосками кожа раздвинулась от моих действий, а мой указательный палец провалился в анус, который тут же туго схватил мой палец, как будто пытался поглотить его.

Двигать телом в нужном ритме

Препод еще громче застонал, но глаза не открыл. Я двигала ртом вверх и вниз, а мой палец, который довольно глубоко вошел внутрь его ануса, начал медленно выдвигаться обратно, а потом снова вошел глубже. Я почувствовала легкую вибрацию в мужском теле, так происходило, когда он хотел кончить, поэтому я немедленно вытащила горячий палец из его ануса и незаметным движением вытащила из кармана юбки салфетку, тщательно вытерев палец.

– Что вы делаете? – голос препода поймал меня на месте преступления.

Я испуганно вздрогнула и, выпустив член изо рта, посмотрела на него, ожидая очередной порции недовольства.

– Вам не нравится?

– Почему же не нравится? Очень даже нравится. Просто… Если вы брезгуете, Катерина, тогда лучше уж не делать этого. Зачем ломать себя, если вам не хочется делать то, что вы делаете?

Я воздержалась от комментариев и снова подползла к преподу и взяла член в рот. Он накрыл мою голову рукой и помогал мне двигать своим ртом в нужном ему ритме. Больше он не давил на меня, хотя я была немного напряжена, будто ожидая снова подавиться его пенисом.

Я скользила губами по его члену, параллельно обводя языком вокруг ствола и надавливая им на выступающие венки. Головка то и дело касалась моего неба, но я старалась что есть сил отвлечься от мысли о том, что снова могу слишком сильно надавить ею на горло. Всякий раз, вытаскивая член изо рта, я вылизывала его головку, обводя языком вокруг ее короны и снова погружала пенис в рот, чувствуя его твердость и упругость.

В какой-то момент я услышала слабый стон препода, который нарастал у меня над головой, после чего он схватил свой член и силой вынул его из моего рта, направив струю летящей из него спермы на мое лицо. Я едва успела сообразить и открыть рот, как его начала заполнять густая жидкость с резким запахом.

Я глотала потоки семенной жидкости, попадающей мне в рот, а потом снова делала вдох и открывала рот, чтобы поймать последние капли на язык.

Когда сперма перестала вытекать из члена, препод положил головку мне на язык и дал вылизать его полностью. Я с удовольствием вылизала его головку, сделав ее блестящей, радостно осознавая, что все закончилось, и я хоть немного могу передохнуть и сбавить напряжение, которое накатывало волнами на меня, пока я работала ртом.

Мужчина снова коснулся моей головы ладонью, погладив меня как кошечку, которая совершила хороший поступок. Я посмотрела на него удивленно, потому что не ожидала от него такого порыва.

– Вы хорошо справились, – сказал препод, и я, услышав от него слово «хорошо», подумала, что в этот раз справилась на «четверку», то есть все равно не выполнила все так, как ему хотелось.

Легкая досада окутала меня на мгновение, но, когда он убрал руку с моей головы и принялся натягивать трусы, я уже забыла об этом неприятном пунктике, который заставил меня расстроиться и даже засомневаться в своих стараниях.

Я встала с пола и застегнула блузку. Потом посмотрела на философа, ожидая дальнейших указаний. Он старательно застегнул брюки, а потом развернулся к столу и принялся рыться в куче бумаг, лежавшей на нем.

– Я могу идти? – спросила я, предварительно слегка кашлянув, чтобы напомнить о себе. Мне почему-то показалось, что препод совершенно забыл о том, что я еще несколько мгновений назад сидела у него между ног и сосала его член.

Артем Борисович повернул ко мне голову и посмотрел на меня так, как будто меня тут не было. Его взгляд был направлен сквозь меня, и от этого по всему моего телу прокатилась очередная волна досады.

– Вы можете идти, Катерина.

– Я тогда пошла. До свидания… – сразу сказала я, поправляя юбку, – Я завтра приду к восьми…

Весь вечер я лежала на кровати, закрыв глаза, и мечтала о том, что когда-нибудь наступит тот день, когда мои обязанности станут мне в радость, а не в тягость. Слишком много энергии я потратила сегодня, слишком много сил у меня ушло на то, чтобы соответствовать ожиданиям своего требовательного философа.

Это только со стороны кажется, что делать минет – это не кандидатскую защищать. На самом же деле, для того чтобы удовлетворить потребности мужчины, который знает толк в минете, нужно приложить немало усилий и как следует постараться.

Но следующее утро началось не совсем обычно.

Я, как всегда, пришла к кабинету Артема Борисовича ровно к восьми утра, чувствуя легкую дрожь от предвкушения. Это стало ритуалом – я знала, что увижу его, услышу его голос, сяду перед ним на колени и начну сосать его восхитительный член. И этот момент скрасит даже самый унылый день.

Но сегодня что-то было не так. Он встретил меня с серьезным лицом, без той легкой иронии, которой я уже привыкла наслаждаться.

– Катенька, – сказал он, откидываясь на спинку своего кресла, – я поставил вам зачет. Можете больше не приходить. Более того, на мои занятия тоже можете не ходить.

Я замерла.

– Что? – выдохнула я, не веря своим ушам.

– Вы все правильно услышали, – его голос был спокойным, как будто он обсуждал расписание лекций.

– Подождите… Вы серьезно? – мои слова звучали растерянно, а сердце сжалось в груди.

Он кивнул, сложив руки на столе. Его взгляд был непроницаемым, как будто он принял это решение давным-давно.

– Почему? – наконец спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна паники.

– Так будет лучше для нас обоих, – ответил он ровно, глядя прямо на меня своими ледяными голубыми глазами.

– Но я же… – начала я, но не знала, как закончить.

Что я могла сказать? Что приходила сюда ради него? Что каждый раз, когда я открывала дверь в его кабинет, сердце замирало? Что мне нравилось ловить на себе его пронзительный взгляд?

– Катя, – сказал он мягко, но твердо. – Это не обсуждается.

– Но… – я чувствовала, как мои глаза начинают щипать, но я изо всех сил сдерживалась.

Он поднялся из-за стола, обошел его и встал прямо передо мной. Его близость была почти невыносимой.

– Желаю вам удачи, – произнес он, глядя на меня сверху вниз. – И, пожалуйста, все что было в этом кабинете, должно остаться между нами. Думаю, это вам не нужно объяснять.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я стояла, словно вкопанная, не понимая, что только что произошло.

"Неужели все кончено?" – мелькнула мысль. Этот холодный, равнодушный тон был совершенно не похож на того человека, которого я знала.

Все, что я могла сделать, – это развернуться и уйти. Но внутри меня что-то не желало с этим мириться.

Это были странные ощущения. Внезапно я представила, как будет складываться моя жизнь без присутствия в ней Артема Борисовича. Знаю, для него я лишь краткий эпизод, маленький абзац или даже строчка, но моя жизнь в последнее время крутится именно вокруг этого мужчины, который становится причиной моей улыбки и слез.

Потерять эти наши интимные встречи – значит навсегда потерять возможность видеть и слышать его.

Лоб покрылся испариной, стоило мне только вспомнить нашу первую встречу и какая я была напуганная. Как боялась начать.

Вместо того чтобы уйти, я начинаю плакать. Слезы сами предательски полились.

– Катерина, не надо так расстраиваться. – говорит он. Потом подходит ко мне, проводя мокрую дорожку от моей шеи до ложбинки между грудями. Я таю и, когда лифчик падает на пол, остаюсь перед ним в одной серой юбке.