Эмилия Дарк – С отцом моего жениха (страница 5)

В то время немногие пользовались "Самоходом" – начиналась эра спешки, жизни наперегонки со временем, люди стали летать самолётами, хотя это стоило им раз в пять дороже.

Мы дорвались друг до друга.

– Наконец-то, – шептал мне Макар.

И потом он сказал, что все эти дни он думал только о том, что будет, когда мы окажемся с ним в одной мягкой кровати. Он об этом мечтал, и ему казалось, что этот миг не наступит никогда.

– Ты учти, – сказал он, прижимая меня к себе, как будто я могла от него убежать, – может быть, эти четыре дня, что будет плыть пароход, станут нашими последними безоблачными днями. Мы плывём в город, где у меня семья. Ты будешь жить, наверное, первое время в гостинице. Когда и где мы сумеем с тобой опять оказаться наедине? Ты об этом думала?

– Нет. – призналась я.

– Может, и не начинать? Может, тебе лучше сразу перелечь на свою верхнюю полку и всё забыть?

Я вцепилась в него покрепче, вжалась в него всем своим телом. Он ответил мне крепким объятием и поцеловал меня. Наши рты с трудом разомкнулись.

– Пойми, – шептал мне Макар, – наш город – маленький уездный городишко. В нем две улицы – Ленина да Советская. Я живу там двадцать семь лет, знаю всех, и меня знают все. У меня жена, сын. Мы должны будем сделать вид, что незнакомы.

– А иначе? – спросила я.

– А иначе нам с тобой хана. Понимаешь, что это будет проблема?

Я пожала плечами.

– А что такого, мы ведь любим друг друга…

– У нас с тобой есть нечто большее, чем просто любовь. Мы с тобой любим заниматься извращенным сексом. – сказал он. – Но это наш секрет. Никто не должен знать об этом.

– Но я думала, что у нас нечто большее, чем просто извращенный секс… Я ведь люблю тебя…

Он смутился, так как не ожидал, что имеет дело с совершенно наивной девчонкой.

– Милая, ты путаешь хрен с пальцем, тебе просто по кайфу трахаться со мной, вот ты и думаешь, что любишь, но это не любовь. – улыбнулся он.

– Я знаю, что люблю! – настаивала я.

– Прости, но это просто секс, мне хорошо с тобой, но я не брошу семью ради тебя. Ты просто моя любовница.

Мы молчали, смотрели друг другу в глаза – и я медленно соображала. Так вот кто я для него: я – просто любовница, и я попала в хреновую ситуацию, потому что влюбилась, я полюбила его. И полюбила на всю жизнь Макара Абрамовича Сарнака.

Но что я могу поделать, если он мне очень нравится? Что мне делать с собой?! Я обвила ногами его ноги, прижалась к нему, нашла губами его губы и поцеловала его, стараясь сделать так, чтобы наш поцелуй никогда не заканчивался.

Мне было всё равно, что обо мне подумают. Я полюбила – и меня больше всего заботило то, чтобы я могла всегда ощущать у себя во рту язык этого человека, чувствовать руками его тело, вдыхать его запах, видеть этот взгляд.

– Не переживай за свою семью. Из-за меня проблем не будет. Я никому никогда не скажу, что люблю тебя, – сказала я. – Никому и никогда. Но ты знай, что я без тебя не проживу и дня, так и знай. Я полюбила тебя. Я тебя люблю, люблю, люблю!

Я шептала это слово до тех пор, пока мои губы не коснулись его, и мы вновь не слились в жарком, страстном поцелуе. И он ответил мне:

– Знаю, милая. Я тоже никому не скажу, что люблю тебя. Где ты раньше только была, глупая девчонка?

– Чёрт его знает! – засмеялась я.

Наши губы сплелись в жгучем поцелуе, а под одеялом царила своя, тайная жизнь. Его член – горячий, напряжённый, с пульсирующей веной вдоль ствола – прижался к моей влажной промежности. Мы не двигались, просто чувствовали: его головка, липкая от возбуждения, скользила по моим половым губам, смешивая наши соки.

Я потянулась рукой, чтобы обхватить его, но наткнулась на его пальцы – он уже ласкал себя сам.

Мастурбация головкой члена

Мы замерли. Потом – без слов – наши руки соединились на его члене. Мои пальцы скользнули по его стволу, ощущая каждую бугорку, каждую прожилку, а его ладонь накрыла мою, сжимаясь в такт нашему дыханию.

– Ты чувствуешь, как он хочет тебя? – будто говорили его пальцы, сжимая мои на своей плоти.

Наши языки во рту вели тот же немой диалог – жадно, с хрустальным звуком слюны.

Я не знала, за что полюбила его. Может, за этот вкус – смесь сигарет и чего-то горьковатого, взрослого. Может, за то, как его глаза темнели, когда он смотрел на меня, будто видел насквозь.

Но в тот момент, когда он назвал нас "извращенцами", я поняла – мы одни.

– Не думай… я не боюсь… – прошептала я, чувствуя, как его член дёргается в наших сплетённых пальцах.

Пусть шепчутся. Пусть осуждают. Лишь бы это – его запах, его стон, когда мои пальцы сжимают его туже, – длилось вечно. Хотя бы раз в день. Хотя бы раз в жизни.

Его рука резко задвигалась между моих ног, и я ахнула – его головка, горячая и влажная, скользила по клитору с такой точностью, будто он знал каждую мою тайную точку. Быстро, почти грубо, он терся о меня, создавая ритм, от которого всё тело вздрагивало.

– Да… вот так… – вырвалось у меня, голос сдавленный, прерывистый.

Жар растекался от живота к груди, к щекам, к кончикам пальцев. Мир сузился до этого момента – до его руки, до моего клитора, до бешеного пульса, стучавшего в висках. Голова кружилась, дыхание сбивалось, а он… он чувствовал это.

Его пальцы впились в моё бедро, прижимая сильнее, ускоряясь.

– Я хочу, чтобы ты кончила от того, как мой член мастурбирует твой клитор… – прошептал он, и в его голосе была не просьба, а приказ.

И я не смогла ослушаться. Вскоре волна накрыла резко, сжимая всё внутри, заставляя спину выгнуться, а пальцы вцепиться в его кожу. И в тот же миг его тело напряглось, горячая влажность брызнула на мою кожу. Мы просто кончили вместе.

Я не могла поверить, что он своим членом мастурбировал мой клитор. Больше мы ничего такого не делая. Мы касались друг друга всем телом, всеми нашими клетками. Так получилось. Так вышло, что мы прижались друг к другу, терлись друг об друга гениталиями, и вдруг меня накрыло волной оргазма, и из его члена брызнуло. Койка была такой узкой, тесной, что я ничего не могла сделать. Он тоже. Мы лежали "по стойке смирно", влипнув друг в друга.

В каюте было так тихо, что казалось, будто время замерло. Ни грохота волн, ни скрипа дерева – только ровное дыхание Макара и тихий шелест простыней. Мы лежали не на холодном кафеле, как раньше, а в мягкой постели, словно наконец позволив себе эту роскошь – быть просто людьми, а не беглецами от судьбы.

Я взяла его ладонь – широкую, шершавую от работы, испещрённую прожилками и шрамами, – и поднесла к своим губам. Каждый палец я целовала медленно, с благоговением, словно это были не просто пальцы, а страницы самой дорогой книги. Потом взяла в рот указательный, ощутив на языке солоноватый вкус его кожи, лёгкий оттенок металла и чего-то ещё – чего-то неуловимого, что было сугубо его.

Я сосала его палец, как ребёнок сосёт леденец, закрыв глаза, полностью растворившись в этом моменте. Он не торопил меня, не шевелился, только смотрел – и в его взгляде было столько тепла, что мне захотелось заплакать.

Потом я уснула – с его пальцем между губ, с его запахом в лёгких, с одной-единственной мыслью, пульсирующей в такт сердцу:

“Я люблю самого прекрасного человека на земле.”

Его кожа – сладкая, с лёгкой горчинкой, как тёмный шоколад. Его дыхание – тёплое, пряное, с оттенком виски и мяты. Он весь – как изысканное блюдо, которое хочется пробовать снова и снова, не пропуская ни крошки.

"Как хорошо быть любовницей такого человека, как Макар", – прошептала я себе, уже на грани сна.

И последнее, что промелькнуло в сознании:

Если бы я была другим человеком – он не лежал бы сейчас рядом со мной. Но я – это я. И он – здесь. И этого достаточно.

***

Я проснулась к ночи от качки. В каюте было темно. Её наполнял страшный грохот, идущий откуда-то издалека. Я увидела, как в иллюминатор бьются огромные, стометровые волны. Корабль качало, трясло, ревели моторы. Я перепрыгнула через Макара и подбежала к иллюминатору. Потом я увидела, как на нас наваливаются волны. На полминуты мы оказывались под тёмно-изумрудной водой, потом волна отваливала – и перед моими глазами открывалась чёрная бурливая бесконечная даль. И прямо надо мной, над кораблём в небе висел огромный белый-белый шар. Это была луна, но такая гигантская, какой на материке она никогда не бывает.

– Море! Луна! – закричала я. – Макар, мы плывём! Волны!

Но Макар Абрамович Сарнак, человек бывалый, перевалился на койке к стенке, занял моё место и продолжал дрыхнуть. Я не могла оторваться от морского пейзажа.

Я смотрела на надвигавшиеся на нас громады волн до тех пор, пока у меня не закоченели пятки. Луна к тому времени взобралась на чёрный небосклон высоко-высоко, и я перестала её видеть.

Мне сделалось по-настоящему страшно. Я никогда не была в море ночью. Как-то я плыла на корабле по морю, но то было похоже на прогулку на катере. А здесь волны за окошком иллюминатора совсем не напоминали те волны, которые я знала. Видимо, сейчас на море бушевал шторм. Я вернулась в койку, стянула с Макара одеяло, натянула его на себя, прижалась к мужчине, который тут же повернулся и обнял меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.