Эмилия Дарк – С отцом моего жениха (страница 4)

Я старалась загнать язык на самую большую глубину, а руками держала его за член. Его член вздрагивал, вздымался, вскакивал всякий раз, как я загоняла свой язык ему до простаты. Но то ли его очко было небольшим, то ли действительно мой язык был не такой уж маленький, только до конца в тот первый раз я язык не вогнала. Мужик на меня сам напяливался – язык почему-то дальше не шел. Но я все равно старалась изо всех сил, как только могла, пытаясь вогнать в него весь язык до корня.

Хотя мой язык из его заднего прохода выскользнул, но я не могла отойти от него, и стояла, прижавшись плотно своим лобком к его заднице, обхватив руками его огромные ягодицы, поросшие золотым пушком.

Мне нравились его выпуклые шары. Я смотрела на них сверху. Сверху взирала на его широкую спину… Я не могла заставить себя выпустить этого человека из своих объятий, гладила его по ягодицам, по спине, потом опустилась на колени, извернулась и стала из-под задницы лизать его яйца, сосать его член.

Я никогда еще так подробно и близко не видела члена с такого ракурса. Я даже не хотела, чтобы он встал во весь рост и повернулся ко мне лицом. Я изо всех сил, подлезши снизу, целовала его крупные яйца, поросшие кудрявым черным волосом, лизала его член от яиц до залупы и от залупы к яйцам, засасывала в себя его каменно твердый член, сосала толстую сладкую шкурку, потом выпускала член и, боясь, что он изменит позу, бросалась лизать ему промежность и то самое анальное колечко, до которого вчера не могла достать языком, но которое сегодня так хорошо вылизывала и трахала своим ртом.

Оно у него порозовело. Мужик все время стоял раком, потому что чувствовал, что мне так нужно. И мне это действительно было нужно: был нужен весь он. Его член, его яйца, его лобок, густо заросший шерстью, и жопа, поросшая шелковым и длинным волосом, и анус, которое от моих ласк порозовел.

В изнеможении я упала на спину. Он стоял надо мной, расставив ноги, улыбался. Я видела теперь его снизу – и не могла наглядеться на этого красивого человека.

Вода из душа хлестала ему по спине и по моим ногам. Мужик опустился громадной задницей мне на живот – и я сама потянула к своему рту его стоячий член. Жадно, но с большой нежностью засосала его.

Мужик оперся на руки и трахал меня в рот со всего размаху. Теперь уже я кричала от наслаждения. Кричала, захлебываясь залупой его члена, водой, но больше счастьем: низ моего живота скручивало в тугой узел, а промежность сжималась и разжималась, выдавая влагу. Из меня просто лили фонтаны!

Он кончил, загнав свой член мне глубоко в глотку. Я дышала носом, чувствуя, как внутрь меня по гортани медленно сползает его густая сперма. Меня просто охватил сумасшедший восторг. Я дышала носом – и даже сдавила горло, чтобы не отпускать его залупу из моей глотки. Но она все же выскользнула.

Мы оба лежали на полу, на нас лилась вода из душа. Мы первый раз лежали рядом, как в кровати. Но, правда, на горячем кафельном полу. Я перекинула ему под голову руку, чтобы ему было не твердо лежать. Он сказал:

– Ты научилась многому за это время. Но все-таки не до конца меня дотрахала своим языком.

Тут мы, полежав немного и набравшись сил, стали обсуждать тонкости сексуальных ласк с помощью языка.

– Видишь, у тебя язык у корня очень толстый, – говорил он. – Поэтому ты в меня и не влезла до конца. Я в следующий раз расслаблюсь больше. И помни, что вгонять надо смело, сильно, не жалея чужой задницы. Раз трахаешь языком чью-то жопу, трахай до конца.

Четвертая ночь была самой лучшей. Днем еще стало известно, что наш пароход “Самоход” стоит у причала и посадка назначена на завтра в 10 утра.

Мы встретились в одиннадцать вечера, снова прямо в душе, заперлись. Целовались одетыми. Думаю, он испытывал то же, что и я: за весь день мы друг по другу соскучились. Я его любила безмерно, безумно, всем моим существом. Его язык занимал весь мой рот, горячий, мягкий, толстый язык. Он, этот язык, мне сам по себе так нравился, что я то и дело отрывалась и целовала его, покрывала его поцелуями. Мужик вдвигал язык в себя – и я губами входила ему в рот.

– Люблю, люблю, – повторяла я.

– Любишь?

– Люблю, люблю, на всю жизнь!

– Я тебя тоже люблю.

– Делай со мной всё, что захочешь.

– Всё-всё?

– Всё! Всё!

– Тогда раздевайся…

А потом, под душем, он меня трахал несколько раз, под его напором я закончила два раза. Я ему сосала, он мне отлизывал. И все мне казалось новым. А потом он мне стал ссать в рот. Никогда не знала, что это такое наслаждение, когда мужик ссыт.

Его мочеполовой канал открывался, выпуская мочу, и я могла, захлебываясь его мочой, языком буравить его обжигающе горячее отверстие, затыкать струю, а потом отпускать язык – и струя била мне в лицо.

Потом уже я ссала ему в лицо, но он схватил весь мой клитор в рот и языком то затыкал мне струю, то отпускал – я ссала ему прямо в глотку.

Потом он повернулся ко мне спиной и велел мне его трахать снова языком на полную катушку, пока он не кончит. И я его трахала.

Я ему вылизывала кишечник изнутри, мне было все равно, что он вскрикивал и дрожал – я вгоняла в него язык, потому что я должна была достать до его простаты. И я достала, и я ее трахала, прямо ее, и он отпрыгнул к стене кабинки, как от ожога, и стал спускать, потому что я забила его простату, но я его догнала своим ртом и врезалась в него языком еще раз, на полную.

Потом я мастурбировала одной рукой, продолжая трахать его анус языком. И кончили мы почти одновременно. По крайней мере, мы содрогались оба.

Потом я начала играть с его сосками, а он обхватил мои ляжки обеими руками и притянул к себе. В эти мгновения мы сделались просто одним целым. Это произошло на ту четвертую ночь. Я знала, чего он от меня ждет, и я поняла, что он хочет от меня.

Я хотела, чтобы он меня трахал, он хотел от меня снова ласк простаты моим сверхдлинным языком. Я хотела, чтобы он у меня отлизывал – и ему это тоже было нужно. Но главное – мне нужно было чувствовать его рядом с собой, иметь возможность прижаться к нему, любить его, ласкать руками, целовать его рот, потом вылизывать все его тело своим языком, ласкать его зад, член, яйца… Потом засосать очко – и вогнать в него свой язык. И он мог делать со мной все, что захочет. Даже ссать на меня, даже пробовать трахать меня в ноздри, в уши – куда только он захочет. Мне было от этого только приятно. Это было моим счастьем.

А еще в ту четвертую ночь он показал мне ласки, настоящее мужские ласки, о которых я никогда не знала.

Он велел мне лечь на спину на горячий кафельный пол, раздвинуть ноги, занести ему на плечи. Его голова очутилась у меня между ног. Он пальцами нежно отодвигал мои половые губки и медленно, протяжно лизал всю промежность – от ануса до лобка. С чувством лизал мое анальное колечко.

Мы поменялись местами – и я так же лизала его промежности между яичками и ляжками. Брала в рот и обкатывала каждое его здоровущее яйцо.

Близость в тесной каюте

Я никогда не знала, что в такой позе открывается очко. Перед моим лицом было его очко, к которому я все эти дни могла подобраться только сзади. Теперь оно было передо мной. Припухшее от напряга, розоватое. Я лизала его, сосала его, наконец, не вытерпела и вогнала в него свой язык, и я от всей души трахала это очко, пока не устала окончательно.

Мужик меня снова положил на спину и снова ласкал языком половые губки, мое анальное колечко, а потом и он меня вытрахал в такой позе. И кончил в меня. А я лежала, упершись головой в стенку кабинки, болела шея, но я задирала свою задницу выше, чтобы ему было удобнее вогнать свой коренастый член в меня до конца.

Моя кишка заболела – мужик в ту ночь трахал меня три или четыре раза. Это было слишком. Но когда он кончил, то я понял, что теперь могу просто любить его – обнять, прижаться к нему, целовать, сосать член, сколько захочу, лизать, где захочу. Мы нежились с ним до самого утра… Впервые за эти четыре дня и ночи я спокойно заснула у него на плече. Мы спали вместе, в горячем душевом зальчике, под шум воды.

– Теперь ты почти королева бани, – сказал мне мужик, проснувшись часа через полтора. Его имени я тогда еще не знала.

– Почти? – переспросила я.

– Полной королевой станешь тогда, когда я скажу.

– Но я тебя сегодня оттрахала языком в зад?

– Этого не достаточно…

А потом мы погрузились на “Самоход" и в 16.00 отчалили.

***

Дальше у нас начались новые приключения, но это уже другая история…

Только при посадке на "Самоход" я, наконец, узнала, как зовут человека, которого я полюбила на всю мою оставшуюся жизнь.

– Домой, Сарнак? – тихо, но по-свойски спросил его пограничник, проверявший билеты у трапа парохода.

– Домой, Сарнак, – в тон ему отвечал мужик.

Когда мы пошли по трапу вверх, я сказала:

– Меня, кстати, Наташей зовут.

– А меня зовут Макар Абрамович.

– А он тебя назвал Сарнак.

– Это моя фамилия.

На пароходе Сарнак сразу пошёл к капитану и попросил поселить нас в одну каюту. Капитан велел помощнику всё устроить. К часу отплытия, в 16.00, мы уже давно лежали в обнимку на нижней полке каюты и спали, спали, спали – впервые за четверо предыдущих суток.

Мы едва помещались на узкой койке. Перед сном мы впервые поговорили, глядя друг другу в глаза, зная, что сейчас мы в самом деле наедине. Вокруг не безумствовал вокзал, не шумела вода, не было опасности, что кто-то заколошматит кулаком в дверь с требованием "освободить кабину"… Мы говорили, как два человека, ставших близкими друг другу. Были поцелуи, ласки. Пароход легко покачивало, где-то далеко плескалась вода. Из-за двери не было слышно ни шороха. В коридоре было занято ещё шесть или семь кают – остальные пустовали.