Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 66)

— Я ведь уже считаю ее своей дочерью, сеньор граф.

— Но я без нее не оставлю Америку, — сказал сеньор ди Вентимилья. — Она — моя сестра.

— Никто у вас вашего права не отбирает. Только я боюсь, сеньор граф, — сказал маркиз с той же иронической интонацией, — что воздух в Панаме вам не слишком подойдет.

— Увидим, а пока вы остаетесь моим пленником.

— Пленников можно выкупить; назначьте цену.

— Человек из рода Вентимилья не нуждается ни в пятидесяти, ни в ста тысячах пиастров, сеньор де Монтелимар. За ваше освобождение я не назначу никакой цены.

Потом граф обратился к троим авантюристам, присутствовавшим при беседе, неподвижным и немым, словно статуи, со шпагами в руках, готовым к любой неожиданности:

— Доверяю этого господина вам; он будет постоянно находиться под вашим наблюдением.

Он едва коснулся полей своей фетровой шляпы, вышел из комнаты и быстро спустился по ступенькам замковой лестницы.

Начинало светать, а ливень прекращался. Площадки форта были усыпаны флибустьерами, забивавшими дула орудий и засыпавшими в мешки порох, поскольку нуждались в этом продукте всегда.

Тасли, Гронье и Равено де Люсан седели на балюстраде, курили и мирно беседовали.

При появлении графа все встали.

— Итак, сеньор граф? — спросил де Люсан не без некоторого волнения.

— Еще одна карта плохо разыграна, — ответил сеньор ди Вентимилья. — Акулу-то я поймал, а вот жавороночка схватить не смог.

— Ваша сестра?

— Ее здесь больше нет.

— Клянусь всеми виноградными лозами Турени! — вскрикнул француз. — Не демон ли этот маркиз, постоянно угадывающий ваши планы?

— Похоже, — ответил граф.

— Где же мы поймаем жаворонка?

— В Панаме, если вообще хотим поймать.

— Серьезное дело, — нахмурившись, сказал Гронье. — Панама — это вам не Пуэбло-Вьехо и не Новая Гранада. Если бы нас было с тысячу человек, ну, тогда дело было бы нетрудным. Но с силами, находящимися в нашем распоряжении, ни один флибустьер, и даже Морган, не осмелился бы на подобное дело.

— Отправимся на Тарогу, — сказал Тасли, до этого не проронивший ни слова. — Мне известно, что отряд флибустьеров на двух фрегатах должен подойти со дня на день. Они собирались блокировать Панаму. Если нам удастся найти их, то мы еще раз нагоним страху на жителей этого города. Но в данный момент меня беспокоит другое.

— Говорите, сеньор Тасли, — сказал граф.

— Один из пленников только что рассказал мне, что возле города собрались крупные силы испанцев; они хотят отрезать нам путь к Тихому океану. Я советовал бы вам, в общих интересах, как можно быстрее очистить Новую Гранаду и добраться до побережья. Все, что здесь можно было взять, уже находится в наших карманах.

— К сожалению, этого мало, — сказал Равено де Люсан. — Все награбленное не стоит и восьмидесяти тысяч пиастров.

— Мы наберем еще во время отхода, — утешил его Гронье. — По пути нам будут попадаться селения, деревни, города; мы их сожжем, ничего не щадя.

— Я готов к выступлению, — сказал граф. — Моей долей добычи будет только один пленник: маркиз де Монтелимар.

— А нашей — тридцать именитых горожан; в свое время мы получим за них хорошенький выкуп, — сказал Гронье. — Они будут полезны, если мы решимся на демонстрацию нашей морской силы в виду Панамы. Сеньор де Люсан, дайте приказ об отходе. Лучше оказаться в густом лесу до того, как испанские полусотни, марширующие к городу, нападут на нас с тыла.

Не прошло и получаса, как флибустьеры, потерявшие в жестоких столкновениях всего двенадцать человек, тогда как сами учинили сущую бойню среди горожан, защищавших стены, были готовы оставить город.

Кроме пленников, флибустьеры прихватили с собой пушку для лучшей защиты от неприятельских атак, которых ожидали на пути к Тихому океану.

А чтобы лучше обмануть войска, которые непременно отправят по их следам, флибустьеры решили сначала пойти на север. Этот путь к тому же проходил по более плодородной местности, сулившей больше ресурсов.

В восемь утра четыре маленьких отряда вышли из города, предварительно взорвав и другое крыло крепости; они быстро скрылись в бескрайних лесах, покрывавших в те времена большую часть Центральной Америки и населенных редкими племенами индейцев, чудом избежавших тяжелого ярма испанского рабства.

Но привыкшие к войнам люди чувствовали врага.

И в самом деле, в десяти милях от Новой Гранады отряд в две с половиной тысячи человек, посланный из Панамы, попытался их окружить в чистом поле.

Но несколько выстрелов из пушки, к счастью, прихваченной в Гранаде, обратили солдат в бегство!..

Двумя часами позже, возле маленького городка Леон, расположенного в нескольких лигах от Гранады, путь попытался преградить отряд из пятисот копейщиков, но стремительной атакой, в которой особо отличились люди графа ди Вентимилья и Равено, этот отряд был опрокинут. Уверяем читателя, что рассказанная история произошла на самом деле!..

И так же верно, что испанцы очень боялись морских разбойников, которых они считали детьми Вельзевула.

Перипетии флибустьеров на этом не кончились. По приказу губернатора Панамы индейцы жгли леса и плантации, чтобы морским бродягам нечего было есть, и осыпали их дождем стрел в гуще бескрайних лесов.

Возле городка Хинандехо испанцы устроили в узком проходе засаду, а потом послали нескольких жителей городка навстречу флибустьерам с приглашением посетить их фактории, где будто бы изобилуют вина и яства.

Но и на этот раз ловушка не удалась. Флибустьеры, разозленные таким отношением, буквально рвали на кустки испанские полусотни, грабили и сжигали города, наказывая горожан за их готовность к обману.

Через четырнадцать дней непрерывного марша и непрекращающихся боев флибустьеры в оборванной одежде, изголодавшиеся, потому что на их пути все сжигалось, прибыли наконец на побережье Тихого океана, как раз напротив острова Тароги, где они надеялись встретить пришедших с Атлантики товарищей.

Глава VIII. Жестокое морское сражение

Надо просто поверить, что этим отважным морским разбойникам необыкновенно везло, тогда как печальная судьба преследовала с невероятным постоянством потомков тех жестоких, но исключительно смелых конкистадоров, которые несколькими выстрелами из аркебуз покоряли самые могучие империи Северной, Южной да и Центральной Америки.

Взять штурмом город, считавшийся одним из самых укрепленных в Никарагуа, уйти от двух с половиной тысяч солдат, избежать многочисленных засад и пройти целыми и невредимыми по стране, опустошенной враждебными индейцами — все это кажется ошеломляющим, почти невероятным; и тем не менее историю столь дерзких странствий кучки людей всегда можно проверить с исключительной точностью, включая самые поразительные подробности.

Фортуна все еще не отвернулась от этих ужасных морских разбойников, поскольку спустя всего сутки после прибытия на берег Тихого океана мы находим их в полной безопасности, на острове Тарога, посреди других флибустьеров, пришедших из Южных морей на двух превосходных боевых кораблях.

Четыре колонны, понесшие во время отхода потери, которые можно бы назвать значительными, быстро восполнили эту убыль двумя сотнями моряков, англичан и французов, не менее решительных в схватках и не менее жаждущих не столько побед, сколько золота.

Они владели, как мы уже сказали, двумя боевыми кораблями, и четыре предводителя решили на состоявшемся через несколько дней совете осуществить сначала набег на город Вильиа, находящийся всего в двадцати лигах от Панамы, чтобы запастись там продовольствием, поскольку островок с его мелкими деревцами, по большей части неплодоносящими, не мог прокормить такое количество людей.

На двух пришедших из Южных морей кораблях вся провизия была съедена, а бравшие Новую Гранаду флибустьеры принесли с собой только пиастры, столь же бесполезные в данный момент, как и песчинки, накапливающиеся на пустынном острове.

Прежде чем атаковать Панаму, флибустьеры хотели, как минимум, хорошенько запастись съестным и боеприпасами.

Эту задачу взял на себя Тасли. Отобрав на оба судна двести флибустьеров, он подошел к берегу недалеко от города, потом решительно повел своих людей на штурм и за несколько часов стал полным хозяином городка, несмотря на стойкое сопротивление испанцев.

Он взял в плен триста горожан, захватил пятнадцать тысяч пиастров, товаров на полтора миллиона; все еще недовольный таким богатством, он отправил послание бежавшему в лес алькальду,[62] предложив тому выкупить пленников за пятьдесят тысяч пиастров.

Алькальд ответил, что не может предложить таким разбойникам ничего, кроме ядер и пороха; и то, и другое уже готово; что же касается пленников, то их судьбу он вручает Провидению; так, между делом, он предупредил флибустьеров о том, что собираются внушительные силы для изгнания корсаров с тихоокеанского побережья.

Получив такой ответ, Тасли приказал поджечь город, погрузил продовольствие и добычу на две большие шлюпки, захваченные на соседней реке, и собрался отходить.

Но тут-то и начались первые неудачи.

Триста испанцев, укрывшихся за поворотом реки, овладели этими двумя шлюпками и зверски убили их экипажи.

Флибустьеры, отступавшие лесом, узнали об этом происшествии и послали новое письмо алькальду, угрожая перебить триста пленников, если не будет возвращена добыча и не будет внесен выкуп.