Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 65)

— Так, значит, это вы приказали повесить моего отца! — неожиданно взорвался граф.

— Не буду отрицать.

— Вы знали, что он дворянин.

— Да.

— Что он сражался не ради выгоды, потому что у рода Вентимилья было все: и земли, и дворцы, почти такие же, какими владеют герцоги Савойи.

— Знаю, что этот род очень богат.

— Вам известно, по какой причине мой отец и его братья, Зеленый корсар и Черный корсар, объявились в Америке?

— Мне говорили: чтобы отомстить герцогу Ван Гульду, — по-прежнему спокойно ответил маркиз.

— Вы знаете, что сделал этот герцог?

— Похоже, что нет; Центральная Америка слишком далека от Европы, и многие сведения теряются при переходе Атлантики.

Граф поднялся, охваченный порывом сильнейшего волнения:

— Франция и Пьемонт вели войну с Испанией на каналах Голландии и на Шельде. Командиром итальянцев был фламандец. Его звали Ван Гульд.

— Я слышал об этом, — сказал маркиз, — но очень поверхностно.

— Графов ди Вентимилья было четыре брата; все они считались хорошими военачальниками и пользовались полным доверием герцогов Савойских. Запершись в крепости с двумя полками, они успешно ее защищали. Но однажды ночью враг вошел в крепостные ворота, открытые предателем, соблазнившимся огромной суммой денег. Старший Вентимилья погиб, а точнее, был предательски убит наемником герцога, когда пытался организовать сопротивление. Это именно Ван Гульд продался врагу, чтобы стать, гораздо позднее, губернатором одной из самых богатых испанских колоний в Мексиканском заливе.

— Кое-что я припоминаю, — прервал его маркиз де Монтелимар. — Три графа ди Вентимилья пересекли, в свой черед, Атлантический океан, замыслив убить предателя; под прозвищами Красного, Зеленого и Черного корсаров, при помощи Франсуа л’Олоне, Ван Хорна, Лорана, Граммона и других известных флибустьеров, они разрушали наши колонии, предавали огню и мечу все наши приморские города на берегах Мексиканского залива.

— И испанцы повесили моего отца, не так ли?

Маркиз смертельно побледнел и, не совладав с собой, содрогнулся.

— Это правда? — повторил граф.

— Не могу отрицать.

— Если бы вашего отца повесили, а вам бы удалось в один прекрасный день заполучить в свои руки того, кто произнес ужасный приговор, что бы вы сделали?

— Мой отец был испанским грандом, а не флибустьером, — ответил маркиз де Монтелимар.

— И мой не был морским разбойником! — взорвался граф. — Ди Вентимилья не положили в Америке в карман ни одного дублона, ни одного пиастра.

— Зато ими набивали карманы сопровождавшие их флибустьеры, — жестко парировал маркиз. — Для нас ваш отец был всего лишь опаснейшим корсаром, опустошавшим наши колонии и разрушавшим наши города. Мы имели полное право казнить его.

— Как обычного бандита, не так ли? — с издевкой спросил граф.

Маркиз не ответил.

Сеньор ди Вентимилья сделал три-четыре шага вдоль письменного стола, потом внезапно остановился перед экс-губернатором Маракайбо, беспокойно следившим за его движениями, и сказал:

— Ладно, об этом деле мы поговорим позднее, сеньор маркиз. Я стремился захватить вас совсем по другой причине.

— Говорите.

— Мой отец еще до приезда в Америку овдовел. Здесь он женился на дочери Ары, великого касика Дарьена, которая родила ему дочь. Когда мой отец, оставшись вдовцом во второй раз, был захвачен вашими соотечественниками и привезен в Маракайбо, при нем была эта девочка. Что с ней сталось? Вы должны знать об этом.

— Я!..

— Э, сеньор маркиз, не пытайтесь обмануть меня. Эту маленькую метиску, мою сестру, забрали вы. Я это знаю. В Пуэбло-Вьехо, впрочем, это известие мне подтвердили, а ваш секретарь, кабальеро де Баркисимето, прижатый к стенке, не смог этого отрицать.

— Значит, мой секретарь в ваших руках? — вскрикнул маркиз.

— Был, но поскольку он мне стал совершенно бесполезен, я его отпустил. Пленники быстро надоедают.

— И он выдал секрет!..

— Сказать или умереть, сеньор маркиз, — объяснил граф. — Поставленный перед такой дилеммой, он предпочел открыть рот.

Маркиз гневно стукнул кулаком и стремительно поднялся, бросив на сына Красного корсара свирепый взгляд.

— Ну, и что вы хотите? — процедил он сквозь зубы.

— Сестру.

— И за ней вы приехали в Америку?

— Да.

— А если я откажусь вам ее возвращать?

— Черт возьми! — закричал граф. — Я не стану церемониться с человеком, приговорившим моего отца к смерти на виселице!..

— Вашей сестры здесь нет.

— Ее здесь нет?

— Нет.

— Значит, вы ее отослали, куда же?

— В Панаму.

— Тысяча чертей! — разъярился граф.

— Здесь ее могла подстерегать опасность.

— Так вы знали, что я ищу ее?

— Я узнал, что большая группа флибустьеров приближается к городу. И испугался, что при штурме девушку могут убить. А потому поторопился отправить ее в Панаму.

— Почему такая забота о дочке флибустьера?

— Я воспитывал ее как собственную дочь, — ответил маркиз. — Что бы там кто ни говорил, но в моем доме с вашей сестрой всегда обращались как с благородной девушкой, хотя и метиской, а не как с рабыней.

— В самом деле, мне об этом говорили. А теперь?

— Она ждет вас, сеньор ди Вентимилья, ждет, чтобы вы пришли и забрали ее.

— В Панаме? Изволите шутить, маркиз? Времена Моргана прошли, и сегодня никто, даже мой дядя Черный корсар, если бы был жив, не осмелится на подобное предприятие.

Ироническая улыбка тронула губы маркиза де Монтелимар.

— Не знаю уж, что и делать, сеньор граф.

— Кому вы ее доверили?

— Дону Хуану де Сасебо, моему другу и советнику вице-короля.

— Мне сообщили, что прежде за ней присматривал некий майораль.

— Да, когда она была маленькой. Теперь ей исполнилось пятнадцать лет, и она должна посещать только семьи видных людей.

— Стало быть, я ни в коем случае не доберусь до нее?

— Только если мы с вами отправимся в Панаму, потому что я строго наказал дону Хуану: ни в коем случае не доверять ее кому бы то ни было.

— Вы были исключительно предусмотрительны.