Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 61)
На острове Сан-Хуан-де-Пуэбло нетрудно было потратить деньги, потому что укрывшиеся там флибустьеры устроили там, как мы уже говорили, маленькую Тортугу.
Несмотря на постоянные угрозы со стороны испанцев, эти грозные морские бродяги развлекались во всю, профукивая награбленные богатства с расточительностью набобов.
Метисы, прибывшие с континента с богатым запасом продуктов и, главным образом, вин и прочих крепких напитков, понастроили бараков, продавая свой товар по неслыханно высоким ценам.
Флибустьеры же как истинные разбойники платили, не задумываясь. Да и чем для них были деньги?
В чем-чем, а в деньгах бандиты никогда не знали недостатка!..
Трое друзей легко нашли поэтому обширный шатер, где множество людей весело пили, дулись в карты или танцевали с испанскими пленницами под звуки гитар. Играли на гитарах негритянские музыканты.
— Да это страна изобилия, — сказал дон Баррехо, садясь за длиннющий стол с краю. — Бьюсь об заклад, что эти испанки никогда так не развлекались, как здесь, с разбойниками.
— Спокойней, сеньор гасконец, — возразил баск. — Иногда эти развлечения дорого обходятся пленникам и пленницам.
— Почему? Разве с этими сеньорами плохо обходятся?
— Очень даже хорошо. Беда — корсару, посмевшему плохо обойтись с пленницей. Порой, однако, наступают грустные дни, и улыбки этих несчастных превращаются в кровавые слезы.
— Что вы хотите сказать?
— Что если родственники или власть не заплатят выкупа, флибустьеры заставляют пленников, будь то мужчины или женщины, тянуть жребий.
— Ну и?
— Несчастному или несчастной, на чью долю выпала черная метка, отрубают голову и отсылают ее губернатору, чтобы вынудить того платить.
— Это гадко.
— Что вы хотите? Идет война. Здешние испанцы не более великодушны: когда им удается поймать одного из наших, они вешают его безо всякого сострадания.
— Значит, надо остерегаться, чтобы не попасть в руки испанцев, — сказал фламандец.
Они заказали бутылки и копченую ветчину, а потом взялись за питье и еду.
Но едва они осушили несколько чаш, оглушительный грохот заставил их вскочить на ноги.
— Пушка! — закричал дон Баррехо.
Все находившиеся в шатре флибустьеры выскочили наружу, прихватив с собой аркебузы, завизжали женщины, а гитаристы исчезли, побросав свои инструменты.
— Что там такое случилось? — спросил гасконец, обнажая свою драгинассу.
— Это испанские пушки, — определил Мендоса.
Друзья тоже выбежали наружу, устремившись к маленькой бухточке, где стояла на якоре флотилия флибустьеров, состоявшая из одного корабля и полудюжины барказов.
Прибежавшие на берег флибустьеры были в большом замешательстве. Сюда выбрались также граф ди Вентимилья, Гронье и де Люсан.
Вдали продолжала грохотать пушка.
Пятнадцать кораблей, выстроившись в две линии, медленно приближались к острову. Это шел испанский тихоокеанский флот, которому приказали закрыть путь корсарам, прибывающим со стороны Магелланова пролива и мыса Горн, могучая эскадра, которой было под силу навсегда очистить западноамериканское морское пространство от дерзких разбойников, если бы на то был соответствующий приказ.
— Сеньор граф, — немного взволнованно сказал Гронье сыну Красного корсара, — вы прибыли в неподходящее время.
— Мне так не кажется, — ответил сеньор ди Вентимилья, — потому что я же привел вам подкрепление.
— Мы не можем сопротивляться столь мощной эскадре. У меня всего один корабль и барказы.
— Прикажите вытащить на берег барказы и шлюпки. Спрячьте их в лесу.
— А судно?
— Подожгите, чтобы его не захватили испанцы. И поторопитесь, сеньор Гронье. После мы отступим в глубь острова. Если они захотят подступиться, мы сможем защититься.
Гронье сразу же отдал соответствующие распоряжения. Одна часть корсаров поднялась на борт корабля, собрав всю смолу, что только была в трюме, и подожгла ее; другие озаботились спасением самых лучших барказов и шлюпок, чтобы остались хоть какие-то транспортные средства, на которых позднее можно было бы достичь континента.
Испанская эскадра, уверенная в себе, повела тем временем огонь бортовыми залпами, целясь главным образом во флибустьерский корабль, к тому времени уже эвакуированный.
— Черт побери! — воскликнул гасконец. — На этот раз испанцы взялись за дело серьезно. Сеньор баск, поскольку наши товарищи смылись, дадим и мы работу своим ногам. Я охотно принимаю уколы шпагой, но никогда не испытывал большой привязанности к крупным ядрам, которые разрывают надвое, даже не предупредив: «Берегись, дурачина, я тебя убью!»
И в самом деле, флибустьеры, спрятав шлюпки, исчезли, тогда как собственники бараков пытались с помощью негров унести самое ценное из своего имущества, чтобы не оставлять его на разграбление испанцам.
Пушечная канонада тем временем не переставала. Ядра сыпались частым градом на пляж и на пылавший корабль, изрыгавший из орудийных портов[60] густые облака дыма.
Испанская эскадра была действительно могучей; она состояла из галеонов, фрегатов и крупных каравелл; две тысячи моряков составляла численность экипажей этих кораблей.
А флибустьеры, которыми командовали сеньор ди Вентимилья, Гронье и Равено де Люсан, принуждены были спасаться на холме, занимающем почти весь центр острова и находящемся вне досягаемости флотской артиллерии, которая, как мы уже говорили, имела в те времена весьма ограниченную убойную дальность.
Командиры, однако, пребывали в беспокойстве: они очень боялись, что испанские экипажи пойдут в атаку.
К счастью, ничего серьезного не произошло. Эскадра, расстреляв бараки, высадила несколько сот человек для сбора корабельного железа с разрушенного пожаром корсарского судна, а через несколько часов продолжила свой путь к Панаме.
— Черт подери! — возмутился гасконец, наблюдавший за величественными кораблями с высокого холма. — Они могли разбить нас. Но предпочли уйти. Доброго пути, сеньоры, и пусть Бог охранит вас от бурь!
Он приподнял шляпу и поприветствовал эскадру, одновременно так глубоко поклонившись, что вызвал смех не только у баска, но также и у стоявших рядом графа ди Вентимилья и Гронье.
Глава VI. Захват маркиза
В тот же вечер, незадолго до полуночи, флибустьеры покинули остров Сан-Хуан-де-Пуэбло, опасаясь возвращения испанской эскадры, и отправились искать убежища на континент. Они высадились в бухте Калдейра.
Но высадились они уже с подкреплениями: со знаменитым флибустьером Тасли, принимавшим участие в дерзком плавании Дэвиса, а потом отделившимся от французов по причине религиозных разногласий, а также с отрядом из ста двадцати англичан.
Этих последних встретили в нескольких лигах от континента; судно их было в превосходном состоянии. Хотя и узнанные корсарами, флибустьеры графа ди Вентимилья и Гронье яростно атаковали их, желая дать урок предводителю. Флибустьеры, пусть шли они на простых шлюпках и изрешеченных артиллерией барказах, смело бросились на абордаж и легко овладели судном.
Правду сказать, что англичане Тасли, узнав в нападавших своих старых товарищей, оказали крайне слабое сопротивление.
Флибустьеры графа, Гронье и Люсана, продержав пленников несколько часов в глубине трюма и немного пожурив, выпустили их на свободу, так что англичане, тронутые столь любезным обхождением, согласились присоединиться к отряду, пообещав действовать сообща и больше никогда не отделяться от своих старых товарищей, вместе с которыми они совершили переход по Магелланову проливу.
После двадцати четырех часов отдыха флибустьеры, решившиеся помочь графу ди Вентимилья в его начинании, покинули бухту Калдейра, горя нетерпением штурмовать Новую Гранаду и застать врасплох маркиза де Монтелимара, прежде чем он успеет убежать.
Новая Гранада была одним из самых значительных испанских городов в Центральной Америке. Молва утверждала, что там собраны огромные сокровища, благороднейшие продукты золотых рудников Никарагуа.
Город вырос на берегу одноименного озера, на очень удобном месте, примерно в двадцати лигах от Тихого океана; он был защищен центральным фортом квадратной формы, расположенным на холме; в форте собрали такое количество артиллерии, что легко можно было отбиться от целой армии.
Кроме того, город окружала крепостная стена и бастионы, также напичканные артиллерией: в каждом из них было по двадцать пушек.
В предместьях находилось множество сахарных заводиков.
Защиту крепости доверили шести кавалерийским эскадронам и нескольким артиллерийским батареям.
Семнадцатого апреля 1687 года флибустьеры, пройдя через болота и рощи, столь же старые, как сам мир, появились вблизи огромной крепости.
Их отряд состоял из трехсот сорока пяти человек: корсары графа ди Вентимилья и флибустьеры Тасли, Гронье и Равено.
По дороге они узнали, что испанцы, быстро информированные шпионами, приготовились к защите, а маркиз де Монтелимар лично возглавил оборону центрального форта; однако эти превосходные бойцы ничуть не испугались и продолжали свой марш, уверенные в том, что они возьмут город штурмом, несмотря на его страшную насыщенность артиллерией.
Испанцы и в самом деле были готовы встретить врага. Солдаты и жители города заняли откосы и бастионы, готовые мужественно защищать свои богатства.
Флибустьеры первым делом сожгли предместья.
Обширные сахарные заводы пылали, как спички, на глазах у доведенных до ужаса горожан и солдат, которые не решались сражаться за пределами укреплений против людей, которые, как они верили, вышли из ада.