Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 40)
— Риба, — настойчиво прошептал ей Мишель, половина той сладкой парочки, с которой она провела последние два дня на художественной ярмарке в Милане.
Том и Мишель — из Нью-Йорка, обоим лет под тридцать. Невысокие, полноватые; не близнецы, но очень похожи друг на друга. Бекки казалось — они целыми днями только и делают, что потягивают «кампари» и выдумывают сплетни. Они мгновенно подружились с ней: вместе посещали галереи и вечеринки, отправляли друг другу эсэмэски: «Спокойной ночи!» — в разное время суток, иногда на рассвете. Отец Тома — или Мишеля? — был старшим вице-президентом банка «Леман бразерс». Бекки в глаза называла их «Пупсики», а они ловили каждое ее слово, совершая покупку за покупкой по ее совету. Их нисколько не заботило, что они выглядят забавно и всюду привлекают внимание.
— Ты должна это видеть, — сказал Мишель. Бекки извинилась перед немцами и выскользнула из-за стола. Мишель взял ее за руку и потащил сквозь толпу по узким проходам между мини-галереями. Чуть ли не на каждом шагу попадался кто-то из знакомых; приходилось здороваться и отбиваться — да, простите, обсудим позже, я вам позвоню… Мир искусства — мир денег и власти.
Наконец они увидели Тома. Лицо его блестело от пота, он указывал куда-то рукой и смотрел влюбленным взглядом в ту же сторону. Мишель перекрестился. Они ждали благословения Бекки.
Том и Мишель жили в отеле «Оазис», и Бекки иногда к ним заходила. Два дня назад, уже под утро, они попросили коридорного принести в номер немного льда, ну и — парень, выпей с нами. А кокаин будешь?
Вскоре эти три красавца уже расположились на диване, обнимались, прижимались друг к другу и что-то бормотали. Том — или Мишель? — предложил Бекки: «Хочешь, останься и посмотри».
Бекки со смехом сбежала.
На следующий день за обедом оба Пупсика молча поглощали римский салат с цикорием, прятали глаза за солнцезащитными очками и извинялись перед Бекки. Это ужасно, они потрясены и просто не в силах понять, как так вышло… Не нужно никому рассказывать, они будут ей очень благодарны.
Бекки смеялась.
Сейчас Пупсики жаждали услышать ее мнение по поводу их «великого открытия». На небольшом экране прокручивали видеоролик продолжительностью около четырех минут: женщина (художница) произносит речи Джорджа Буша. Хрупкая шатенка, одета в простую черную рубашку и джинсы — то за трибуной президента, то на разрушенной площадке Всемирного торгового центра, то в Розовом саду Белого дома. Поза, движения — в точности как у Джорджа Буша. Произносит его речи, рядом с ней его советники, у всех серьезные лица. Бекки посмотрела ролик раз, второй. Мысленно произнесла имя художницы и постаралась его запомнить: Катриона Моллой.
«Интересно», — произнесла Бекки наконец довольно громко, но совершенно ровным голосом, и это вмиг успокоило ассистента, который и предложил Пупсикам ролик. Затем отвела Тома и Мишеля в сторону. Они взахлеб нахваливали свое «открытие»: доступная цена, перспективы — например шоу в Лондоне. Такое тонкое, чуть забавное и пронзительное смешение политики и человеческой сущности.
Бекки их выслушала. А затем как можно мягче (но аргументированно) постаралась развеять их надежды. Назвала им с десяток других видеохудожников, кто делал подобные проекты, сказала, что галерея захудалая, а ассистенты всегда стараются что-то продать. Напомнила — вместо того, чтобы гнаться за каждой прихотью, им лучше опираться на свои преимущества: они разбираются в живописи, купили прекрасные пейзажи художников барбизонской школы, очень интересную картину в стиле американского реализма начала двадцатого века. Не нужно распыляться. Нет, конечно, если хотите — покупайте, но, честно говоря, она совсем недавно видела гораздо более интересную работу на каком-то студенческом конкурсе… Они вовсе не обязаны прислушиваться к ее мнению.
Нет! Они всегда, всегда будут советоваться с ней! Бекки так добра к ним, так любезна… Им стыдно за то, что заставили ее тратить на них драгоценное время.
Бекки снисходительно улыбнулась Пупсикам — она все понимает. А давайте выпьем «амаретто», никто не против?
Конечно! Она, как всегда, права.
Посидев с ними в баре минут двадцать, Бекки откланялась. Вернулась и купила тот ролик Моллой, не торгуясь, и все остальные работы художницы, которые нашлись в галерее — видео, крупномасштабную фотографию, комиксы, наброски, — в спешке, не глядя. Опустошила две кредитные карты, больше тысячи долларов отдала наличными.
Том звонил ей в тот вечер, и она не взяла трубку; может быть, потом прослушает автоответчик. Мишель писал электронные письма, до часу ночи. Бекки поменяла билеты на самолет и вернулась на день раньше. Агент Катрионы Моллой, ее менеджер и нью-йоркский посредник — все прислали Бекки благодарственные сообщения; чувствовалось, что они не ожидали такого успеха.
К марту у Катрионы Моллой были запланированы показы на конец года в Трибеке, Торонто и Берлине. «Art Forum» упомянул о ней в колонке «Десятка лучших», а «Vanity Fair» представила ее в образе модельера Марка Джейкобса — сидит на стуле в его безобразной студии, зацепившись высокими каблуками за металлическую подножку. Многое Бекки сразу же продала — за работами Моллой стали гоняться известные коллекционеры. Но оставила у себя все видео и договорилась, что ей первой будут предлагать новые работы. Как с Трейси Монктон. Трейси теперь снимала кино.
Бекки убрала подальше все видео Моллой, только одно оставила, чтобы смотреть самой: «Я, Джордж Буш». По вечерам направляла проектор на стену между Максом Вебером (кубизм) и Ричардом Эстесом (фотореализм). Могла смотреть его часами, получая огромное удовольствие — новый взгляд, плюс ум и творчество. И старалась не думать о Пупсиках и о том, что если бы не они, ничего бы этого не было.
Глава 28
Пирсон
2003–2008
Дата: 4 апреля 2003 г.
Приход: 14 500 долларов
9440 долларов
33 000 долларов
Примечание:
Лестер — уборка снега
Лестер — уборка снега
Лестер — уборка снега
Почему она продолжала вести записи? Столько лет? Ведь наизусть помнила десятки несуществующих компаний, через которые проводила поддельные счета? Бекки и сама толком не знала. Взяла деньги — записала. Вернула — записала. Иногда говорила себе, что записывает для того, чтобы не ошибиться и случайно не выставить счет дважды. Мера безопасности. Хотя знала, что оставлять такие записи о Предприятии — гораздо опаснее, чем риск перепутать названия компании или счета. Вести отчет о собственных преступлениях! Однако за столько лет никто ничего не заметил и ни о чем ее не спросил. Ведь очевидно (неужели только для нее?), что это уже перебор — зимой 2002–2003 года у них даже не было такого количества снегопадов! Иногда осуждающе качала головой, глядя на свои записи (она же финансовый контролер).
Невероятно — ей все сходило с рук. Если бы она услышала о чем-то подобном, не поверила бы.
Май 2003 года. Бекки закончила разговор, повесила трубку, повернулась и увидела в проеме двери Кена и президента городского совета Тайлера Росарио (Тай). Оба улыбались.
— Ой-ей-ей, нужно что-то сделать? — Когда они вошли, Бекки встала и осторожно прикрыла дверь, чтобы миссис Флетчер не подслушивала.
— Мы будем кратки, — сказал Тай.
— Ты много сделала для всех нас, Бекки. — Он протянул ей незапечатанный конверт.
Бекки взглянула на Кена — он чуть ли не подпрыгивал от волнения. И не дождавшись, пока она развернет листок, выпалил:
— Трехпроцентная надбавка!
У Бекки упало сердце. Она внимательно изучала содержимое конверта, только чтобы не смотреть на Кена. Так, ее годовая зарплата с 1 июня составит семьдесят две тысячи четыреста долларов.
— Всем? Заморозки закончились? — Последние полтора года они получали голый оклад, без всяких надбавок.
Тай покачал головой.
— Ты же знаешь, это невозможно. К сожалению.
— Мне неудобно… если для меня сделали исключение.
Но когда она попыталась вернуть ему конверт, он поднял ладони вверх:
— При полной поддержке мэра Бреннана. Надеюсь, ты сочтешь это жестом доброй воли с нашей стороны.
Бекки согнула уголок конверта и воткнула острый кончик в большой палец руки. Должно быть, сам Кен отказался от всех надбавок. Если бы только он не стоял тут и не сиял как медный таз! Семьдесят две тысячи четыреста долларов. Чем же они пожертвовали ради этих трех процентов? А сколько поддельных счетов за уборку снега только на прошлой неделе она отправила и глазом не моргнула?
Бекки призвала на помощь все свое самообладание. Меньшее, что она могла сделать для Кена: опешить, обрадоваться…
«О, зачем? Вам не следовало этого делать!»
Да уж. Не следовало.
Дата: 19 февраля 2004 г.
Расход: 4700 долларов
2440 долларов
23 000 долларов
Примечание: Авиабилеты, бизнес-класс, «Японские авиалинии»
Одна ночь в отеле «Мандарин»
Три рисунка Кэррингтон (бумага, тушь), разного размера
За тридцать восемь часов, что Бекки провела в Токио, она ела всего два раза. Сначала — жареный цыпленок в закусочной возле частной галереи (блюдо стояло на соседнем столике, и Бекки показала жестом: «Мне то же самое»). Потом — стейк средней прожарки, заказанный в номер отеля. Она никуда не ходила, ни в магазины, ни в суши-кафе. Заключила сделку на работы Кэррингтон (вблизи они смотрелись гораздо лучше, чем в каталоге) и отказалась от коктейльной вечеринки, чтобы пораньше улететь домой. Когда стюардесса обратилась к ней с витиеватым приветствием и предложением выбрать что-то из еды, Бекки покачала головой и попросила маску для сна и беруши.