Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 3)

Мисс Марнер давала Бекки самые сложные тесты и не желала слушать никаких жалоб. Копировала на ротаторе дополнительные задания и требовала, чтобы Бекки сдавала их ей в течение двух дней. Настояла на том, чтобы она вступила в городской клуб математиков (Бекки была в нем единственной девушкой и единственной старшеклассницей), выписывала для нее книги из библиотек других штатов и даже видеокассеты с материалом о теории происхождения чисел и о концепциях, лежащих в основе методов обработки больших массивов данных.

Бекки нравились задания, откопированные на ротаторе — каждое по-своему интересно, но она не могла понять, почему мисс Марнер так увлекается теорией, ведь это вряд ли пригодится в жизни. Бекки пользовалась математикой в прикладном плане — делать расчеты. Она представляла себе мысленно расположение цифр, соотношение величин и функций так же ясно, как если бы держала перед собой учебник. Даже мисс Марнер она не могла объяснить, что для нее это похоже на игру: цифры будто перекатываются в голове, щелк-щелк. Как цветные китайские шашки.

Однажды в субботний день мисс Марнер отвезла Бекки и двух мальчиков из ее класса в Пеорию (два часа езды в один конец) на олимпиаду штата по математике. Бегала по переполненному спортзалу, где разместили участников, наблюдала, как они справляются. Когда объявили, что Бекки заняла первое место, раздались жидкие вежливые аплодисменты. Которые тут же перекрыл неодобрительный гул и улюлюканье — какая-то пигалица выиграла олимпиаду! На обратном пути мисс Марнер явно была в настроении: включила кассетную магнитолу, курила, а в придорожном кафе угостила их всех гамбургерами. Позже Бекки поняла, что учительница, скорее всего, сама все оплатила: их участие и саму поездку. Плюс гамбургеры.

Как-то мисс Марнер рано отпустила своих девятиклассников, попросила Бекки остаться и завела разговор, которого та всячески пыталась избежать: о колледже.

— Иллинойский технологический институт, вот о чем я думаю. Пожалуй, университет Чикаго — это нереально. Хотя можно проконсультироваться… — Она взглянула на Бекки поверх очков; та не ответила, и мисс Марнер продолжила: — Во всяком случае, в ИТИ есть подходящее отделение. Я немного знакома с одним профессором, когда-то давно мы общались; думаю, вполне уместно позвонить.

Бекки пожала плечами.

— Большое спасибо, но… Я много помогаю отцу. Я не могу.

— Ладно, может быть, год или два поживешь дома. А потом переедешь. Перед тобой откроются потрясающие возможности!

Бекки наклонилась к своему рюкзаку, делая вид, что возится с застежкой-молнией и ремнями. Что толку говорить о том, чего никогда не будет.

— Мне надо идти.

— Если дело в деньгах, то есть всякие стипендии, кредиты. Ты не первая, кому нужно…

Бекки почти выбежала из класса, даже не попрощалась. Весь их бизнес полностью зависел от нее, и как объяснить это мисс Марнер. Стоит только остановиться — они всего лишатся.

Когда Бекки пришла домой, отец сидел в своем любимом кресле и смотрел телевизор. Он ждал дочь и обрадовался ее приходу.

— Ты сегодня поздно.

— Да уж. — Бекки принялась разогревать ужин.

Вскоре после разговора с мисс Марнер Бекки перестала посещать математический кружок, избегала ее взгляда в классе, а если учительница пыталась поговорить с ней после уроков, бормотала извинения по поводу своей занятости. Ей действительно было некогда — они только что влетели с неудачной поставкой, это обошлось в несколько тысяч, а их финансы… Нужно работать.

В июне, на выпускном вечере, мисс Марнер подошла к Бекки. Старшеклассники в пурпурных мантиях и их родители бродили по спортзалу и пили пунш.

— Я слышала, ты уже работаешь.

— Ничего особенного, — ответила Бекки. — В основном бумажная работа.

На самом деле ей очень нравилось работать в мэрии. Она и сама не знала, почему подала заявление именно туда, это был просто порыв. Убедила отца, что продолжит заниматься его бухгалтерией, только не стала говорить, что без ее зарплаты они пропадут.

— Это тебе. — Мисс Марнер вручила ей небольшую перевязанную лентой коробку. — Я скучаю по нашим занятиям. Заходи как-нибудь, если вдруг окажешься рядом.

Бекки захотелось сразу же открыть подарок, но она сдержалась.

— Спасибо, зайду.

— Ну что же, удачи тебе! Поздравляю.

Бекки поблагодарила ее и почти сразу после этого ушла.

Тем же вечером она достала из коробки «Книгу напутствий для выпускников» и довольно длинное письмо, напечатанное на машинке. Быстро просмотрела письмо, не очень вникая в содержание: мисс Марнер ценит ее как ученицу и как личность… рада ее достижениям. Вовсе не хотела давить и сожалеет, если обидела; просто Бекки напомнила ей себя в этом возрасте; возможно, осознание потенциала такой одаренной девушки заставило ее быть слишком настойчивой. И — всяческих успехов.

Бекки сложила письмо, сунула его в дурацкую подарочную книгу и запихнула в нижний ящик комода под стопку джинсов. И хранила много лет. Хотя прочла письмо один-единственный раз, в тот вечер после выпускного.

Глава 3

Пирсон

1983

Пятница после обеда — это почти суббота. Все начинают строить планы на выходные, заканчивать начатое и собираться домой. Бекки проводила сверку и неожиданно обнаружила несоответствие в расчетах с «Голден фьюэл энд ойл». Нужно разобраться.

Она единственная женщина в бухгалтерии и самый молодой сотрудник (ей было семнадцать, когда ее взяли на работу). Ладила со всеми и стремилась быть как все, не обнаруживать свой математический талант и умение считать в уме. Подмечала, что делают другие, и время от времени — когда вдруг прерывалось монотонное «щелк-щелк» машинки Фредди за столом напротив — тоже постукивала кончиком карандаша по кнопкам калькулятора.

Пятьсот сорок два доллара. Она сразу поняла, что эту сумму возвращать не нужно. Иногда бывало, что компания случайно переплачивала, но предпочитала ничего не исправлять, а в следующем месяце им возмещали. Бекки вписала эту сумму в бледно-зеленую контрольную ведомость с водяными знаками, их потом отдавали на утверждение в бухгалтерию; один из десятков платежей, которые они с Фредди обрабатывали каждый день.

На всякий случай Бекки просмотрела бухгалтерскую книгу «Голден» и сравнила ежемесячные платежи. У «Голден» долгосрочный контракт — школы и библиотека, а также местный банк и Исторический центр. Двойных платежей она не нашла. Откуда взялся чек на пятьсот сорок два доллара с пометкой «Выплачено городу Пирсон»?

Бекки взяла книгу, ведомость и направилась в бухгалтерию. Потопталась перед дверью своего босса Джима Францена. Дверь была плотно закрыта, что совершенно определенно означало: не входить. Кого еще можно спросить? Не Боба Пи, уж точно не Гарри — на прошлой неделе он потрогал полу ее пиджака и прошептал: зачем она носит свободную одежду, ей бы очень пошло облегающее платье… и, к сожалению, не милого седовласого мистера Каплана, который, по-видимому, сегодня ушел пораньше.

Обойдя весь этаж, Бекки решила заглянуть в комнату отдыха. Обшарпанная столешница, скрипучий холодильник, стойкий запах горелого кофе и салата с тунцом. С удивлением она увидела мистера Файна из отдела кадров, принимавшего ее на работу. Он сидел за единственным круглым столом, листая газету. Бекки на мгновение застыла — на прошлой неделе мистер Файн смотрел презентации сотрудников, и, похоже, ему не очень-то понравилась ее работа — и все же решилась:

— Добрый день, вы не могли бы мне помочь? Я не совсем понимаю, это долг или…

Она попыталась развернуть ведомость и найти нужную страницу в бухгалтерской книге. Мистер Файн нахмурился, сложил газету, поднял глаза. Бекки тоже посмотрела на него. Голова как луковица — выпуклая лысина, к ней прилипли прядки зачесанных сбоку бесцветных волос.

— Спросите вашего начальника.

— Я хотела, но он…

— Мисс Фаруэлл, у меня создалось впечатление, что вы достаточно взрослая, чтобы справляться со своими простыми обязанностями. Хоть вы и несовершеннолетняя. Дебет, кредит. Считаете разницу. Сводите баланс. Это сложно?

Бекки прижала к груди документы.

— Нет.

— Прекрасно.

Мистер Файн растянул губы в ледяной улыбке, и Бекки отступила. Уже у двери обернулась — Файн окликнул ее.

— Мисс Фаруэлл, хотите небольшой совет? Никто не любит примерных девочек. Вам следовало хорошенько подумать, прежде чем предлагать «Новый метод».

Бекки вздрогнула, услышав название своей неудавшейся презентации.

— Или вы считаете, что до вашего прихода никто и понятия не имел, как нужно работать?

— Благодарю за совет, мистер Файн. Вы совершенно правы.

В руках покалывало, но Бекки держала спину прямо и говорила ровным уверенным голосом. Она несколько лет отвечала на звонки поставщиков и знала, как нужно держаться, если дело принимало неприятный оборот.

Бекки медленно сложила ведомость, жестко улыбнулась Альберту Файну и еще несколько секунд разглядывала его. Костлявые руки, обручального кольца не видно. Вечером в пятницу — в комнате отдыха. Тщательное и безнадежное причесывание (а волос все меньше)… Он почувствовал себя неловко, понимая, что Бекки все это отмечает. В ее улыбку потихоньку проникла жалость; она в упор смотрела на Файна, пока он не опустил взгляд. Затем резко повернулась и вышла.

Охваченная яростью, Бекки едва слышала, как Фредди и остальные начали прощаться: «До свидания, хороших выходных». Но, как обычно, привела в порядок свой стол, накрыла чехлом пишущую машинку, поставила книгу «Голден» на полку. И тайком засунула ведомость с чеком в нижний ящик стола, под запасной свитер.