Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 24)

Бекки изложила план: провести ежегодный Праздник Петунии как мероприятие по сбору средств для Пирсона, задействовать волонтеров для высадки растений, для обслуживания, а также провести кампанию по приему пожертвований для развития летнего туристического бизнеса.

— Было предложение отменить праздник — вы знаете, что Пирсон переживает трудные времена… Но, как я сказала мэру Бреннану, какие бы ни были времена, Пирсон верен традиции! Пирсону нужны петунии!

Убойная фраза. Завтра станет заголовком в газете. Ингрид уже еле сдерживала своих скаутов, не забывая и про собственное дитя. Умоляюще взглянула на Бекки: «Ради бога, давай скорее».

Поэтому вместо подробных пояснений, сколько город сэкономит на этом или как мероприятие «Ростки будущего» в следующем месяце положит начало сбору пожертвований и появятся деньги на ремонт городских объектов и замену оборудования — все уже сказано в пресс-релизе, — Бекки наконец энергично кивнула. Более или менее одновременно дети вышли на сцену, открыли свои цветные бумажные пакеты, в каких обычно носят в школу завтраки, и начали бросать горсти семян на полоску земли возле скамеек парка. Не семена петуний, конечно, а корм для птиц, однако смотрелось эффектно.

По толпе разнесся гул одобрения, послышались искренние аплодисменты, и Бекки отошла от микрофона, исполненная гордости за хорошо продуманный план. Мэр Кен улыбнулся и помахал рукой, в волосах у него застряло семечко из тех, что бросали дети. Ингрид крепко обняла ее, и Бекки не отстранилась. Аплодисменты не смолкали, присоединились даже репортеры.

«Спрингфилд», — подумала Бекки. Щеки ее разрумянились на холоде. «Хотели сбросить нас со счетов?»

На мгновение она забыла, что Спрингфилд играл роль врага. Они же договорились — дефицит бюджета образовался из-за Спрингфилда. Без него и сплетенных воедино нитей правды, лжи и полуправды у нее не было бы денег на секретном счете (неважно, что сейчас на секретном счете пусто).

Бекки слушала аплодисменты, наблюдала, как холодный весенний ветер кружит в воздухе семена. Ум ее бешено работал — как уравновесить чувство вины с той энергией, которую она проявила? Она сама причина проблемы и отчаянно старалась все исправить. Ведь она приложила столько усилий! Вся работа по сбору средств: сама идея, расчеты и планы; Бекки ночи не спала — все предусмотреть, ничего не выпустить из виду! Именно так она поступила бы, если бы город и впрямь оказался в беде. Она сделала все, что в ее силах! Разве одно не может компенсировать другое — кармически, морально? Как в уравнении, где одна комплексная функция икс заменяет другую после долгой серии преобразований?

— Ты в порядке? — спросил Кен, когда она, чуть покачнувшись, отступила назад.

Да, конечно. В порядке. Бекки кивнула и улыбнулась в камеру.

Неделей позже. Бекки вышла из такси, придерживая дверцу для Монти Дабнера из Коннектикута. Этому проныре принадлежала часть акций галереи «Тремен» в Вест-Луп. Только после того как она упомянула имена некоторых известных коллекционеров и намекнула, что может обойтись и без «Тремена», он согласился приехать в Чикаго забрать картину Колфилда, которую она продавала за смехотворную цену (даже меньше тех девяти тысяч, которые заплатила за нее в прошлом году).

Стараясь вести себя как обычно, по-деловому (нельзя, чтобы он почувствовал ее отчаяние, а продать картину было просто необходимо), Бекки не заметила, как консьерж Ронан отвел глаза, когда открывал им дверь.

Если она бы на полсекунды быстрее вышла из лифта у себя на этаже, пока Монти рассказывал о лагере в Альпах, где его сын катался на сноуборде, она бы увидела, что ее квартира опечатана. И, может, успела бы сообразить, как выйти из положения.

Но они одновременно увидели навесной замок на двери и оранжевый листок бумаги с объявлением (как на машинах, которые собираются эвакуировать): «ДЛЯ ДОСТУПА В ПОМЕЩЕНИЕ ОБРАТИТЕСЬ К УПРАВЛЯЮЩЕМУ».

«Черт, вот это прокол!» Бекки растерялась.

Монти поддел уродливый дешевый замок.

— Вижу, у нас небольшая проблема?

— Это какая-то ошибка. У нас постоянные разногласия с управляющим советом… Прошу вас, подождите минутку! Я разберусь.

— Здесь? — Монти оглядел узкий коридор.

— Что вы, конечно, нет, извините. Давайте встретимся внизу в вестибюле через пять минут. — Бекки повернулась к лифту и нажала кнопку «вниз».

— У меня через сорок пять минут следующая встреча.

— Выпейте чашечку кофе, — мягко сказала Бекки.

Насколько она знала, кофе-автомата внизу не было. Они молча спустились. Бекки указала Монти на ряд черных кожаных диванов. Ронан увидел ее и поспешил навстречу.

— Мисс Фаруэлл, я не предполагал…

— Ронан! Какого черта, — прошипела она.

— Не успел сказать, — произнес он виноватым голосом. На прошлое Рождество она подарила ему (и всем остальным консьержам) бутылку «Курвуазье» и пятьсот долларов в конверте.

В этот момент из офиса управляющего вышла женщина. Бекки яростно на нее набросилась, надеясь, что Монти достаточно далеко и ничего не услышит.

— Сейчас же откройте мою квартиру! Разве вы не видите…

— Пройдите, пожалуйста, в кабинет. — Позади женщины появился охранник, и Бекки почти вбежала в офис.

Минут десять она тщетно взывала к разуму женщины — служащей компании по недвижимости, поглядывая на охранника, стоявшего совершенно неподвижно, но с таким видом, будто его присутствие что-то значило. Как они не поймут — если она попадет в квартиру, то продаст картину (или три), получит деньги и тут же заплатит им за аренду, если уж это нужно сделать прямо сейчас! Человек с чековой книжкой сидит в их роскошном вестибюле и ждет!

— Мы готовы встретиться с вашим адвокатом. Хоть сегодня. Допустим, через час. Однако не вправе открыть квартиру.

Ладно, попробуем по-другому. Бекки выскочила из офиса.

— Мисс Фаруэлл! — воскликнула женщина. Бекки проигнорировала ее.

Краем глаза заметила — Монти листает журнал. Времени мало, но, может быть, получится.

— Вызови мне Хорхе, — шепнула она Ронану, который наверняка подслушивал их разговор в кабинете. — Скажи: я жду его возле квартиры.

Он молча кивнул.

Бекки ходила взад-вперед по коридору перед квартирой, прикидывая, успеет ли она до появления женщины из офиса и охранника. И подсчитывала — сколько денег можно выжать из Монти.

Наконец-то! Хорхе, с болторезом. Она вынула из кармана единственную наличность — пятьдесят баксов — и отдала Хорхе после того, как он срезал дешевый замок.

— Если что — это не я, — сказал он, когда Бекки попыталась его поблагодарить, и быстро попятился к грузовому лифту.

Она ворвалась в квартиру, пробежала через темные комнаты, задевая мебель, покрытую простынями, чтобы не выцвела. Бекки давно здесь не была. Как на пожаре, действовала быстро, считала в уме и мгновенно принимала решения: сколько заплатила за картины, за сколько можно продать, что сможет унести. Собрала картины и сложила их в сумку для продуктов. Закутала в футболку тяжелую сферу из оцинкованной стали (хоть бы она не продавила ей сумочку!). Замерла, услышав голоса в коридоре… Слава богу, они удалились и стихли. Быстрей, быстрей!

Она аккуратно закрыла дверь; сломанный замок так и остался болтаться снаружи. Спустилась три пролета по лестнице, на цокольный этаж, затем поднялась на один полный пролет. Заглянула в вестибюль через треснувшую стеклянную дверь рядом с почтовыми ящиками. Нужно поймать взгляд Монти и…

Вестибюль был пуст. Ронан заметил ее и поморщился. Сделал ей знак:

«Уходите».

«А где?..» — Она указала на кожаные диваны.

Он покачал головой и развел руками:

«Ушел».

Ноги подкосились, и Бекки прислонилась к дверному косяку, чтобы не уронить свои сокровища на пол. Господи, почему все так сложно? Почему она не просчитала на несколько ходов вперед — ведь в этой пустой квартире, не в Пирсоне — весь ее мир. Как же она допустила, чтобы сундук с сокровищами заперли?

Монти так и не ответил ни на один из ее звонков, но Бекки поймала такси и продала все, что смогла; правда, с таким убытком, о котором даже подумать было страшно.

К следующему месяцу она уладила дела с управляющим. Полное погашение задолженности, дополнительные сборы, предоплата за три месяца, плюс пожертвование в тысячу долларов в их «кассовый фонд» для компенсации «любых неудобств».

Ладно, выпуталась. Надолго ли? В глубине души, планируя Праздник Садоводов, Бекки признавалась себе: так продолжаться не может. Квартира — хранилище картин, постоянные разъезды, манипуляции с деньгами; еще и ублажать всяких идиотов, которые тем не менее так и норовят подложить свинью… Чем-то нужно пожертвовать.

Глава 14

Пирсон

1991

— Еще считай! На выдохе. Пять, шесть, семь, восемь, — настаивала Ингрид. В ответ на жалобный взгляд Бекки: «Не могу» — сердито кивнула: «Давай!» — Это из-за углекислого газа, так что… Продолжай выдыхать!

— Я… не могу… — Бекки сидела на диване у себя в кабинете, сжав колени и ссутулившись. Рядом лежала стопка буклетов «Посади свой цветок». Перед глазами вспыхивали крошечные искорки, легкие будто зажали тисками. Чувствовала теплую руку Ингрид у себя на спине, — наверное, это и удерживало ее от обморока. А также сознание того, что за закрытой дверью стоит миссис Флетчер.

— Сердечный приступ, — пробормотала она. Из глаз текли горячие слезы.