Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 13)
Да, на стене у Феррамини висели три полотна Эрика Фишля. Картины здесь, отлично, нужно действовать дальше — это же только первый шаг. Сотни раз мысленно покупая картину, она не предполагала, что вокруг будет так много любителей искусства. В каждом закутке толпились люди (шум, толкотня), не спеша рассматривали картины и заслоняли их — а Бекки еще не выбрала, какую работу Фишля заберет домой. Она старалась держаться поближе к двум продавцам — или помощникам? как их называют? — к бледной худощавой женщине в платье с воротничком-стойкой и симпатичному темнокожему парню. Бекки старалась протиснуться вперед к картинам Фишля и еле сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть или не встать на цыпочки.
— У вас есть прайс-лист? — произнесла она громче, чем хотела. Она вычитала эту фразу в «ArtNews». Или сначала нужно спросить: «Работы не проданы?» Черт, уже поздно.
Парень протянул ей кожаную папку, в каких подают меню. Цены намного выше, чем ожидала Бекки, но все же в пределах ее депозита в «Кэпитал девелопмент». Так ли уж нравятся ей именно эти картины? Ну… если честно — нет. Впрочем, не важно. Просто стратегическая покупка — как вложение. Она много читала о Фишле. Его картина — именно то, что ей нужно, у искусства тоже есть «голубые фишки» — они всегда будут в цене.
Парень отвлекся на кого-то другого, и Бекки подошла к тощей женщине, которая внимательно слушала пожилую пару в одинаковых очках. Они, перебивая друг друга, рассказывали какую-то длинную историю. Наконец женщина заметила, что ее хотят о чем-то спросить, сделала супругам знак: «Извините» — и дежурно улыбнулась Бекки.
— Вам помочь?
— Да. Я хочу купить картину Эрика… — Бекки не стала произносить фамилию, указала на стену. — Средняя. Я имею в виду — среднего размера.
Галеристка улыбнулась ей широкой, довольной улыбкой. Как будто Бекки похвалила ее серьги.
— Одну минуту. — Она повернулась к пожилым супругам, и они тут же продолжили свою историю. Бекки немного растерялась. Что такое? В ее мечтах слова «Я хочу купить» вызывали волну возбуждения и почтения. Она переминалась с ноги на ногу, не понимая — нужно подождать, пока они закончат разговор? Или подойти и потребовать? Разве ей не должны дать заполнить какие-то документы? Или хотя бы предложить чашку кофе? Моментально вспотев и смутившись, она почувствовала себя так, будто стоит здесь, посреди зала, в своем дурацком пальто.
Наконец женщина расцеловалась со своими собеседниками и с улыбкой смотрела им вслед, пока они медленно выходили в переполненный проход. Затем повернулась к Бекки.
— Да-да, сейчас. Давайте присядем на минутку.
Бекки осторожно присела рядом с женщиной на квадратный пуф. Та представилась: Лори Левин.
— Меня интересуют небольшие либо средние…
Лори прервала ее:
— Напомните мне, где я вас видела?
— Ну, я не…
— В Берлине, на пятидесятилетие Роджера? Нет, вас там не было. Подождите, я сама вспомню… На занятиях по йоге? Не на дне рождения Биби, потому что я тогда уезжала в Милан…
— Мы не встречались, — твердо сказала Бекки. — Я хочу купить Эрика… Эрика, э-э…
— Фишля, — произнесла Лори, все еще размышляя. — В прошлом месяце у Ларри, да? Или на Форуме искусств… о, еда у них просто кошмар! Помню, Эрик с Эйприл сразу после этого пошли в ресторан.
Бекки молчала.
— Вы местная? Из Чикаго? Вас нет в списке наших клиентов. Фаруэлл. Фару-элл…
Список клиентов?.. До Бекки начало доходить.
— Это все забронировано, на несколько месяцев. Для коллекционеров. Понимаете?
— Вы имеете в виду… все три картины? Но в каталоге не было никакой пометки.
Лори с широкой улыбкой коснулась колена Бекки и, подавая знак своему коллеге, произнесла:
— Трей может добавить вас в список рассылки. Очень рада, что вы нас посетили.
Момент ускользал, Бекки запаниковала.
— А сколько, ммм… По какой цене ее забронировали?
Лори удивленно взглянула на нее.
— Я могу предложить на десять процентов больше, — сказала Бекки. И тут же поняла, что совершила ужасную бестактность. Даже Трей, казалось, отодвинулся от нее. Лори медленно встала с пуфа и направилась навстречу другим посетителям. Как будто лучшее, что можно сделать в такой ситуации, это поскорее обо всем забыть.
Два часа спустя Бекки пила уже второй коктейль в кафе на западной стороне зала. Пила через соломинку, однако в бокале убывало довольно быстро. Пучок с шиньоном съехал на бок и обвис. Стереосистема за стойкой второй раз за полчаса включила «Cherish» Мадонны. Бекки сидела спиной к выставке, демонстративно игнорируя соседей, которые громко говорили на немецком или еще на каком-то языке, попивая шампанское из пластиковых фужеров.
Незнакомый мужчина легонько постучал по стойке, желая привлечь внимание Бекки. Заглянул ей в лицо.
— Жалеешь о покупке? — спросил он по-английски. — Или упустила хороший шанс?
Бекки смотрела на него, покусывая соломинку. Высокий, лет пятидесяти, рубашка в полоску. Фиолетовый нагрудный платок и несколько колец на руке — наверное, гомик.
— И то, и другое, — ответила она, встряхнув бокал. Лед тихонько звякнул.
— Давай помогу. — Мужчина присел на табурет рядом с ней и махнул рукой официанту: «Повторите». — Похоже, у тебя был трудный день. Расскажи папочке.
Бекки фыркнула. А почему бы и нет?
— Я думала, делаю все как нужно, но… есть правила, о которых тебе не говорят, понимаете? Для кого-то одни правила, а для кого-то — другие. Почему так?
Мужчина поднял руки ладонями вверх.
— Кто вы?
— Ты думаешь, я один из них? Для кого эти особые правила? Вовсе нет.
— Ну, и не такой, как я, — пробормотала Бекки, глядя в свой бокал. Соломинку она сгрызла.
— Я Фредерик Паллизер. — Он сделал паузу.
Что, она должна его знать?
— Хотя здесь меня чаще называют Мак.
— Меня зовут Ребекка Фаруэлл, но все обращаются ко мне…
— Риба, правда?
Бекки уставилась на него. Он что, про Рибу Макинтайр, певицу кантри? Не может быть!
— Вы действительно немного похожи. — Он очень музыкально напел несколько тактов хита Рибы «You Lift Me Up To Heaven».
Сюрпризы на сегодня не закончились?
— Ладно, зовите меня Риба, — кивнула Бекки. — Скажите, Мак: что нужно сделать, чтобы купить картину, которую очень-очень хочется купить? — Собралась что-то добавить, однако не выдержала и расплакалась. Отхлебнула из бокала.
— О. — Голос Мака звучал уже по-другому, игривость исчезла. — Что случилось?
И она рассказала ему все, путано и не по порядку; ей было ужасно стыдно, однако Мак внимательно слушал. Хмурился, иногда прерывал ее, задавая вопрос. Как только она произнесла имя Лори Левин, он пробормотал: «О боже». А когда Бекки поведала, что пыталась перебить цену зарезервированных картин Фишля, он ее остановил.
— О нет! — Мак приложил палец ко лбу. — Как ты могла, моя милая Риба!
— Да, — жалко прошептала Бекки. Мак накрыл ее руку своей, и она опустила на нее голову, уткнувшись глазом в одно из его колец. — Как она на меня посмотрела!
— Ну что ты, перестань. — Бекки рыдала до тех пор, пока Мак мягко, но решительно не вытащил руку из-под ее мокрого лица. Подал ей чистый душистый носовой платок (хотя сначала вытер им свою руку).
— Только подумай, сколько денег ты сэкономила, дорогая! Между нами говоря, мистер Фишль немного, ну… что говорят о рыбе и гостях через три дня?
— Я, кажется, слишком много выпила, — произнесла Бекки.
— Можно ведь найти что-то другое! О, давай! Хорошая покупка — лучшая месть.
— Нельзя! — жалобно произнесла Бекки. — Я уже все потратила!
— На что? Ты сумасшедшая?
Бекки всхлипнула и вытащила из сумочки смятую квитанцию. Мак изучил прикрепленное к нему изображение.
— Ну… неплохо. Я видел еще несколько подобных вещей. — Он развернул квитанцию, увидел цену и штамп «ОПЛАЧЕНО». — О Мария, мать Иисуса!
Бекки ничего не сказала. После галереи Феррамини она была в бешенстве! И купила первое, что попалось на глаза. Едва помнила момент сделки, когда одним махом списала все деньги «Кэпитал девелопмент», плюс приличную сумму со своего личного счета за какую-то вычурную картину, и покупка не доставила ей никакого удовольствия. Несколько месяцев работы, папки из подвала… Псу под хвост.
Мак выразительно вздохнул.