Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 56)

Он окидывает комнату задумчивым взглядом, словно вспоминает ее здесь.

– Почти все ее тело контролировал имплант. Дыхание, пищеварение… все мышцы, для которых она смогла найти алгоритм. Цзюнь Бэй даже отключила зрительные нервы, чтобы освободить место в зрительной коре, и все, что она видела, обрабатывалось VR-модулем. Она была удивительной, но безрассудной. И при каждом таком эксперименте с имплантом теряла воспоминания. Как-то раз она позабыла, что такое деревья, а однажды ей целую неделю приходилось слушать музыку, чтобы говорить. Поэтому я убедил Цзюнь Бэй определить какую-то часть мозга и закрыть там ее сущность – ее воспоминания и личность, – чтобы она осталась в целости и сохранности. Но это оказалось ошибкой.

По телу ползут мурашки. Не переставая крутить ручку, Мато пересекает комнату и смотрит в окно.

– Я до сих пор не знаю точно, что произошло в тот день. Но когда я вернулся с рынка, то обнаружил, что она впала в кому. Цзюнь Бэй запустила алгоритм, стирающий воспоминания – уничтожающий ее саму. Я знаю, что она звонила Лаклану перед этим, но не знаю, что он ей сказал. Только это испугало ее настолько, что она решилась стереть воспоминания о том времени, что прожила здесь. Она зашифровала все файлы на своей панели, а затем удалила все, что написала в этом доме. Пока я пытался привести ее в сознание, на «Комоксе» прилетел Лаклан. И я просто не успел отвезти ее к Регине.

Он опускает глаза. Внезапно на его лице мелькает стыд – как будто он чувствует себя виноватым передо мной, хотя я даже не знаю, что он сделал.

Мато возвращается на кухню, продолжая крутить ручку.

– Когда появился Лаклан, то сказал, что эти изменения необходимы. Сказал, что мозгу нанесен непоправимый ущерб. А еще ужаснулся, когда узнал, что она совершила со своим мозгом, хотя много лет проводил над ней эксперименты. Пойми… я думал, что ее больше нет. Думал, что она потеряна навсегда. Лаклан сказал, что даже если она очнется, то будет словно ребенок, потому что стерла всю суть своей личности и все свои воспоминания. Что, возможно, она никогда не сможет говорить и тем более звонить кому-то.

Я сжимаю столешницу так сильно, что травмированную руку простреливает боль.

– Ты позволил Лаклану забрать ее.

Мато виновато смотрит на пол.

– Он сказал, что позаботится о ней, и пообещал, что не станет возвращать ее в лабораторию, а оставит в реальном мире. Что найдет кого-нибудь, кто позаботится о ее теле и постарается вернуть ее разум. А я был так сломлен, что едва мог на нее смотреть. Я понимал, что не должен был позволять ей заходить так далеко. Но даже не догадывался, что он так поступит с ней, что перепишет ее личность полностью. Что превратит ее в свою дочь. Клянусь. Я позволил ему забрать тебя, но в конечном счете это свело меня с ума. Обезумев от ярости, я попытался свергнуть Регину, и мне пришлось бежать из города. Когда я попал в «Картакс», мне стало интересно, в каком проекте она участвовала. И я погрузился в работу, что позволило мне подняться по служебной лестнице. Я следил за Лакланом через спутники «Картакса» после того, как он ушел и поселился на озере. Я месяцами наблюдал за ним, и однажды из хижины вышла ты. Подойдя к берегу, ты опустилась на колени, а затем сорвала цветок. И это чуть не убило меня.

Он закрывает глаза.

– Мне хватило одного взгляда, чтобы все понять. Это была не она. Ты оказалась совершенно другой. Когда я понял, что потерял тебя навсегда, то чуть не наложил на себя руки. Я больше не мог на тебя смотреть. Я больше не следил за хижиной через спутники, а погрузился в нейрокодирование… пытался понять, что же произошло с имплантом. Я добился такого прогресса за год, которого не достигал никто с тех пор, как Регина покинула «Картакс», но так и не понял, как спасти девушку, которой ты была.

На его лице появляется горькая улыбка.

– И все это время Лаклан просто подавлял твои воспоминания… подавлял то, кто ты есть на самом деле. Я думал, что ты очнулась и стала совершенно другим человеком, что ты начала все с чистого листа, но мне следовало догадаться. Это был просто очередной эксперимент. Все это время он использовал имплант, чтобы скрыть от тебя твое прошлое – скрыть мое существование – и сдерживать твои таланты. Все это время я мог прийти и забрать тебя, но продолжал считать, что ты ушла. И когда он рассказал мне всю правду, я поклялся больше никогда не совершать такой ошибки.

– О чем ты? – чувствуя головокружение, спрашиваю я. – Когда ты с ним разговаривал?

– Когда он пришел ко мне в Центральный штаб, чтобы рассказать о том, что близок к созданию вакцины и что пришло время запустить код, который вы написали.

Адреналин заполняет мои вены, и я вскакиваю со стула:

– Ты сотрудничаешь с ним?

Мато пожимает плечами:

– Он пообещал мне то единственное, чего мне хотелось, – вернуть тебя. Конечно, я согласился сотрудничать с ним. Как ты думаешь, зачем я отправился в лабораторию «Проекта Заратустра»? Забрать тайных агентов? Я прилетел, чтобы найти тебя и убедить Бринка отправить нас сюда. Ты единственная, кто может остановить это. Лаклан даже не понимает «Нулевой код» и тем более не знает, как им воспользоваться. Ты должна вернуться со мной, потому что только ты можешь его контролировать. Ты единственная, кто знает, как это делать.

Я отступаю, качая головой:

– Но я не знаю как, Мато. И вообще не помню этого кода. Нам нужно найти другой способ остановить «Картакс».

– Их невозможно остановить, – возражает он. – Бринк не отступит. Если ты не запустишь «Нулевой код», то мы все умрем.

– Если ты сможешь достучаться до него…

– Ему плевать, – резко одергивает Мато. – Его уже не остановить, и вирус тоже не остановить, разве ты не видишь? Перекинувшись на голубей, он станет мутировать во что-то новое и более смертоносное каждую неделю. Вакцина не продержится и месяца. Бринк собирается стереть все живое с лица земли, потому что им движет гнев… Он привык мыслить стандартно и считает, что вирус может победить лишь вакцина, а человеческая ДНК должна быть неизменной. Он ни за что не станет превращать себя в кого-то, на кого не может повлиять вирус. Мы доверились «Картаксу» и его способам положить конец этой чуме, но им это не удалось. Пришло время передать эстафету генхакерам. «Нулевой код» поможет сдержать атаку, и они могут сидеть в своих бункерах столько, сколько им хочется. Но поверхность наша. Вместе мы сможем победить вирус… ты и я.

Качая головой, я отступаю назад.

– Должен быть другой выход…

– Как всегда, сражаешься до последнего, – говорит он, поворачивая кончик ручки, которую до этого вращал между пальцами.

На другом конце загорается тусклый синий свет. И при виде него по коже ползут мурашки. Мато нажимает на кнопку сбоку, и синий свет начинает ярко мигать.

Я возвращаюсь к кухонной тумбе и осторожно смотрю на дверь. Мне не добраться до нее, потому что он блокирует выход. Не знаю, что делает ручка, но мне это не нравится.

– Мато, что ты делаешь?

Он наклоняет голову и начинает крутить ручку в левой руке.

– Надеюсь, ты не убьешь меня за это, когда вернешься. Это устройство управляет разъемом в твоей голове. Я предполагал, что ты станешь спорить со мной, поэтому позаботился о том, чтобы добраться до твоего импланта.

Я медленно поднимаю руку к спутанным волосам на затылке.

– Мато, пожалуйста, остановись… давай поговорим. Мы найдем способ связаться с Бринком. Мы убедим его, что протокол «Всемирного потопа» не выход. Он просто паникует. И вряд ли захочет, чтобы смерти миллионов людей остались на его совести.

– На Бринке можно поставить крест, – возражает Мато.

Он перестает крутить ручку, берется за нее обеими руками и сжимает пальцами кончики. Когда он поворачивает ее в разные стороны, в затылке начинает пульсировать. У меня перехватывает дыхание, а ноги слабеют, и я упираюсь в столешницу, чтобы не упасть.

– Я освобожу тебя, Цзюнь Бэй, – говорит Мато. – Тебя сдерживают лишь выстроенные тобой стены внутри сознания. Но я помогу тебе разрушить их. Возвращайся ко мне, мы снова будем кодировать вместе и победим эту чуму, как должны были сделать с самого начала.

Он снова поворачивает ручку, и у меня начинает ломить затылок. В легкие с трудом проникает воздух, а перед глазами все плывет. Я вслепую шагаю в сторону и хватаюсь за стену.

– Мато, прекрати, – выдыхаю я. – Мне больно.

– Я знаю, – говорит он со сверкающими глазами и подходит ко мне. – За последние несколько дней я понял, что твоя истинная сущность возвращается к тебе, лишь когда тебе больно. И я помогу тебе отыскать дорогу обратно ко мне, Цзюнь Бэй.

– Я не Цзюнь Бэй, Мато, – умоляю я. – Она ушла. И сколько бы ты ни мучил меня, это ее не вернет.

– Ох, – вздыхает он, а затем склоняет голову набок и снова поворачивает ручку. – Думаю, ты ошибаешься.

Глава 32

Боль взрывается в черепе, охватывая всю голову. Я хватаю ртом воздух и, дрожа, приваливаюсь к стене.

– Мне бы хотелось сделать это как-нибудь по-другому, Цзюнь Бэй, – говорит Мато. – Но имплант лучше всего отзывается на твои мысли, когда тебе приходится бороться за свою жизнь. Я обдумал все возможные варианты и считаю, что это самый простой способ.

– Я не Цзюнь Бэй, – выдавливаю я, отчаянно пытаясь отыскать что-нибудь, чем можно защититься.