Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 58)

Я поднимаю глаза. Коул стоит на четвереньках на полу и дышит с трудом, а его мышцы напряжены. Так же он выглядел, когда взорвался джип Леобена, – словно он сильно ранен, а его панель работает на износ.

Но на нем нет и царапины.

Мато наклоняет голову, и Коул падает на пол, задыхаясь от боли. Видимо, Мато что-то сделал с его панелью. Я сильнее зажимаю рану Анны, отчаянно пытаясь остановить кровь. Но она не останавливается. Анна умирает. Мато подходит к нам и пинает винтовку прочь.

– Перестань! – кричу я. – Пожалуйста, Мато.

– Ты можешь спасти их двоих, – говорит он. – Для тебя это не такая уж и сложная задача, Цзюнь Бэй.

– Нет, пожалуйста, – молю я.

Он снова давит на меня. Пытается заставить меня раздробить свое сознание, чтобы спасти Коула и Анну. И он понимает, что стоит мне это сделать, как рухнет стена внутри меня. Я уже чувствую, как по ней расползаются трещины, как на нее давит океан. Я уже на грани. Стоит подтолкнуть разум, и это сломает меня.

Но и выбора у меня нет.

Я снова вызываю интерфейс манжеты и посылаю импульс. Перед глазами тут же появляется мерцание – вокруг панели Коула и Мато. Подсвечивается его маска, джип на улице, рука Анны рядом со мной. Я сосредотачиваюсь на панели Коула и влезаю в активированные модули, но Мато опережает меня.

Он моментально отражает мою атаку. Отточенный, молниеносный и идеальный код пресекает мои попытки помочь. Впервые я вижу, насколько силен в кодировании Мато. Даже согнувшись от боли и зажав рану на плече рукой, он так хорошо блокирует панель Коула, что я даже не знаю, как подступиться.

Мато убивает его сразу в нескольких измерениях и при этом атакует меня. Я чувствую, как он атакует мое сознание. Его глаза сверкают, маска полностью почернела, и я впервые понимаю, чего испугался Коул, когда увидел меня в манжете. Осознаю, о чем он пытался меня предупредить, когда сказал, что в «Картаксе» не должны были обучать военной подготовке Цзюнь Бэй. Почему нельзя смешивать научный подход и умение убивать.

Ведь сейчас передо мной стоит идеальное воплощение этих двух умений. Мато уже с трудом можно назвать человеком.

Он стал кем-то другим – чуждым и опасным, – перешагнул за грань, которую нельзя переступать людям. Маска, манжета, импланты в наших черепах – это смесь технологий и насилия. И мы не задумываясь вживляем это оружие в наши тела, хотя нам не стоит этого делать.

– Ты плохо стараешься, – выпрямляясь, говорит он.

Его голос по-прежнему звучит спокойно, но на лице мелькает разочарование, когда он потирает раненое плечо.

– Ты все еще такая слабая. Вот почему я пытаюсь тебе помочь. Мне больно видеть тебя такой. Ты способна на большее, Цзюнь Бэй.

Анна приглушенно кашляет, и в стороны летят брызги. Ее легкие заполняются кровью. С каждой секундой остается все меньше времени, чтобы спасти ее. Я сосредотачиваюсь на ее панели, но Мато блокирует меня и здесь – окутывает панель Анны системами защиты, чтобы я не смогла спасти ее.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Отпусти, позволь мне помочь ей.

Коул, дрожа, сжимает руки в кулаки.

– Оставь… Анну… – удается выдавить ему, но затем его вновь начинает трясти и слова сливаются в рев.

Я в замешательстве смотрю на Коула. Почему он сказал мне оставить Анну? Он же должен понимать, как сильно она ранена. Если я ей не помогу, она умрет.

Я вонзаю ногти в ладонь и разрываю спайку внутри сознания, пытаясь разделить свой разум и превратить его в оружие, способное бороться с Мато. Анна захлебывается кашлем рядом со мной, на ее губах пузырится кровь, грудь сотрясается, а пульс еле заметен на шее. Коул застыл на полу, его глаза широко распахнуты, но, похоже, он больше не чувствует боли. И выглядит так, словно умер.

Не знаю, что с ним делает Мато и как мне его остановить, но времени больше нет.

Я врезаюсь в спайку в своем сознании и тут же переключаюсь на панель Анны, но, когда мир начинает дробиться, ее веки закрываются, а сердце останавливается.

– Нет! – кричу я. – Мато, пожалуйста!

Солнечный свет отражается от серебристых нанитов в темной крови, пропитавшей ее футболку. Она обмякла и больше не дышит, но мне все еще не удается пробраться сквозь защиту Мато вокруг ее панели. Но должен быть способ спасти ее. Я могу временно отключить панель и реанимировать ее. Она мертва всего несколько секунд. Я дроблю разум еще сильнее, но ничего не помогает. Ее панель и модули полностью заблокированы.

– Мато! – поворачиваясь к нему, кричу я. – Отпусти ее!

– Все кончено, – выпрямляясь и отбрасывая прядь волос с лица, говорит он. – Ты оказалась слишком слаба, чтобы спасти ее. Я разочарован.

Ярость пронизывает меня. Я закрываю глаза и вытаскиваю «Косу» из папок Цзюнь Бэй, а затем швыряю ее в его панель. Но код отскакивает от нее словно камень от поверхности пруда.

На лице Мато появляется едва заметная улыбка.

– А теперь это больше похоже на тебя, – говорит он.

Зарычав, я снова атакую его кодом и пытаюсь раздробить разум, как сделала это, чтобы сбить бомбардировщики. Я понимаю, что именно этого он и добивался, но уже не могу ясно мыслить. Во мне пылает огонь, и мне хочется, чтобы он заплатил за содеянное. Основание черепа простреливает боль от импланта, но я наконец чувствую, как дробятся сознание и мысли. Мир разделяется на два измерения, затем на четыре, и вот их уже восемь. Перед глазами мерцает, а уши закладывает от гула.

Я никогда раньше не дробила мир на столько частей, но зато теперь становлюсь намного сильнее. Глаза Мато стекленеют, а лицо напрягается, когда он пытается отбить мои атаки. Он уже потерял контроль над панелью Коула. А я лишь усиливаю атаку, швыряя в него все больше и больше вирусов. Десятки вредоносных кодов ждут своей очереди в моей панели. Руки начинают дрожать от усилий, а удерживать дробление все сложнее, поэтому я отступаю к винтовке Анны. Но даже не успеваю наклониться за ней, потому что Мато наводит пистолет на Коула.

Кровь леденеет в венах. А смертоносный хор смолкает в моем сознании. Я смотрю на Коула, который все еще неподвижно стоит на коленях. Такого беззащитного. Раненого. Уязвимого.

Я не могу потерять еще и его.

– Перестань, – умоляю я. – Пожалуйста, Мато. Я перестану сопротивляться.

Палец Мато скользит на спусковой крючок, а дуло направлено на голову Коула.

– Я делаю это ради тебя.

– Нет, – возражаю я. – Причиняя им боль, ты не помогаешь мне вспомнить, кем я была. Этим ты добьешься лишь моей ненависти.

Он качает головой:

– Ты не понимаешь, что тебе нужно, Цзюнь Бэй. Вот почему я здесь. И я уже устал объяснять тебе, что делаю это все, чтобы помочь. Не я планировал лишить тебя свободы и разума. – Мато поднимает руку и указывает на Коула, приводя его в сознание. – Раз тебя так беспокоит его безопасность, спроси у него, что они с Анной планировали сделать. Я читал их сообщения. И прослушал их звонки. Спроси Коула, почему он искал тебя все эти годы.

Сердце замирает. Это то, о чем Анна и Коул спорили у ручья. То, что обсуждали около убежища, когда Анна только приехала.

То, почему Коул сказал, что я его забота.

– Коул, о чем он говорит?

Его тело напряжено, а голос звучит хрипло:

– Ты неправильно нас понял.

Поправляя пиджак, Мато шагает Коулу за спину. Маска становится прозрачной, а на лице отражается превосходство. Его глаза устремлены на меня, и в них непреклонность и искренность. Он не играет, а убийственно серьезен.

– Все я прекрасно понял, – говорит он. – Ты думаешь, Коул искал Цзюнь Бэй, потому что любит ее?

– Я… – начинает Коул.

– Лжец! – обрывает его Мато, и Коул, крича от боли, заваливается вперед. – Я любил ее! – кричит Мато. – Я был единственным, кто понимал ее. Скажи ей правду!

Коул выпрямляется, сотрясаясь от дрожи. Он даже не смотрит на Анну. Она не дышит, а ее сердце остановилось. У нас уже почти не осталось шансов вернуть ее к жизни, но его, похоже, это не заботит.

– Мы хотели остановить Цзюнь Бэй, чтобы она не могла использовать «Косу», – говорит Коул. – Убийство охранников в лаборатории во время побега оказалось только началом. Через несколько месяцев после этого на военной базе у сигнальной башни погибли шестьдесят человек от вируса, который очень походил на «Косу». В «Картаксе» скрыли это, и я поначалу не обратил на это внимания, пока не узнал, что атака была с ее панели. Она не собиралась останавливаться, Кэт. Не думаю, что она смогла бы, даже если бы хотела.

Я отшатнулась назад, глядя на Коула. Буря в моем сознании превращается в шторм.

– Ты думаешь, что она убила шестьдесят человек, но не сказал мне об этом?

– Ты едва справлялась с тем, что знала, – говорит он. – А у нас была миссия, мне не хотелось пугать тебя, потому что я даже не уверен, она ли это сделала. К тому же она не ты.

В голове творится полный сумбур.

– Вот почему ты бесился каждый раз, когда я использовала «Косу»? Ты всерьез опасался, что я сорвусь и устрою геноцид?

– Я не знал…

– Ты не знал?

Чье-то присутствие ощущается на краю моих чувств, полыхает от ярости. Коул и Анна охотились за мной. Они считали меня угрозой, кем-то, кого нужно контролировать. И не следовало им доверять. Я сжимаю кулаки, и из темных уголков разума всплывает код, который сулит не только боль, но и поможет контролировать его.

– Вы хотели убить ее, – говорю я.

– Нет, – выдыхает Коул. – Нет, я бы никогда этого не сделал. Я не собирался причинять ей боль. А хотел поговорить с ней, и если бы это оказалось правдой, то планировал убедить ее избавиться от панели. Она была слишком сильна и не могла больше продолжать в том же духе. Каждый раз, выходя из себя, она подвергала опасности жизни других людей.