Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 59)

– Простите меня, – молю я, скользя взглядом по их лицам.

Зиана уткнулась в плечо разъяренной Анны, а Коул смотрит на меня нечитаемым взглядом. Я разрушила их доверие… разрушила все наши отношения, но они должны меня понять. Сейчас главное – не дать Агнес развязать войну. Нельзя позволить ей закончить код, над которым она работает. А это значит, я должна найти способ предупредить о происходящем Цзюнь Бэй.

– Пожалуйста, – говорю я. – Если Агнес так нужна моя ДНК, она отправится к Цзюнь Бэй. Мне нужно предупредить ее об этом, но затем мне понадобится ваша помощь, чтобы остановить Агнес. Пожалуйста, не уезжайте отсюда. Я ничего не расскажу «Картаксу». Но мы должны исправить все это вместе. Это единственный выход. Мне действительно очень жаль.

Коул смотрит на меня с обидой и непониманием во взгляде, когда я сосредотачиваюсь на манжете и переношусь подальше от хижины.

Глава 35

Я падаю на четвереньки, пытаясь сделать хотя бы вдох и подавить накатывающую тошноту. «Скорпион» неподвижно лежит на спине, но это не успокаивает. Он выполнил свою задачу.

«Обнаружена инфекция», – сообщение вновь вспыхивает алыми буквами перед глазами, отпечатываясь в мозгу. Кажется, меня все-таки вырвет.

Я поднимаюсь на ноги и, прижав одну руку ко рту, неуверенными шагами подхожу к лабораторному столу и склоняюсь над раковиной. Черная металлическая поверхность холодит мои руки, а волосы в беспорядке свисают на лицо, пока спазмы сотрясают мое тело. У меня на панели запущена «Панацея», а значит, вакцина работает, к тому же за последние несколько недель не поступало ни одного сообщения о новых вспышках гидры. Так как, черт возьми, Агнес и ее «Скорпиону» удалось взломать мою систему защиты и заразить меня вирусом?

Это не укладывается в голове, но зато доказывает, что она была права. В коде есть изъян. А я ошиблась во всем. То, что находилось в грануле, выпущенной «Скорпионом», не должно было заразить меня. В моих клетках спрятана вакцина, сплетенная с «Панацеей», и теперь, когда я к ней добавила ДНК Леобена, они должны были стать сильнее. И мне непонятно, как ДНК Катарины может все это исправить.

Видимо, основательница «Картакса» знает что-то неизвестное мне.

– Агнес! – бросаясь к двери, кричу я.

Но она уже ушла. И хотя я ей совершенно не доверяю, ей явно известно намного больше, чем мне. О том, что вакцина не сработает, о моем коде, обо всем. Последний штамм вируса, вырвавшийся на свободу, убивал своих жертв за несколько дней. Так что вряд ли у меня в запасе много времени, чтобы исправить все своими силами.

– Агнес, подожди!

Я добираюсь до стальной двери лаборатории. Она заперта, и мне приходится потратить несколько драгоценных секунд, чтобы взломать замок и открыть дверь. Я выбегаю на лестничную клетку, стараясь побороть головокружение. Ступеньки до сих пор завалены кусками бетона и перьями, которые скользят под моими ботинками, пока я бегу к перилам, выходящим в парк.

– Вернись, черт побери!

Но ее нигде нет. Ни одного седого волоска не видно в толпе. Но она должна быть здесь. Видимо, это часть ее плана, как заставить меня примкнуть к ней. Уверена, она вернется и покажет мне, как это исправить. Даст мне настоящую вакцину.

Или, возможно, Агнес говорила правду – она хочет, чтобы я приползла к ней на коленях и умоляла спасти меня. Нужно срочно выяснить, где она.

Сдерживая слезы, я поднимаюсь по лестнице и бегу обратно в лабораторию. Волна жара проносится по коже, а плечо начинает зудеть в том месте, куда попал снаряд «Скорпиона». Предупреждение о заражении вспыхивает вновь, но теперь оно сопровождается сообщением о возникновении лихорадки в ближайшие несколько часов. А значит, я начну бредить. И вскоре, даже если мне удастся выяснить, где Агнес, мне все равно не удастся до нее добраться.

Я даже не уверена, что стала бы делать, найдя ее – позволила бы исправить «Панацею» и вылечить меня или помешала бы ей воспользоваться кодом, чтобы захватить мир.

На лестнице раздаются шаги.

– Цзюнь Бэй? – зовет Мато.

– Мато! Я здесь! – кричу в ответ я, и облегчение захлестывает меня.

Мато появляется в дверях, и его глаза расширяются, когда он замечает брызги крови на шкафах и мертвого «Скорпиона» на полу.

– Что случилось? Кто это сделал? – спрашивает он, и его маска начинает мерцать.

Уверена, он подготовил «Косу», чтобы направить ее на моего обидчика.

– Гадюка, – говорю я. – Это Агнес, та старуха, что стреляла в тебя.

Мато оглядывается по сторонам, и его маска вспыхивает вновь, когда он посылает импульс.

– Она не могла уйти далеко.

– Нет, она уже скрылась. Но у нас есть проблема посерьезнее, Мато. Я ошиблась… «Панацея» не готова, и я не знаю, как это исправить.

Он вновь смотрит на меня, а затем шагает ко мне через комнату.

– С чего ты это взяла?

– Потому что «Скорпион» выстрелил в меня гранулой с нанитами, которые взломали мою панель и заразили гидрой.

Слова повисают в тишине, воцарившейся в комнате. Мато смотрит на меня сверху вниз, а его лицо бледнеет.

– Нет, – шепчет он.

– Мне очень жаль. Я думала, что Леобен ключ к разгадке, но ошиблась.

– Ты знаешь, как исправить код?

Я качаю головой:

– Понятия не имею… Но Агнес сказала, что ей нужна ДНК Катарины.

Мато тянется к моему плечу.

– Мы что-нибудь придумаем. В твоем теле все еще есть ее ДНК. Мы сможем все исправить.

– Но у меня осталось на это не так много времени. Я даже не знаю, с чего начать, к тому же чувствую, что скоро наступит первая стадия заражения. Как только начнется лихорадка, я не смогу кодировать.

– Я буду кодировать за тебя, – успокаивает меня Мато. – Мы со всем разберемся. Только пришли мне исходный код «Панацеи».

– Не уверена, что у нас есть время что-то выяснять, – говорю я. – Агнес планирует использовать «Панацею», чтобы контролировать разум людей. Мы должны остановить ее. Она превращает код в оружие.

– Тогда мы должны ударить первыми. И сделать это как можно быстрее, – настаивает Мато. – Я подготовил сеть. Думаю, пришло время загрузить код на панели людей. Пришли мне его… и я сделаю это за тебя.

Сомнения вновь просыпаются внутри меня. Мато уже во второй раз просит отдать ему исходный код «Панацеи». Я переминаюсь с ноги на ногу от беспокойства и вглядываюсь в его лицо, но тут снаружи раздаются голоса, и он отворачивается. На лестничную площадку перед дверью вбегает Руз с искаженным от ярости лицом. Видимо, он сбежал из «Картакса» вместе с Рейн и другими генхакерами. Его глаза устремлены прямо на меня, когда он переступает порог и заходит в лабораторию.

– И у тебя хватило наглости вернуться сюда после всего, что ты натворила, Цзюнь Бэй?

– Убирайся отсюда, – ледяным голосом говорит Мато, закрывая меня собой. – Сейчас не лучшее время для этого.

– Мато, прекрати! – заметив, что его маска вновь начинает мерцать, кричу я и дергаю его за руку.

Но он не обращает на меня никакого внимания.

– Это уже не твой дом, Мато, – огрызается Руз. – Вы оба изгнаны отсюда. Я больше не хочу вас видеть.

– Ты не можешь изгнать нас, – возражает Мато и на шаг приближается к Рузу. – Этот город тебе не принадлежит.

– Этот город не принадлежит никому, – говорит Руз. – И именно этого ты, кажется, никогда не понимал. Мы пришли сюда не для того, чтобы контролировать людей или влиять на их разум, а для того, чтобы построить общину генхакеров. Регина не управляла, а лишь присматривала за нами. И если вы оба так одержимы идеей изменить мир, то вам следовало остаться в «Картаксе». Так что убирайтесь отсюда. Я так сильно желаю этого, что готов обойтись без вас во время атаки.

– Атаки? – переспрашиваю я.

– Солдаты «Картакса» окружают город, – говорит Руз. – Несколько секунд назад они прорвались через главный контрольно-пропускной пункт на границе города. Это возмездие за наше нападение, Цзюнь Бэй. Мне не следовало слушать тебя. Потому что теперь весь город в опасности.

– Ты не будешь с нами так разговаривать, – огрызается Мато.

Его голос смертельно спокоен, а маска снова мерцает. Руз отступает назад, словно чувствует надвигающуюся опасность.

– Не убивай его, Мато, – прошу я.

– Я не собираюсь его убивать, – отвечает он. – Теперь, когда ты закончила «Панацею», в этом нет необходимости. Мы можем просто изменить их разум. Давай заставим Руза просить прощения. Или бояться нас. Пришли мне код, Цзюнь Бэй, и я позабочусь о том, чтобы он пожалел, что так с тобой разговаривал.

Мой желудок сжимается.

– «Панацея» не игрушка, Мато. Ее нельзя использовать против людей, которые чем-то тебе не нравятся. Я не собираюсь отдавать тебе код, чтобы ты воспользовался им против Руза.

– Я знаю, что тебе это не нравится, – не сводя глаз с Руза, говорит Мато. – Но скоро все изменится. Ты вспомнишь, какой была раньше. Тебе не нужны такие, как Руз. Они лишь пустая трата твоего времени… я всегда тебе это говорил. Как не нужны и другие дети проекта «Заратустра» или кто-то из жителей этого города. Это они должны нуждаться в тебе. Вот только они не понимают, насколько ты особенная.

У меня едва не подкашиваются ноги от этих слов.

– Что значит… «я всегда тебе это говорил»?

Мато переводит взгляд на меня.

– Ты всегда почему-то считала, что тебе нужны эти люди. Другие дети проекта «Заратустра», Лаклан, Регина, и это было твоей единственной слабостью, Цзюнь Бэй. Я пытался помочь тебе преодолеть ее, но ты продолжаешь защищать человека, пытающегося выгнать тебя из города, который должен принадлежать тебе. – Он поворачивается ко мне. – Мы стоим на пороге нового мира, Цзюнь Бэй. И я готов шагнуть в него. Так почему ты не можешь наконец принять роль, которая тебе уготована?