Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 51)

– Кому? – сдувая прядь волос с лица, спрашивает Анна и хватает в руки два провода.

А затем впервые кашляет, и в ее дыхании появляется хрип.

– «Картаксу», – отвечаю я. – Есть шесть зашифрованных паролей доступа, созданных для удаленного контроля над бункерами. У Дакса должен быть один из них… я попытаюсь дозвониться до него, вдруг он сможет помочь.

– Крик? – выпаливает Анна. – Он лидер «Картакса». Кто, по-твоему, запустил эти протоколы?

Мой желудок сжимается от осознания, что она права. Если руководство «Картакса» запустило самоликвидацию бункера, то он должен знать об этом. Но мне не верится, что Дакс допустил бы гибель десятков тысяч людей. Он опасен, и я совершенно ему не доверяю, но его не назовешь убийцей.

– Я все же попробую, – говорю я, вызывая интерфейс панели и пытаясь связаться с Даксом. Перед глазами вспыхивает коммуникатор, но звонок не проходит. – Ну же, – бормочу я и вновь набираю Дакса, используя его старый личный код.

Но он по-прежнему не отвечает. То ли он игнорирует меня, то ли слишком занят, чтобы ответить…

Я разрываю соединение и загружаю интерфейс коммуникатора, чтобы проверить сеть «Картакса».

– Черт побери, – выдыхаю я.

Это не единственный бункер, где запустился протокол самоуничтожения. Подобное происходит по всему миру.

– Эй, ребята, – говорю я, глядя на шквал предупреждений, прокручивающихся перед глазами.

Анна помогает Коулу снять оплетку с одного из проводов. Похоже, они собираются замкнуть датчик, чтобы открыть двери.

– Ребята… – вновь зову я. – Мне не удалось дозвониться до Дакса, но это не единственный бункер, в котором скоро погибнут люди. Сейчас обратный отсчет ведется еще в четырнадцати из них. Может, они просто запугивают жителей?

Коул кашляет и смотрит на меня, а его руки начинают дрожать.

– По-твоему, они делают это, желая донести какое-то послание?

– Может быть, – отвечаю я, просматривая список пострадавших бункеров: Сан-Паулу, Ханой, Амстердам. Города разбросаны по всему земному шару. – Но пятнадцать бункеров это… больше миллиона человек.

– Видимо, это чертовски важное послание, – скручивая провода вместе, иронизирует Анна. – В бункерах «Картакса» находятся три миллиарда человек. Так станут ли они плакать из-за миллиона? Я бы не верила, что это простое запугивание.

Она снова захлопывает панель сенсора и, схватив Коула за руку, оттаскивает его подальше. Он уже согнулся пополам, его кожа побледнела, а глаза помутнели. На датчике рядом с дверью мигает красный светодиод, а из-под крышки вверх тянется струйка дыма. А через мгновение он взрывается.

Густой черный дым заполняет комнату, а в стороны разлетаются осколки пластика и металла. Двери щелкают и открываются, демонстрируя нам погрузочную площадку, а воздух тут же наполняют выстрелы, крики и громкие приказы. Мы выглядываем из-за двери и видим, что солдаты столпились с одной стороны погрузочной площадки напротив сверкающих вооруженных роботов на стальных ногах, которые загородили выходы.

Видимо, протокол самоуничтожения не только отключил систему насыщения воздуха кислородом, но и настроил оружие бункера против своих же жителей.

– Проклятье, – отползая от двери и приваливаясь к стене, шипит Анна. – Не представляю, как мы пройдем мимо этих роботов. Но это единственный выход. Мы в полном дерьме.

– Это сумасшествие, – говорю я, глядя, как солдаты носятся между вооруженными роботами. – А протокол самоуничтожения – настоящее безумие. Какой смысл «Картаксу» творить подобное? И даже если это какое-то послание, то оно явно о чем-то другом. Бункеры – это гаранты безопасности. И лишь ради нее люди позволяют «Картаксу» удерживать их взаперти. Так что вряд ли они согласятся на тотальный контроль, если будут знать, что в любой момент могут убить и их, и их семьи без какой-либо причины.

– Значит, это неудачное решение, – кричит Анна и отворачивается в сторону, когда пуля влетает в дверной проем и врезается в бетон. – Ты ожидала чего-то другого от Крика?

– Да, – отвечаю я. – Серьезно. Он очень умен. Так что я сомневаюсь, что это придумал он.

Коул поднимает голову и смотрит на меня.

– Уничтожение бункеров разрушит веру мирных жителей в «Картакс»…

Я киваю, и все внутри сжимается от этих слов.

– И именно этого добивается Гадюка.

– Черт побери, – рычит Анна. – Если это устроила Гадюка, то нам конец. Она никогда не откажется от своего плана, потому что желает как можно сильнее разозлить мирных жителей. И для нее убийство миллиона людей вполне удачный ход.

Она снова отворачивается, когда бетон пронзает автоматная очередь, а следом в двери влетает небольшой металлической цилиндр, который взрывается, едва коснувшись пола. Комнату заполняет ослепительная вспышка, грохот, эхом отражающийся от стенок резервуаров, и облако густого серого дыма.

– Роботы пытаются нас выкурить, – кричит Коул и начинает кашлять еще сильнее.

Подхватив обмякшее тело Зианы с каталки, он опускает ее на пол. После этого натягивает ворот рубашки на нос и снимает куртку, которой накрывает лицо Зии. Его кожа побледнела и покрылась испариной, а мышцы на предплечьях подергиваются. Его тело и клетки вновь начинают сопротивляться токсичным нанитам. И без кислорода он долго не протянет.

– Я позвоню Агнес, – говорю я и, сосредоточившись, вызываю интерфейс коммуникатора.

Она уже несколько недель не отвечала на мои сообщения, но попытаться стоит. Я звоню ей, но перед глазами вспыхивает сообщение, которое мне доводилось видеть сотни раз: «Вне зоны доступа».

Я переключаю коммуникатор в текстовый режим и лихорадочно вбиваю текст: «Агнес. Пожалуйста, останови это, если можешь. И позвони мне».

– Я не смогла дозвониться, – щурясь от дыма, признаюсь я.

– Напиши ей, что мы здесь, – кричит Анна в ответ. – Ей же что-то явно нужно от нас. Не зря же она притащила коробки с нашими документами в хижину. Скажи ей, что мы погибнем.

Я вновь вызываю интерфейс сообщений коммуникатора, сомневаясь, что Агнес заботят Анна и Коул. Может, она бы согласилась защитить меня, но мне сейчас ничего не угрожает. Я здесь только благодаря «Истине», и даже если бункер начнет разрушаться, я в мгновение ока могу перенестись в другое место. Я поворачиваюсь к Коулу, который склонился над лежащей Зианой. Она все еще не пришла в себя и, вполне возможно, уже не очнется. Но, скорее всего, она важна для Агнес, если та прятала ее в том резервуаре.

«Я нашла Зиану, – печатаю я. – И знаю, что она тебе нужна. Но она погибнет, если ты не остановишься».

Сообщение отправляется, но Агнес так и не появляется в сети. Я открываю рот, чтобы сказать Коулу и Анне, что это не сработало, как вдруг сигнал тревоги обрывается, а роботы перестают стрелять. Обратный отсчет на экране останавливается, а перед моими глазами вспыхивает сообщение: «Привет, Рысь».

У меня перехватывает дыхание. До сих пор в глубине души у меня еще теплилась надежда, что на самом деле за всем этим стоит не Агнес… что она не Гадюка. Но доказательством этому служит застывший обратный отсчет на экране и оглушительная тишина после отключения сигнала тревоги. Вентиляционные отверстия на потолке открываются, а в комнату вновь поступает кислород.

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю.

«Кажется, я нашла способ, как заставить тебя написать мне», – набираю я.

Агнес не отвечает, но через мгновение передо мной появляется расплывчатый силуэт пожилой женщины. Видимо, она использует «Истину» и свое трехмерное изображение, чтобы поговорить со мной. Постепенно ее черты становятся четче, и я вижу седые волосы, проницательные глаза и улыбку, при виде которой в голове всплывают воспоминания о супе, шутках и теплых одеялах. Вот только все это оказалось обманом.

– Тебя не должно быть здесь, Рысь, – прищурившись и оглядываясь по сторонам, говорит она. Густой дым наполняет комнату, так что Анну и Коула почти не видно на фоне стены. – Я открыла выходы для твоих друзей, но вам нужно поспешить. Они должны выбраться отсюда, пока есть такая возможность.

– Ты должна остановиться, – выпаливаю я. – Люди в бункерах ни в чем не виноваты. Ты не можешь убить их просто так.

– Ни в чем не виноваты? – переспрашивает Агнес, а затем обводит рукой резервуары, окружающие нас. – Они запирают людей в резервуары. Это немыслимо. И в тех бункерах, что скоро уничтожатся, поступают так же. А ведь люди, которых они заперли, – наши друзья.

– Но ты же убьешь и их.

Она качает головой и улыбается, отчего под глазами появляются морщинки.

– Люди, запертые в резервуарах, не смогут задохнуться Рысь. Зато смогут освободиться, когда все это закончится.

У меня перехватывает дыхание. Она права. Алгоритмы, запустившиеся во время протокола самоуничтожения, никак не повлияют на жидкость в резервуарах, в которых сейчас плавают тела. Погибнут только люди «Картакса». Но в смерти этих десятков тысяч жителей бункеров обвинят именно генхакеров.

А значит, это лишь очередная часть плана Агнес по развязыванию войны.

– Знаю, тебе трудно это понять, – говорит Агнес. – Но «Картакс» необходимо уничтожить, и я не вижу другой возможности добиться этого. Да, это непростое решение, но благодаря этим жертвам мы сможем добиться мира и спасти миллиарды жизней.

– Ты убиваешь людей.

Я смотрю на Коула. Он все также нависает на Зианой, жадно втягивая насыщенный кислородом воздух. Вот только в четырнадцати других бункерах по всему миру обратный отсчет еще идет.