Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 53)

Я неуклюже забираюсь в кабину, когда толпа одичалых начинает роптать. Их замешательство сменяется ужасом. Они уже не монстры, которыми пробыли последние несколько дней или недель. «Панацея» вернула им разум, но шрамы остались. Может, стоило стереть им воспоминания?

Но я тут же отгоняю эту мысль. Не стоит допускать подобного, если я собираюсь сохранить контроль над кодом. Я не стану воздействовать на разум людей даже из желания помочь им. Это слишком опасный путь, который может привести к тому, что мне захочется контролировать людей еще сильнее, чем «Картакс».

Мы подъезжаем к контрольно-пропускному пункту, рядом с которым сверкают на солнце зазубренные пурпурные листья остротрава. Команда хакеров с теми же ошеломленными лицами растаскивает баррикады, чтобы пропустить нас.

– С возвращением, Цзюнь Бэй, – говорит один из них. – Ты сделала это.

Я молча киваю в ответ. Они не понимают, что именно произошло и, скорее всего, считают, что на этом проблема решена. Но я в этом не уверена. Я создала код, который должен быть доступен всем и который все захотят прибрать к рукам. Лекарство от насилия, которое может вызвать самые жестокие и бесчеловечные войны из всех, что когда-либо сотрясали мир. «Панацея» способна не только подарить нам бессмертие, но и уничтожить всех нас.

Хакеры вновь задвигают баррикады, не пуская одичалых за границу города. А мы уносимся по ухабистой, усыпанной щебнем дороге к городу. Мато берет меня за руку. От его прикосновения внутри вспыхивает искра, а вслед за ней просыпается желание отдернуть руку. Последнее время меня не отпускали мысли, как закончить «Панацею». Вылечить этот больной мир. Но сейчас, когда это случилось, сомнения усиливаются и бушуют словно шторм. Вот только уже поздно отступать.

Мы набираем скорость, несясь по усеянной воронками дороге от границы с остротравом к усеянным перьями улицам. Мато сворачивает к одному из тоннелей, которые ведут в глубь скалы. Стальные ворота преграждают нам путь, но, когда на маске Мато загорается несколько символов, они тут же раскрываются перед нами, ведь это он спроектировал систему безопасности города. И теперь Энтропия может стать нашей – никто не рискнет выступить против нас, зная, что именно мы контролируем «Панацею». Возможно, управлять кодом будет проще, если мне не придется делать это в одиночку. Возможно, вместе с Мато мне удастся сделать мир лучше.

Но стоит мне закрыть глаза, как перед глазами вспыхивают тела людей Новак, убитых Мато. И я понимаю, что делить с ним это бремя слишком рискованно.

Рев двигателя грузовика эхом отражается от изогнутых стен тоннеля, когда мы наконец подъезжаем к лифту и спускаемся на нижние этажи бункера. Взяв меня за руку, Мато выводит меня через лабиринт коридоров к обугленному атриуму. Он заполнен людьми, которые смотрят на экраны, прикрепленные к изрешеченным пулями стенам, или подключены к VR, судя по их остекленевшим глазам. Некоторые из них поворачиваются в нашу сторону, но большинство не обращает на нас внимания. Все они смотрят запись, на которой я приближаюсь к полчищу. Но у меня от одного взгляда на видео стынет кровь в венах. Теперь все знают, что «Панацея» закончена, и будут ждать от меня код. Вот только они желают получить обещанную мной свободу… а не километры зашифрованного кода. И от этого мне становится не по себе.

А шторм из сомнений превращается в ураган.

Женщина с огненными волосами, стоящая неподалеку, встречается со мной взглядом.

– Это правда? – кричит она.

Я киваю в ответ, не в силах заставить себя произнести это вслух, потому что не доверяю собственному голосу. Мато бросает на меня наполненный любопытством взгляд, когда по толпе пробегает ропот, переходящий в одобрительные крики. Мне следовало бы чувствовать себя польщенной из-за аплодисментов, но перед глазами всплывают образы людей, против которых пришлось пойти, чтобы добиться этого. Леобен, пристегнутый к креслу. Руз, умоляющий остановиться, пока не поздно. И даже Новак, решившая пожертвовать своей жизнью, чтобы я смогла спастись.

Я настолько помешалась на коде, что даже не обращала внимания на то, кто пострадал из-за этого. Так разве можно доверить мне контроль над разумами всех людей на планете?

– Цзюнь Бэй? – доносится до меня голос.

Сквозь толпу ко мне проталкивается девушка с блестящими бронированными пластинами на коже, которые соединяются на груди металлическими скобами. При виде нее у меня перехватывает дыхание. Рейн. Видимо, ей удалось как-то выбраться из «Картакса». Вслед за ней сквозь толпу протискивается несколько хакеров. Никто из них еще не заметил меня, но на их лицах хорошо читается ярость. Думаю, они догадываются, что именно из-за меня Рейн с командой не смогли выбраться.

– Дерьмо, – выдыхаю я и отступаю назад. – Хакеры, напавшие со мной на лабораторию, здесь. Те, которых мы не стали вытаскивать из лап «Картакса». И они явно злятся.

– И что? – приподняв бровь, спрашивает Мато.

– И что? Они знают, что я предала их. И расскажут всем.

– Не беспокойся из-за них, – переплетая наши пальцы, успокаивает он. – У тебя есть «Панацея». Отправь им код. И если они не поймут, почему ты оставила их, ты можешь заставить их сделать это.

Я замираю.

– Ты хочешь сказать…

– Верность – это инстинкт, – объясняет он. – И ты можешь усилить или подавить ее своим кодом. Тебе потребуется множество последователей, чтобы сделать мир таким, каким мы всегда мечтали его видеть. Так что тебе мешает начать с них?

Я качаю головой:

– Нет, Мато. Я все еще не уверена, что нам стоит рассылать…

Я замолкаю, не в силах закончить мысль. Я столько сделала, чтобы покончить с «Панацеей», и теперь мне придется отправить ее на панели людей… потому что нет другой возможности остановить одичалых. Нет очищенной версии вакцины, которую можно было бы использовать. Я убедилась в этом, когда штурмовала «Картакс». Я вложила все свои силы в создание «Панацеи», а сейчас и сама не понимаю, что чувствую по этому поводу.

Но главное, что сейчас меня в толпе ищет и зовет Рейн, а я не готова встретиться с ней лицом к лицу.

Мато, нахмурившись, смотрит на меня.

– Ты все еще ошеломлена случившимся. К тому же почти не спала. Давай разошлем код, а затем все обсудим. Я подготовлю сеть… но для этого мне нужно попасть в комнату связи. Почему бы тебе не подождать меня в лаборатории Регины? Заодно воспользуйся ее генкитом, чтобы еще раз проверить код. Может, после этого тебе станет получше. А когда я закончу, мы снова вместе разделим разумы и, взломав сервера «Картакса», отправим его. И после этого все закончится.

– Хорошо, – оцепенело бормочу я.

Мато вливается в толпу, собравшуюся в атриуме, а я разворачиваюсь и скрываюсь в коридоре, чтобы добраться до лаборатории Регины через служебные тоннели. Не уверена, стану ли проверять код снова, но точно знаю, что хочу остаться одна. Лестница пуста, а стальная дверь в лабораторию Регины открыта. Я осторожно переступаю порог, положив руку на пистолет, пристегнутый к бедру. У одного из лабораторных столов стоит пожилая женщина. Услышав шаги, она поворачивается ко мне. У нее седые волосы, ясные глаза и широкая искренняя улыбка.

Это Агнес, подруга Катарины. Та, что заботилась о ней во время вспышки. И, кажется, она не только знает, кто я, но и специально ждала меня здесь.

А рядом с ней на лабораторном столе свернулся сверкающий «Скорпион».

Глава 32

– Что значит, это не Зиана? – шипит Анна.

Она резко поворачивает голову и выглядывает в открытую дверь на погрузочную площадку. Вооруженные роботы отступили, а вслед за ними и солдаты. Некоторые из них несут раненых, а кто-то, истекая кровью и пошатываясь, пытается отыскать выход в дыму. Какая-то женщина, кашляя, приказывает открыть выходы на поверхность и заклинить двери, чтобы они не заблокировались, если протокол активируется вновь.

– Думаю, это клон, – махнув на обмякшее тело на носилках, объясняю я. – И сомневаюсь, что у нее есть разум. Скорее всего, ее вырастили, чтобы использовать в качестве приманки. Агнес соглашалась на все мои условия, когда я сказала, что у нас Зиана, но стоило ей увидеть тело, как она быстро свернула разговор.

Коул склоняется над каталкой и смотрит на бледное, неподвижное тело. Глаза девушки закрыты, черты лица расслаблены, а руки безжизненно свисают. Так как у нее отсутствует панель в руке, мне не удастся проверить ее нервную систему или хотя бы запустить сканирование ДНК.

– Но она очень похожа на Зию, – говорит он. – Ты уверена?

– Не настолько, чтобы оставить ее здесь, – признаюсь я. – Но сильно сомневаюсь, что это Зиана.

– Как бы там ни было, нам пора убираться отсюда, – встревает Анна, вновь бросая взгляд на погрузочную площадку. – Пока про нас никто не вспомнил, но не стоит надеяться, что это продлится долго. Предлагаю, как можно быстрее добраться до «Комокса», на котором мы сюда прибыли.

– Попробую погасить свет, – говорю я.

А затем вновь вызываю интерфейс манжеты и принимаюсь искать в системах безопасности алгоритм, отвечающий за освещение на этом уровне. Солдаты, притащившие нас сюда, еще не пришли в себя после запуска протокола самоуничтожения бункера, но не думаю, что они позволят нам спокойно проскользнуть мимо них и украсть «Комокс». Так что нужно как-то скрыть наш побег.