Эмили Сувада – Эта смертельная спираль (страница 52)

Наша одежда промокла от дождя и переливается из-за трифаз. Они полностью покрывают нас, и нет никакой возможности очиститься от них. Они в наших легких, просочились в клетки. И если мы не станем выполнять требования Новак, то хватит малейшего импульса от одного из дронов, чтобы активировать их. Поэтому мы направляемся в Саннивейл, в секретную штаб-квартиру «Небес», о которой я слышала, но никогда там не бывала. Дроны последуют за нами. Они будут наблюдать за каждым нашим движением, чтобы в любой момент передать команду Новак и активировать трифазы. По прибытии на базу «Небес» она собирается расшифровать вакцину в одной из своих программ в прямом эфире.

И конечно, она так и сделает.

Я захлопываю дверь и откидываю мокрые волосы с лица.

– Если Леобен сказал правду о том, что «Картакс» следит за «Небесами», то они, наверное, слышали весь наш разговор. А ведь мы украли у них клонбокс. Теперь и они начнут нас преследовать.

– Уверен, именно так они и сделают, – тихо и зло говорит Коул.

Он так сжимает руль, что костяшки его пальцев белеют.

– Мы можем сбежать, – шепчу я, глядя в окно на дронов. – Может, они блефовали.

– Нет. – Коул качает головой и заводит двигатель. – Не сейчас. Мы ничего не сможем сделать, пока не очистимся от трифаз.

Мы отъезжаем от расколотого дерева и возвращаемся на шоссе. Джип Леобена следует в нескольких десятках метров за нами, его выдает ореол света под дождем.

– Кроме того, я не уверен, что они блефуют.

– Они не убьют нас, – говорю я. – Им нужна копия вакцины, которая хранится в твоей руке, и нужна я, чтобы ее расшифровать.

Коул бросает взгляд в зеркало заднего вида и стискивает челюсти.

– Я беспокоюсь не о нас.

Я следую за его взглядом, а затем, ухватившись за край сиденья, поворачиваюсь и смотрю в заднее стекло. Позади джипа Леобена несколько дронов все так же парят над дорогой там, где мы только что стояли. На одном из них мигает красный огонек. Я не вижу импульсов, которые он отсылает, но эффект от трифаз появляется мгновенно.

Искорки поднимаются над землей и образуют в воздухе сверкающую серебристую дымку, которая взлетает выше и расползается вокруг, поглощая асфальт и чуть не задевая джип Леобена. Она клубится по траве, поглощая все на своем пути и оставляя после себя лишь черную обугленную землю.

Леобен ускоряется, пока между нашими машинами не остается лишь пары десятков сантиметров. Я не могу рассмотреть его или Дакса через лобовое стекло, но я уверена, что они напуганы. Послание Новак ясно: «Трифазы не блеф, и „Небеса“ не побоятся их использовать». Может, они не станут их применять на мне или Коуле.

Но используют на наших друзьях.

Я поворачиваюсь назад и, сжав руки в кулаки, откидываюсь на спинку сиденья. Меня и так пугает предстоящая расшифровка вакцины, но теперь мне придется делать это под дулом пистолета. От этой мысли мне хочется кричать. Я жертвую своей жизнью ради этого. И мне бы хотелось умереть на собственных условиях.

Но, может, еще не все потеряно.

Я скольжу взглядом по спине Коула к пистолету, спрятанному за поясом. У нас не так много рычагов давления – не с трифазами в крови и беспилотниками над нами, – но у меня есть карта в рукаве, которую можно разыграть. Ведь тому, кто захочет расшифровать вакцину с помощью папиного кода, я нужна живой. Я не смогу наставить пистолет на сотню дронов или отряд солдат «Картакса», но могу приставить его к своему виску и шантажировать их этим. Не знаю пока, о чем попрошу или что из этого выйдет, но это даст мне хоть какой-то контроль над последними часами моей жизни.

– Ты должен дать мне пистолет, – говорю я.

Коул бросает на меня взгляд.

– Зачем?

– Ну… чтобы защитить себя. Все это может закончиться перестрелкой между «Картаксом» и «Небесами», Вдруг ты снова пострадаешь?

– А ты умеешь стрелять?

– Я выстрелила одичалому в голову в шахте.

– Ну да, только там расстояние было метров пять. Но меня больше интересует, смогла бы ты попасть в него метров с двадцати в дождь, пока он бежит зигзагами, и не убить его при этом.

Я разочарованно вздыхаю:

– Конечно же, я не смогу этого сделать.

– Тогда пистолет тебе не поможет, но я могу дать тебе кое-что получше. Дай мне несколько минут, я достану.

Вдали сверкает молния, освещая горы на горизонте.

– Без проблем, – говорю я. – Мне пока некуда торопиться.

Коул вновь смотрит в зеркало заднего вида, и его глаза на мгновение стекленеют. Фары джипа загораются ярче, а на приборной панели мигает предупреждение, что включен режим полного автопилота. Коул поворачивается, берет с заднего сиденья рюкзак и роется в нем. И достает оттуда нож.

Я закатываю глаза:

– Ты издеваешься? Нож не лучше пистолета.

– А я этого и не говорил. Просто потерпи еще минутку.

Он откидывает спинку сиденья, позволяя автопилоту управлять джипом, и поднимает футболку до груди. От пулевого ранения, которое он получил в шахтах, теперь осталась лишь крошечная серебряная точка на его подтянутом, мускулистом животе рядом с дорожкой темных волос, уходящей вниз. Я чувствую, как начинает гореть шея от одного вида этого зрелища. И стараясь справиться со своими эмоциями, отвожу взгляд.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

Коул прижимает лезвие ножа к своим ребрам.

– Ищу кое-что.

– Что?

Он поворачивает лезвие так, чтобы его острая часть смотрела вбок.

– Это. – Коул вонзает лезвие себе между ребер.

Я упираюсь спиной в дверь, мое сердце пускается вскачь.

– Какого черта ты творишь?

Он, морщась, поворачивает клинок.

– Ох, как больно. Давно я этого не делал.

– Что? – Я прикрываю одной рукой глаза и смотрю на него сквозь пальцы. – Вот черт. Это хранилось в твоей груди?

Коул кивает и, ворча, вытаскивает лезвие. Оно задевает что-то внутри, и раздается металлический лязг. Разрез чистый, и на удивление не видно ни капли крови. Коул прижимает к нему пальцы, и из его груди с хлюпаньем вырывается пучок белых проводов с чем-то на концах.

– Ох, черт возьми. – Я отворачиваюсь к окну и прижимаюсь лбом к стеклу. Меня снова бросает в жар, но на этот раз из-за тошноты. – Так вот зачем ты это сделал.

– Было бы не очень удобно хранить их вне моего тела. Поверь, мне бы не хотелось обнаружить в чрезвычайной ситуации, что я потерял эти флаконы.

Он вытаскивает из разреза между ребрами маленький гладкий черный кулон в виде ампулы, напоминающий отполированный камень. Провода втягиваются обратно в разрез на груди, который тут же затягивается. Коул копается в рюкзаке и вытаскивает оттуда серебряную цепочку, затем надевает на нее черный кулон и передает мне.

– Это дубинка. Носи ее на шее все время, а в случае надобности просто поверни кончик. Поскольку у тебя еще не выросла панель, то это, вероятно, лучшее оружие, которое ты можешь использовать.

Я осторожно беру в руки кулон и надеваю цепочку на шею. Он теплый. Теплый от того, что хранился в груди Коула. Эта мысль должна вызвать у меня отвращение, но почему-то это совсем не так.

– Как она работает?

Он прижимает синюю марлевую повязку к ребрам и тянет футболку вниз.

– Она вырубит людей примерно так же, как ты вырубила меня тогда в хижине. Она воздействует на всех, у кого есть панель, в радиусе шести метров, включая хозяина. Это помогает, когда есть заложники или когда знаешь, что скоро прибудет подкрепление. Эффект длится всего несколько минут, но тебе хватит этого времени, потому что на тебя она не подействует.

– Потому что у меня нет панели.

– Точно.

Я потрясенно киваю.

– Это гениально.

Он улыбается, поднимает спинку сиденья и снова берется за руль.

– И я иногда шевелю извилинами.

Я устраиваюсь поудобнее на своем месте, поглаживая пальцами черный кулон. С его помощью я не смогу их шантажировать, но он может оказаться полезнее пистолета. Какая-то мысль мелькает в голове. Я не смогу воспользоваться дубинкой, чтобы защитить себя. Но могу сделать что-то большее. И пока я не могу понять что.

– Как дубинка воздействует на панели? Она использует электромагнитные импульсы?