Эмили Сувада – Эта смертельная спираль (страница 41)

Она прожила еще пять лет, пока один врач из благих побуждений не ввел ей исцеляющую сыворотку после автомобильной аварии. Большинство людей, страдающих гипергенезом, умирают молодыми. Эта болезнь – проклятие. Ее никто бы не пожелал своему ребенку. Я не вспоминала о маме с тех пор, как уехала из хижины, но Дакс неспроста упомянул ее. Гипергенез не попадает под законы Менделя[22] – он не содержится в генах родителей, но все равно передается по наследству. Каждый ребенок, рожденный от матери с таким заболеванием, тоже будет носителем.

Если только папа этого ребенка не Лаклан Агатта.

– Господи, Дакс. Он что-то сделал со мной, да?

Дакс кивает, рассматривая зазубренную линию на экране генкита.

– Судя по всему, так и есть. Должно быть, он нашел способ подавить болезнь, но она не исчезла полностью. Не знаю, что означают эти результаты, но они плохо выражены. Скорее всего, обычный код даже не вызвал бы у тебя сыпи, и мне непонятно, что тогда произошло с твоей спиной. Должно быть, там было что-то еще, что причинило тебе боль, когда ты взломала панель той ночью.

Мы одновременно поворачиваем головы и смотрим на панель. Дакс втыкает в нее кабель из генкита, и тот с хлюпаньем соединяется с разъемом. Его взгляд стекленеет, когда глаза начинают порхать туда-сюда.

– Вот здесь, – говорит он. – Что-то странное в одном из старых модулей.

Он наклоняет голову и отображает файл на экране генкита, чтобы я тоже могла на него посмотреть. Это алгоритм исцеляющего модуля – четыреста страниц уникального папиного кода. Судя по всему, именно его Маркус и вырезал из меня. Он считал, что там нейронный код, который поможет его жене, но ошибался, потому что этому медленному и громоздкому алгоритму требовались дни, чтобы залечить что-либо серьезнее царапины.

Я щелкаю пальцем по сенсорной панели генкита, вчитываясь в команды. Никогда раньше не разбиралась в этом алгоритме. Когда мы поселились в хижине, папе не нравилось, что я копаюсь в нем, а после случая со спиной мне было просто страшно лезть в свою панель. Код сложный, но я легко понимаю его, как любой алгоритм, написанный папой. Но через несколько страниц на экране появляется раздел, который отличается от остальных. Я хмурюсь и просматриваю комментарии.

«Незарегистрированный код… Анализировать… Эпидермис… Разъедать…»

Сердце сбивается с ритма.

– Этот код атакует мою кожу.

Дакс кивает:

– Он запускается, если на панель загружается приложение, которого нет в списке разрешенных. Это ужасно, но оно не сможет убить тебя. Думаю, твой отец написал его, чтобы сымитировать приступ гипергенеза.

Я вспоминаю морщинистые рубцы, которые тянутся вдоль моего позвоночника, и снова пристально вглядываюсь в код.

– Папа не стал бы…

Замолчав, я вонзаю ногти в ладони. «Он не стал бы причинять мне боль», – я хочу сказать это, но сама понимаю, как наивно звучит.

Конечно, он мог причинить мне боль. Я же видела, что он сделал с Коулом. Он вскрывал тела пятерых детей и проводил над ними эксперименты. Так с чего я решила, что он не навредит мне? Почему не задумывалась об этом? Я закрываю глаза, чтобы не видеть подтверждение этого на экране генкита.

– Принцесса, – зовет Дакс.

Он касается моего плеча, но я отворачиваюсь от него. Не хочу, чтобы меня утешали. Мне не нужно его сочувствие. Я хочу выбраться отсюда, вернуться в хижину и сжечь ее дотла.

Я открываю глаза и смотрю на экран генкита. Боль, сковывающая меня, перерастает в ярость. Дыхание учащается, а зрение затуманивается. Давление все еще низкое, и мне необходима капельница. Мне нужно лечь или перевязать руку, но сейчас я могу думать лишь об одном.

– Разве ты не понимаешь? – спрашивает Дакс. – Что бы ни сделал твой отец, чтобы вылечить гипергенез, он пошел на многое, чтобы скрыть это. Скорее всего, там было что-то незаконное. Вот почему он оставил тебя в хижине. Он сделал это, чтобы скрыть код от «Картакса».

– Мне плевать на «Картакс», – огрызаюсь я и сама удивляюсь тому, как злобно звучит мой голос. – Он скрывал это и от меня тоже, Дакс. Он лгал мне. Заставлял верить, что у меня гипергенез, а сам спрятал код в руке…

В голове вспыхивают последние слова, и я чувствую, как леденеет кровь. Схватив генкит, я подтягиваю его к себе.

– Что такое? – спрашивает Дакс.

Я так сильно сосредотачиваюсь на курсоре, который мигает на экране генкита, что мир вокруг просто в расфокусе. Я начинаю пролистывать папки на операционной системе панели и запускаю несколько вариантов поиска файлов.

– Коул рассказал мне, как создавался «Картакс», – говорю я, продолжая печатать. – Папа пытался создать вакцину еще до вспышки, верно?

– Он пытался создать вакцину гидры более двадцати лет.

– А значит, у него были десятилетия на то, чтобы придумать, как распространить ее и убедиться, что «Картакс» не сможет это контролировать. Он видел, как они зашифровали вакцину гриппа и знал, что они так же поступят и с гидрой. Но не хотел, чтобы это повторилось. – Здоровой рукой я вбиваю еще одну строчку команд в генкит, а затем запускаю еще один поиск. – И сейчас мы следуем этому плану. Просто он намного глобальнее, чем мне казалось.

Дакс хмурит лоб:

– Что ты проверяешь?

Я поднимаю голову и смотрю на него. От этого движения все плывет перед глазами. Медленно выдохнув, я заставляю себя собраться с силами.

– Я смотрела на все с неверной точки зрения. Мне казалось, папа заботится обо мне.

– Так и было, принцесса. Он любил тебя больше всех на свете.

– Дай мне закончить, – огрызаюсь я.

На мгновение на лице Дакса отражается шок, но тут же исчезает. Я запускаю еще один поиск и встречаюсь с ним взглядом.

– Я думала, что он любит меня так же, как большинство людей любят своих детей. Но это не так, Дакс. Потому что он не походил на большинство людей. Когда Коул появился в хижине, он не собирался следовать папиному плану, но я воспользовалась его чувствами к Цзюнь Бэй, чтобы надавить на него. Мне казалось, что именно этого хотел от меня папа, и, наверное, так и было, но мне было противно манипулировать Коулом.

Дакс медленно кивает. Перед глазами снова плывет, и я опускаюсь на пол, стараясь собраться с мыслями.

– Но именно это папа и делал. И теперь я понимаю это, Дакс. Он манипулировал людьми и использовал их словно инструменты. Весь этот план по расшифровке вакцины напоминает шахматную партию, и даже после смерти он продолжает передвигать фигуры. Моя единственная ошибка заключается в том, что я думала, что играю вместе с ним. – Я с трудом сглатываю. – Но это не так, Дакс. Я всего лишь фигура на поле.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спрашивает Дакс.

Я перевожу взгляд на экран генкита. Последний запущенный мной поиск еще не завершен, и генкит анализирует содержимое моей панели.

– В своем сообщении папа сказал мне использовать заметки, которые он оставил. Но, думаю, он говорил не о бумаге. Он оставил скрытые файлы на панели Коула и отправил такие же тебе и Леобену. Но я даже не задумывалась о том, чтобы поискать их у себя.

Дакс замирает. И на его лице медленно проступает понимание того, до чего я сама дошла несколько минут назад. Я никогда не искала на своей панели скрытые файлы. У меня не было для этого причин. Но если папа уже давно сформировал этот план, то он мог и мне оставить что-то… пароль, резервную копию, ключ. Что-то, что он встроил в алгоритм, когда создавал вакцину.

И тогда, если бы руководство «Картакса» заставило его зашифровать вакцину, у него был бы человек, неподвластный им, который мог бы подобрать ключ. Даже если они упрятали бы папу в тюрьму. Даже если бы они убили его.

Он оставил меня в хижине именно из-за этого.

Поиск завершается, и на черном экране появляется яркий белый текст – список скрытых файлов. Я ожидаю увидеть системные журналы и списки обновлений, но не процедурный файл. Он был загружен на следующее утро после вспышки, когда папа в последний раз обновлял программное обеспечение на моей панели.

«ЗАПИСЬ_ПРОЦЕДУРЫ. txt, 184 MB» – светятся на экране белые, равнодушные слова. Это ключ к вакцине. Я чувствую зуд в основании черепа. Трясущейся рукой я тянусь к генкиту и открываю файл. Экран мигает, и появляется первая страница кода. Поначалу это выглядит как обычный нечитаемый код в четверичной системе, но когда я прокручиваю его ниже, то понимаю, что он написан папой. Файл содержит больше тысячи страниц, но я, пытаясь справиться с головокружением, запускаю поиск комментариев и наклоняюсь ближе, чтобы прочитать их.

– Это какой-то алгоритм, – говорит Дакс, читая код на своей панели по беспроводной связи. – Но я не могу понять, что он делает.

Дыхание перехватывает, когда математика и химия смешиваются в моем сознании в единый алгоритм. В этом коде переплетены миллионы переменных, миллионы типов клеток и отдельных генов, которые соединяются вместе в едином ошеломляюще сложном танце. Это генетический балет, где каждая танцовщица является частью огромного, грандиозного рисунка, но настолько красивого и элегантного, что мне трудно дышать.

– Я понимаю.

Все кусочки головоломки соединяются в моей голове. Я ошеломленно просматриваю папин код. Я думала, что найду здесь план по расшифровке или какой-то ключ, который поможет восстановить исходный код, скрытый в теле Коула, но обнаруживаю алгоритм, которому не нужна панель для работы. Он напрямую воздействует на синтетическую ДНК вакцины – ленты белков, которые плавают в крови Коула.