Эмили Сувада – Эта смертельная спираль (страница 35)

– У меня нет взрывчатки, – сжимая ремни рюкзака, говорю я.

В нем генкит и папины папки с документами, и мне совершенно не хочется потерять что-то из этого.

– Сканеры в лифте обнаружили, что у вас с собой генкит, мэм, – объясняет охранник. – Согласно коду тринадцать вы можете оставить его в своем распоряжении, но его не разрешено проносить через воздушные шлюзы. Если он взорвется во время обработки, то стекло шлюза разрушится, потому что оно очень чувствительно к давлению, и все гражданские уровни окажутся заблокированы.

Я пристально смотрю на него. Генкит сложно взорвать. В него вшит определенный алгоритм самоуничтожения, чтобы не допустить попадания к посторонним людям, но даже в этом случае требуется приложить немало усилий, чтобы и правда его взорвать. От большинства моделей просто потянется черный дымок. Придется запустить на нем вредоносный код, чтобы такой генкит, как у меня, воспламенился и взорвался.

Я подумываю объяснить это охраннику, но Леобен поворачивается ко мне и качает головой.

– Просто отдай им его, Агатта. Тебе обязательно его вернут.

Он кладет свою кобуру на прилавок, а следом опускает туда пистолет из-за пояса и нож, который достал из сапога. Засунув руки в карманы, он достает пачку жвачки, зажигалку и кусок проволоки, которую, как мне кажется, он использует вместо удавки.

Если охранник удивлен, то никак этого не показывает, а молча перекладывает арсенал Леобена в пластиковый лоток и заталкивает его в отверстие за стальным люком в стене. Я неохотно передаю ему свой рюкзак, и он отправляет его следом, а затем достает из кармана черную сканирующую палочку.

– Проверка панелей.

Леобен вытягивает руку. Пять черных лей-линий змеятся из его панели, переплетаясь с татуировками. Охранник проводит сканером по предплечью Леобена, и на рукоятке загорается зеленый индикатор.

– Все чисто. Ваша панель, мэм.

Я протягиваю перевязанную руку.

– Она была повреждена и теперь не функционирует. Мне нужно ее заменить.

Охранник проводит сканером по моей руке, а затем и второй раз.

– Похоже, она восстановится в самое ближайшее время.

На рукоятке загорается зеленый светодиод, и охранник отступает. Он проводит рукой по сенсору на стене, после чего шлюз открывается.

– Все чисто. Добро пожаловать в «Хоумстэйк».

– Что… что значит чисто? – спрашиваю я, уставившись на свою руку.

– Это значит «заткнись и заходи».

Леобен хватает меня за руку и ведет к шлюзу. В этой крошечной комнатушке достаточно места для нас двоих. В ней металлическая решетка на полу и огромное вентиляционное отверстие в потолке. Дверь закрывается, и теперь нас освещают только тусклые огоньки, встроенные в пол.

– Что означал тот зеленый индикатор? – спрашиваю я.

– Что твой отец нашел способ обмануть наши системы и пропустить нестандартные технологии.

– О, – выдыхаю я. – Понятно.

– Какой коммуникатор у тебя стоит?

– Базовая модель, К-40 лайн. Он почти ни к чему не подключается.

– Зато его легко настроить, – говорит Леобен. – Он мог установить в него зеркало.

Я перевожу взгляд на него.

– Ты умеешь кодировать?

Он закатывает глаза.

– Думаешь, я просто солдат с симпатичной мордашкой? Я ни черта не понимаю в кодах ДНК, зато довольно неплохо разбираюсь в панелях и модулях.

Я поднимаю одну бровь:

– Тогда ты должен знать, что ни одно зеркало не будет работать на К-40, поэтому в нем можно использовать лишь отраженный сигнал.

– Ах, – говорит он, откинув голову назад. – Конечно, это же старая школа. Как мило.

Он смотрит вниз и встречается со мной взглядом. На секунду его выражение лица смягчается, но затем Леобен отводит глаза.

С потолка доносится механический голос:

–  Начинается цикл воздушной очистки.

В вентиляционном отверстии над нами раскрываются створки, и ледяной воздух обрушивается на нас с такой силой, что меня прижимает к стене. Я зажмуриваюсь и закрываю лицо руками, ожидая, наверное, целую вечность, пока вентиляционное отверстие закроется.

Комнату вновь заполняет голос:

–  Воздух очищен. Вирусных частиц не обнаружено.

– М-мог бы предупредить меня, – с трудом выговариваю я из-за стучащих от холода зубов.

Леобен пожимает плечами:

– Тогда было бы не так весело.

Обхватив себя руками, я свирепо смотрю на него, когда стена рядом с нами отъезжает в сторону. За ней оказывается длинный шестиугольный коридор, в конце которого виднеется еще одна круглая дверь. Стены коридора из гладкого бетона, но усеяны крошеными распрыскивателями, на полу еще одна металлическая решетка, а в воздухе стоит резкий запах дезинфицирующего средства, от которого слезятся глаза.

–  Пожалуйста, пройдите во второй шлюз.

Желудок сжимается.

– Предполагаю, это та часть, которую здесь называют «мойкой».

– Ты права, – подтверждает Леобен и подталкивает меня вперед.

Дверь с шипением захлопывается за нами, обдав напоследок холодным воздухом, а решетка под ногами начинает дрожать.

– Не хочешь меня ни о чем предупредить? – спрашиваю я.

Леобен смотрит на меня с улыбкой на лице.

– К этому не нужно готовиться, Агатта. Но, возможно, тебе стоит закрыть глаза.

Я следую его совету. И тут же слышу гул, который становится все громче, пока от него не содрогается весь коридор. Тысячи крошечных струй ледяной жидкости бьют по моему телу, а воздух наполняется резким ароматом ванили. Я задерживаю дыхание, но в рот попадает немного этой горькой жидкости, поэтому закрываю лицо руками и начинаю кашлять. Через несколько секунд гул прекращается, и я втягиваю воздух, ощущая, как жжет от него мои пазухи.

–  Пожалуйста, не открывайте глаза. Второй этап почти завершен.

– Почти завершен? – шиплю я и, открыв глаза, вижу, как к нам несется воздушный вихрь.

Он напоминает горизонтальный смерч, такой сильный, что я еле удерживаюсь на ногах, поэтому Леобену приходится схватить меня за руку, чтобы удержать в вертикальном положении. Еще несколько секунд мокрые волосы бьют меня по лицу и попадают в рот. А затем над нами что-то щелкает, и ураган исчезает так же внезапно, как и появился. Третья и последняя стальная дверь открывается с шипением.

– Спасибо, – произносит механический голос. – Добро пожаловать в «Хоумстэйк».

– Теперь я понимаю, почему Дакс жаловался на воздушные шлюзы, – говорю я.

Леобен усмехается и ведет меня через дверь в другую бетонную комнату с несколькими дверями у дальней стены.

– Ты забавно выглядишь, – говорит он, встряхивая руками и разбрызгивая по стенам дезинфицирующее средство.

С его одежды стекает жидкость, но ткань, скорее всего, влагозащитная, потому что его майка выглядит сухой. Даже синие полосы под глазами не размазались, что заставляет меня задуматься, нарисованы ли они или это какой-то мастерски закодированный алгоритм пигментации. Мой рюкзак лежит на поцарапанном стальном столе вместе со снаряжением Леобена. Он надевает кобру на плечи и раскладывает по своим местам оружие.

– Готова увидеть гражданские уровни?

Я киваю, стараясь сдержать дрожь. Глаза горят, одно ухо ничего не слышит, спутанные пряди прилипли к лицу, но я готова. Последние два года меня не раз охватывал интерес, как это место выглядит изнутри. Мне очень хочется узнать, от чего оберегал меня папа.

Я натягиваю рюкзак и откидываю волосы с лица.

– Я готова, пошли.

Леобен проводит меня через одну из дверей к грузовому лифту. Он качается из стороны в сторону, стонет, а затем почти целую вечность опускается вниз. Когда он наконец вздрагивает и останавливается, я слышу шум, доносящийся из-за дверей, и почему-то у меня так сжимает грудь, что трудно дышать.