Эмили Пэн – Ослепительный цвет будущего (страница 63)

Я вспоминаю мамину записку.

Я хочу, чтобы вы помнили

Может быть, мама перечеркнула эти слова, потому что передумала.

Возможно, я не должна была все это делать, и трещины – ее способ попытаться вычеркнуть то, что осталось.

Начинается дождь. Цвета смешиваются, словно в стакан с водой опустили грязную кисть.

91

Я сижу в разбитом вдребезги парке, рядом с разбитыми вдребезги деревьями, под разбитым вдребезги небом. Я чувствую, как при каждом шевелении подо мной скрипит скамейка. Дождевая вода змеей проникает в щели разбитой земли. Единственное, что еще не треснуло, – мое тело. Мои конечности целы и невредимы.

Я – последний человек, который не рассыпается на куски.

В левой руке я держу перья, упавшие с неба. Я зарываюсь в них лицом. Они мягкие и шелковые – такими же были мамины волосы, теплые, упругие, с ноткой кокосового аромата. Никакого влажного и гниловатого мускусного запаха, как в той ванне с перьями.

Они пахнут мамой. Пахнут так, как пахла она при жизни.

– Красивые перья.

Рядом со скамейкой стоит Фэн. Я не ожидала ее здесь увидеть. Она цела, как и я. Это такое облегчение. Я не одинока.

– Можно присесть? – спрашивает она.

– Конечно, – отвечаю я.

– У меня всего несколько минут. Потом мне нужно будет уйти.

– Ладно.

Фэн глубоко вдыхает и выпускает воздух в медленном выдохе.

– Я тоже люблю сюда приходить, здесь спокойно. Даже комары мне больше не надоедают.

– Прошло сорок восемь дней, – говорю я.

Хоть я никогда не рассказывала ей, что считаю дни, по ее лицу я понимаю, что она отлично знает, о чем я.

– Я приехала в Тайвань, чтобы найти птицу. Но что, если у меня не получится? Время почти закончилось.

– Ты уверена, что она хочет, чтобы ее нашли? – осторожно интересуется Фэн.

– Уже не очень.

– Что ты собираешься делать, если найдешь ее?

Этот вопрос злит меня.

– Откуда я знаю? Я ничего из этого не планировала, она сама прислала мне коробку с подсказками. Она попросила меня приехать.

– Может, это все, что ей было нужно, – говорит Фэн. – Может, того, что ты здесь, достаточно.

Я качаю головой.

– Мне нужно ее найти.

– Я верю, что ты сможешь, – произносит Фэн и встает. – Прости, что обрываю разговор.

– Ничего страшного.

– Ты найдешь ее, я знаю. Но когда найдешь, обещай мне, что отпустишь ее.

– Что? – Я поднимаю глаза.

– Отпусти ее, не держи. Это лучший подарок, который ты можешь предложить призраку.

Ее слова эхом отдаются и закручиваются у меня в голове, светясь титановым белым. Отпусти ее. Не держи.

Фэн долго собирается с мыслями. Когда она снова заговаривает, ее голос кажется таким же потрескавшимся, как и мир вокруг.

– Ли, я видела птицу.

– Что?

– Она разговаривала со мной. Она сказала мне возвращаться домой.

– Домой? – повторяю я. – Но почему она говорила с тобой? И что, ты ее послушаешься? Ты уходишь? Где твой «дом»?

– Не знаю. Мне здесь вроде как нравится. – Она улыбается мне. – Но это неважно, не думай об этом.

Я понятия не имею, что ответить. Если честно, я думала, что ее дом здесь, что она… тут обустроилась.

– Мне нужно бежать! Прощай, Ли.

Я смотрю на нее. Ее голова, руки и ноги, все тело – устойчивые и яркие на фоне рассыпающегося, потрескавшегося мира.

Она улыбается.

– Увидимся!

Пока она отходит, я замечаю, как тихо она двигается; так незаметно и легко, что разбитая земля не издает ни звука у нее под ногами.

Я включаю телефон. Писем от папы нет. Большим пальцем я тяну экран вниз, чтобы обновить страницу.

Ничего.

Еще раз обновить.

Звук нового сообщения. Я выпрямляюсь; дерево скамьи предательски скрипит. Но когда письмо загружается, то оказывается, что оно не от папы.

ОТ: axeldereckmoreno@gmail.com

КОМУ: leighinsandalwoodred@gmail.com

ТЕМА: (без темы)

Я решаю было не открывать письмо, потому что до сих пор не знаю, что думать про его последнее сообщение. Но любопытство берет верх. Оказывается, это еще одно письмо без текста. Только картинка – нарисованная им акварель, я сразу узнаю его стиль.

Но не могу вспомнить, когда он мог так меня запечатлеть.

Потому что на рисунке я сижу, свернувшись калачиком, на его пыльном твидовом диване, в его любимом худи и обнимаю гигантское ведро попкорна; выражение моего лица искреннее, смеющееся, сияющее. Прядь в волосах голубого цвета, но это ни о чем мне не говорит – я тысячу раз красила ее голубым.

Есть что-то невероятно интимное в том, как он меня изобразил: мягкие и чувственные цвета; осторожные штрихи, подчеркивающие изгибы моих бедер и черты моего лица.

В щеки ударяет жар, когда я думаю о том, как пристально он смотрел на меня, будто его кисточки были руками, изучившими каждый сантиметр моего тела.

Я скучаю по нему. Скучаю по тому, как все было раньше. Скучаю по тому, как можно было сидеть рядом и ощущать тепло его тела, аромат его шампуня. Дразнить его. Угадывать каждую его мысль по едва заметному вздрагиванию губ или блеску в уголках его глаз. Я скучаю по легкости и теплу. И по нашей истории. По всему тому, что делало нас нами.

92

Весна, десятый класс

Где-то внутри меня таилась надежда, что со сменой сезонов и увеличением светового дня все остальное растает со снегом. Например, мамино плохое настроение, которое, казалось, было обусловлено запахом воздуха в той же степени, что и ее мигренями. Или неловкость в отношениях с Акселем, которая так никуда и не делась с Зимнего бала.

Но стало только хуже. Теперь мне казалось, что я не могу забежать домой к Морено без особой на то причины. Я видела Акселя только на уроках рисования, а Лианн теперь обедала с нами за одним столом, так что и обедом я больше насладиться не могла.

Все свободное время я тратила на подготовку портфолио – еще ни один проект не занимал в моей жизни так много места. Я работала до позднего вечера и часто засыпала прямо поверх мелков, а просыпалась вся в пятнах и черной пыли. Я углубилась в самые недра изображений, пока не начала вдыхать угольную пыль, следующую за моими осторожными пальцами, пока перед глазами все не смешалось в мазки черного и серого.

Суставы пальцев повторяют формы таких вещей, которые я никогда даже не пыталась запечатлеть на бумаге. Осторожные линии маминой депрессии. Затененная обида на папу. Негативное пространство пробелов и пустот нашей семьи. Дерзкое, тягостное желание, которое я испытывала к Акселю.