Эмили Ли – Туманные берега (страница 11)

— Грейсток приглянулся капитану. Я не буду их беспокоить до утра, — ответил Корт и отправился искать укатившуюся трость принца.

От такой непосредственной откровенности Финн ошеломленно выдохнул сквозь зубы колкое и очень нелестное определение в адрес всех пиратских отродий. Корабль продолжил опасливо колыхаться на волнах, поэтому принцу пришлось, хватаясь за стены, пройти внутрь своего временного жилища. Почему-то злость за пережитое унижение с каждым новым шагом концентрировалась вокруг фигуры Грейстока. Когда Финн добрался до кровати, он уже мстительно решил для себя, что по возвращении в Скайфенн его секретарь получит расчет. Ему такой человек на службе не нужен!

Корт вернулся не только с тростью, но и с лекарем. Финну хотелось послать обоих, помогая при этом более точно донести свою мысль возвращенной тростью, но благоразумие взяло верх. Он покорно принял заботу доктора, который осмотрел все травмы и заново перевязал их, затем позволил себя уложить и напоить целой кучей каких-то лекарств. Закрыв глаза, в тишине каюты принц иронично размышлял о небывалой безрассудности: принимает из незнакомых рук зелья… Что бы сказал Бран?

Тело постепенно наливалось тяжестью, мысли рассеивались… несколько раз резким импульсом дернулась здоровая нога… а потом пришла желанная пустота.

***

Выставив ничего не понимающего, но крайне возбужденного Элрика за дверь, Шторм стянула с себя остатки одежды, той, которую они в пылу жарких поцелуев и тесных объятий не успели снять. Секретарь принца, в целом, был приятен, целоваться умел и, судя по его трепету и чуткости, ублажать дам тоже умел, но… в какой-то момент Шторм передумала. Представила его на себе или в себе и… сразу как отвернуло. И пусть разгоряченное тело ещё изнывало, требуя продолжения, душа противилась.

Она никогда не выбрала бы себе в партнёры, даже на один раз, такого мужчину, как Элрик. Но сейчас сделала это назло принцу. Эмоции Финна столь явно читались с его лица, что удержаться не было сил. Она знала, что ничего так сильно не ранит самолюбие мужчины, чем открытое пренебрежение им в пользу другого. Но у мстительных настроений и желаний проучить должен быть предел. Предавать себя и своё тело в угоду сиюминутного порыва позлить какого-то аристократа — это уже слишком. Поэтому грубо оттолкнув почти раздетого секретаря, она подобрала его одежды и вышвырнула без объяснения причин.

Шторм забралась на кровать, плотно завернулась в одеяло и закрыла глаза, стараясь уснуть. Мечты-мечты… Тоненько, но очень навязчиво, прорастала, словно ядовитый стебель, в голове тупая боль. Во рту противно пересохло. И чем сильнее она старалась расслабиться и ни о чем не думать, тем отчетливее крутилась мысль: «Сейчас бы крепкого сладкого чая».

Эх… Было бы хорошо чайку попить. Терпкий, обжигающе горячий… М-м-м… Но для этого нужно одеться, дойти до камбуза, поднять кока, чтобы закипятила воду, или сделать всё самой. Не то чтобы долго, но… Черт. Нет. Это всё же долго.

Чай у неё всегда ассоциировался с дедом-пиратом. Это он ей когда-то сказал, что лучшее средство от головной боли — чай. И эту «тайну» он доверил только ей: ничто не должно было подрывать авторитет непотопляемого и всемогущего пирата! Такие люди, как он, не могли иметь физических недугов.

Рука затекла — Шторм перевернулась. В голове кольнул ядовитый шип всё развивающейся боли. Шторм сердито простонала и силой воли запретила себе прислушиваться к пульсации в висках, а сосредоточилась на звуках родного корабля. Он был для неё живым. Родным. Частью семьи.

В дверь отрывисто и четко постучали. Знакомо постучали.

Шторм испуганно вскочила. Первой мыслью было — нападение. Но вовремя поняв, что тогда Корт не стучал бы, а ворвался, сказала:

— Зайди.

С кровати она не поднялась и в кабинет не перешла. Это же Корт, с ним можно быть проще.

— Я принес чай, — сказал квартирмейстер раньше, чем показался в спальне.

Шторм села, подтягивая одеяло повыше. Не ожидая особого приглашения, Корт подошел и передал кружку в протянутые руки капитана, а сам стал собирать её разбросанную одежду и аккуратно складывать. Шторм смотрела на его хлопоты и пыталась сдержать улыбку. Её нянечка и грозный охранник в одном лице. Она определенно в прошлой жизни спасла планету, раз такой человек считает её другом.

— Как ты узнал, о чем я мечтала? — спросила она.

— Несложно было догадаться. — Шторм вопросительно приподняла бровь. Корт пояснил: — Четыре стакана выпивки за ужином и выброшенный за дверь полуголый парнишка.

Шторм засмеялась.

— Он мне надоел.

Корт хмыкнул.

— Спокойной ночи, капитан.

— Сильван, — позвала она. Великан обернулся. — Посидишь со мной?

Он послушно приставил стул к противоположной от кровати стене и сел, вытянул вперед ноги.

— Соглашаться на авантюру горностая не стоило, — сказал он тихо, впервые заговорив на эту тему. Шторм приготовила аргументы, которые выставят её решение в более выгодном свете, собиралась притвориться, что делает это ради всех них и вознаграждения, но Корт вдруг добавил: — Но я рад, что мы попытаемся спасти от рабства этих людей.

От его слов неожиданно стало легче. И пусть её мотивы изначально не были столь благородны, но одобрение Корта невольно развеяло опасения, какие грызли её душу с момента принятия решения о помощи.

Больше он ничего не говорил, просто сидел и смотрел, как она пьет чай, а потом подошел, забрал пустую чашку и направился на выход.

— Сильван! — снова окликнула она и выпалила, пока не передумала: — Спасибо.

Шторм знала: он точно поймет, что именно крылось в этом слове.

— Угу, — ответил Корт. У суровых глаз появились лучики зарождающейся улыбки.

За ним тихо прикрылась дверь. Шторм, согретая теплом заботы, снова легла. На сей раз сон настиг её сразу.

Глава 6

Весь день Финн провел в своей каюте. После вчерашнего дня и нагрузок раненая нога ныла, поэтому принц покорно выполнял все рекомендации корабельного доктора. Лекарства, массажи, сон — всё по предписанному расписанию. Несмотря на несколько лихой вид, Мэтт Клейн оказался весьма талантливым — не только Финн, но и другие пациенты быстро шли на поправку.

Проведенный взаперти день принца не тяготил: видеть никого не хотелось. О здоровье спасенных моряков Скайфенна он узнал от Клейна, поэтому необходимости в личном общении не было. Харту был предписан постельный режим и минимум волнений, а Грейстока принц не готов был ни видеть, ни слышать. Обсуждать что-то с капитаном, хвала Создателю, тоже не требовалось. Идеально!

Выбраться из добровольного заточения Финн решился только вечером, как раз установилась спокойная погода. Прихватив трость, он вышел на палубу. Вечернее солнце, тонущее в мареве, заливало палубу теплым, густым светом. Финн глубоко вдохнул свежую прохладу моря и на мгновение прикрыл глаза, желая остаться один на один с поселившимся в душе покоем.

Он медленно прошел вперед, осторожно, выверенно отмеряя шаг, приноравливаясь к досадным последствиям от полученной травмы. Выходило вполне неплохо. Финн собой даже начал гордиться: хромает ещё сильно, не без этого, но уже не шатается и чувство равновесия не подводит. А ещё через несколько минут, получилось расслабиться. Взгляд перестал быть направленным внутрь, а стал бродить по красоте простирающегося моря, по уже знакомым силуэтам корабля, по… Финн увидел её и замер.

Капитан стояла на палубе, положив ладонь на толстый, туго натянутый канат грот-мачты. Шторм всматривалась в бескрайний простор и словно видела то, что недоступно было другим. Её профиль был четко вырезан на фоне багрового неба. Ветер трепал прядь темных волос, норовил сорвать и платок. Лицо, обычно неразрывно связанное с насмешкой или холодным приказом, сейчас казалось удивительно спокойным, почти мягким. Закат золотил её и без того загорелую кожу. Для любой женщины в его окружении подобный цвет кожи считался вульгарным, признаком бедности. И Финн впервые подумал, что такая установка — глупость. Что обласканная лучами солнца кожа смотрелась естественно, красиво. Он вдруг понял, что и сама Шторм красива. Не той красотой, какой он привык восхищаться. Иной. Красотой одинокой скалы в море, которая вызывает восхищение и вместе с тем вынуждает сторониться, ведь таит в себе смертельную опасность.

К ней, тихо ступая по палубе, шел Корт. Капитан словно почувствовала его приближение и обернулась. Он остановился совсем близко, чуть позади неё, что-то сказал. Его голос потонул в шуме волн. Шторм улыбнулась. Это была не та саркастическая улыбка, колючая усмешка, которую Финн видел раньше. Это была теплая, почти невесомая улыбка, лишь тронувшая уголки её губ и на миг смягчившая взгляд. Она что-то ответила, и в её жесте, когда она слегка откинула голову назад, было абсолютная, не требующая слов уверенность, в нем, Корте, в его присутствии, в их общем понимании.

Финн уже видел подобное доверие. У младшего брата с его супругой. Его, Финна, уму такое было не понять. В его жизни был Бран, с кем он неплохо ладил. Был Кейден, который стал вторым отцом. Был Ричард, с кем они были неразлучны раньше и с кем разменяли много веселых дней. Но это всё мужчины. Те, кто могут понять его мир. Доверять вот так женщине? Но если у Кайла и Кейтлин — любовь, то у этих двоих что? Старая дружба? Глубокое доверие первого помощника? Или что-то большее? Но как тогда объяснить вчерашнюю ночь капитана с Грейстоком и спокойную реакцию на это Корта?